Отец нахмурился, его добродушное лицо стало серьезным.

— Элайна, мне казалось, тебя случившееся больше не беспокоит? Забыла бы ты уже об этом мерзавце.

— Я беспокоюсь не из-за него! А из-за того, что побуждает его преследовать меня и плести грязные интриги! — воскликнула в ответ, теряя самообладание. — Арманд был готов скомпрометировать меня, папа, и графиня Уоткенс с дочуркой ему помогали, устроив мне ловушку в кабинете!

— Что?! Почему ты раньше не сказала? — округлил родитель глаза.

«Потому что пряталась за портьерой с другим мужчиной!» — ответила мысленно, но на деле лишь пожала плечами. Что я могла сказать на это?

— Не хотела волновать. Извини… Мне нужно понять, что стоит за настойчивостью графа Де Рош!

Отец подошел ко мне и тяжело опустился в кресло.

— Хорошо, — вздохнул он. — Дело в политике. Я был одним из тех, кто не поддерживал Оливера Де Рош на должность градоначальника, которого изберут весной. Мой голос, голос нашей семьи, мог стать решающим не в его пользу. Зная о твоей… привязанности к Арманду, я заключил сделку. Брак должен был скрепить союз и гарантировать ему нашу лояльность. Я слышал твои разговоры с мамой. Думал, свадьба с этим человеком сделает тебя счастливой, — оправдываясь, вздохнул родитель. — Кроме моей поддержки, герцог надеялся, что безупречная репутация нашей семьи поможет ему наладить отношения с Лакруар, которые настроены против него.

Политика. Всегда политика. Но это не объясняло дикой, почти безумной настойчивости Арманда. Во всяком случае, мне казалось, что такой причины недостаточно.

Мужчина помолчал, а потом улыбнулся, и в его глазах отразилась любовь к своему дитя.

— А знаешь, дочка, я думаю, что причина нынешнего поведения Арманда куда проще. Он просто почувствовал конкуренцию. Я видел, как на тебя смотрит тот герцог из столицы. Люциан дэ’Лэстер. Мужчины, особенно такие самовлюбленные, как Де Рош, не выносят, когда то, что они считали своей собственностью, вдруг вызывает интерес у другого, более статусного соперника. Он ревнует. И это сводит его с ума.

Я смотрела на отца и понимала, что он искренне верит в свою версию. Для него это была история о любви, гордости и ревности. Простая и понятная. Но мое нутро, обостренное опытом двух жизней, кричало, что все не так. Ревность не заставила бы Арманда опуститься столь низко и играть так грязно. Здесь пахло чем-то более весомым. Деньгами. Властью. Чем-то, что стоило в его глазах любых унижений.

Поблагодарив отца, я поднялась в свою комнату. Сердце бешено колотилось. Я стояла у окна, глядя на закат, окрасивший небо в багровые тона. Арманд что-то знал. Что-то, чего не замечала я. И единственный человек в этом городе, который, возможно, видел картину целиком и чьи интересы пока что совпадали с моими, был Люциан дэ’Лэстер.

Я еще не решила, можно ли ему доверять. Его поведение в кабинете Уоткенсов не оставляло сомнений — он вел свою опасную игру. Но сейчас этот мужчина казался мне единственным, кто мог пролить свет на тени, сгущающиеся вокруг меня.

Решившись, я подошла к письменному столу, достала лист пергамента и обмакнула перо в чернила.

«Герцог дэ’Лэстер,

Осмелюсь побеспокоить Вас просьбой о встрече. Мне бы хотелось обсудить один вопрос, который не дает покоя и, возможно, представляет взаимный интерес. Я буду завтра в полдень в парке у фонтана Тритонов.

Также надеюсь увидеть Бадена и убедиться, что с ним все в порядке.

С надеждой на Ваш ответ,

Элайна Делакур»

Бегло перечитала письмо. Оно было сдержанным, но в нем сквозила та самая тревога, что грызла меня изнутри. Аккуратно сложив и запечатав его сургучом, я позвала Манон.

— Дорогая, — обратилась к ней, протягивая заветный пергамент. — Мне нужно, чтобы это попало в руки герцогу дэ’Лэстеру. Лично. Только ему. Справишься?

Манон взяла короткое послание, ее глаза сверкнули любопытством и готовностью помочь. — Конечно, миледи. Не сомневайтесь во мне, — камеристка, поспешив спрятать письмо в карман пышной юбки, покинула комнату.

Оставшись в одиночестве, вновь взглянула на заходящее солнце. Шахматные фигуры были расставлены на доске, и я только что сделала свой первый ход. И теперь мне предстояло дождаться ответа от самого загадочного игрока во всем Вудхейвене…

Каин

Конверт с изящным почерком лежал на столе, словно крик о помощи. «Элайна Делакур». Я провел рукой по сургучной печати, ощущая под пальцами шероховатость воска.

Встреча…

Она просила о встрече.

Должен признать, это удивляло. Казалось, после случившегося на приеме Уоткенсов и совместных пряток за портьерой столь рассудительная девушка будет держаться от меня подальше. Элайна не доверяла мне, и с ее стороны такая осторожность была очень разумна.

Я отложил письмо и потянулся за своей старой, проверенной кожаной кирасой. Знакомый вес на плечах был куда приятнее, чем удушающий камзол герцога.

— Повтори еще раз… Что ты сказал? — раздался из угла комнаты голос Маркуса. Он застегивал свой собственный доспех. Его лицо исказила гримаса раздражения. — Как ты мог вообще попасться этой девчонке? Ты стал беспечным, Каин! Сам на себя не похож. С того момента, как встретил ее, ведешь себя будто… растерянный юнец!

Я резко затянул портупей, чувствуя, как привычная жесткость успокаивает нервы. Старый добрый вес оружия возвращал мне ощущение контроля.

— Она вошла внезапно, я был поглощен документами. Ошибка, признаю. Но Элайна не подняла тревогу, а ведь могла. Более того, сама оказалась в роли жертвы в этом паучьем гнезде, — повернувшись к нему, взглянул на недовольного друга. — Арманд Де Рош уже заигрался. Меня начинает напрягать герцогский выродок. Он готов переступить все допустимые и недопустимые границы, чтобы вернуть девчонку, даже пойти на насилие. Видимо, возможность заполучить сапфировые копи, в его глазах, оправдывают любую подлость. Он становится опасным. Думаю, пора вмешаться в эту ситуацию и подкинуть пару дельных мыслишек леди Делакур. Пусть знает, по какой причине этот облизанный хлыщ угрожает ее невинности и репутации.

Маркус фыркнул, поправляя клинки на своем поясе.

— Каин, давай начистоту. Твоя леди Делакур… с ней что-то не так. Я навел справки, как ты и просил. Всегда тихая, спокойная, забитая мышка, старающаяся раствориться в стенах и не привлекать внимания. Она ни за что не осмелилась бы пойти против Арманда. Что уж говорить о его публичном унижении?! Потом эта девушка падает с лестницы и впадает в глубокий сон. Лекари семьи Делакур были уверены — она не очнется. Готовились к худшему. Но, в какой-то момент, все меняется. Элайна необъяснимо быстро идет на поправку. И просыпается… другой. Уверенной, острой на язык, бесстрашной. Теперь же некогда затравленная скромница собирает вокруг своей персоны слишком много внимания. Тебе это не кажется подозрительным?

Я взял со стола короткий меч и проверил остроту лезвия. Вспомнил ее глаза в полумраке кабинета — полные огня, силы и рассудительности.

— Люди могут годами носить маски, Мар. А стресс срывает их, обнажая истинную суть. Возможно, мы просто увидели, кем Элайна Делакур была на самом деле все это время. Нынешнее поведение дочери графа — естественная реакция на попытку сломать ее. И знаешь… думаю, ей можно доверять. По крайней мере, в том, что касается ее собственной безопасности. Она не играет в игры Уоткенсов и Де Рошей. Элайна выживает. А столь умная и рассудительная союзница, — я усмехнулся, взглянув на друга, — может оказаться очень кстати. Она находится в самом эпицентре змеиного гнезда, куда нам с тобой так трудно пробиться.

Маркус что-то пробормотал себе под нос, но спорить не стал. Мы закончили подготовку, убедились, что Баден крепко спит и покинули поместье Лакруар через потайной ход, растворившись во мраке улиц Вудхейвена.