Элайна

Утро встретило меня хмурым, низким небом, по которому ползли тяжелые свинцовые тучи. Я с надеждой смотрела в окно, мысленно вымаливая у всех известных мне богов ливень, который бы сорвал эту дурацкую затею.

Осознание того, что придется провести весь день в обществе Арманда, вызывало желание послать его по направлению, о котором в приличном обществе не говорят. Вот только я не могла. Уж слишком высока была цена моей слабости. И все же дождь дал бы маленькую отсрочку. Но судьба, как всегда, оказалась ко мне немилосердна. К моменту, когда пришло время сборов, тучи начали редеть, и сквозь их рваные края робко пробилось бледное осеннее солнце.

Манон помогла мне облачиться в практичное, но изящное платье из темно-зеленого бархата, подходящее для верховой прогулки. И теперь я сидела перед зеркалом, с тихим удовлетворением рассматривая себя. Правильное питание и пешие прогулки в мастерскую миссис Эвет сделали свое дело. Черты лица стали четче, щеки — менее округлыми, а фигура, хоть и сохранила соблазнительные пышные изгибы, теперь выглядела гармоничной и подтянутой. Я с гордостью отметила, что выгляжу по-настоящему привлекательно.

На моей кровати, устроившись среди шелковых подушек, Баден расставлял своих оловянных солдатиков, устроив целое сражение.

— Госпожа Элайна, — тихо сказал он, водружая крошечного генерала на спину игрушечной лошадки. — Я не хочу, чтобы вы шли куда-то с тем дядей. Он смотрит, как волк, который девочку в шапочке съел. И глаза у него страшные.

Я обернулась к ребенку. На моих губах против воли расцвела усталая улыбка. Закончив с прической, подошла к кровати и села на край, нежно погладив его по темным волосам.

— Знаю, дорогой, знаю, — вздохнула тихо. — Но иногда приходится делать то, что не хочется. Таковы правила взрослой жизни.

— Не хочу быть взрослым! Притворитесь маленькой! — малыш отложил солдатика и ухватился за мою руку, его маленькие пальцы сжались с удивительной силой. — Он плохой! Вот дядя Люций хороший. Сильный и смеется по-настоящему, — его лицо озарилось внезапной догадкой. И тут Баден спросил с детской непосредственностью: — Почему вы не хотите пожениться? Тогда он всегда был бы рядом и прогонял плохих дядей!

Меня опалило таким жаром, что кровь мгновенно прилила к лицу. Я почувствовала, как за спиной тихо хихикнула Манон, и совершенно растерялась. Что можно ответить ребенку на такой вопрос?

— Знаешь, милый, это все не так просто... — запинаясь, начала я, чувствуя, как душно вдруг стало в комнате. — Мы с Люцианом... мы друзья.

— Вы не любите дядю Люция? — с непоколебимой детской логикой продолжил Баден допрос, склонив голову набок. — А он вас любит? Я видел, как дядя Люций на вас смотрит, когда вы отворачиваетесь. Как на самую вкусную конфету!

От этих слов у меня перехватило дыхание. К счастью, в дверь постучали. Манон, все еще улыбаясь, поспешила открыть. На пороге стояла горничная.

— Граф Де Рош прибыл, миледи, — доложила девушка.

Я с облегчением вздохнула, словно мне даровали отсрочку перед казнью. Наклонившись, чмокнула Бадена в щеку.

— Мы вернемся к этому разговору позже, мой храбрый рыцарь. А сейчас собирай солдатиков, побудешь немного с моим папой. Он обещал показать тебе настоящий лук. А я постараюсь вернуться как можно скорее.

Лицо Бадена стало хмурым и решительным. — Если этот плохой дядя вас обидит, — прошептал ребенок с мрачной серьезностью, — я ему лягушку в карман засуну. Или... или в чашку с чаем! Пусть у него бородавка на носу вырастет! Большая!

Я не смогла сдержать смех, еще раз обняв своего защитника. — Хорошо-хорошо, мы с тобой договорились. Но сегодня веди себя прилежно. Обещаешь?

Баден кивнул, неохотно соглашаясь.

Собрав всю свою волю в кулак, я в сопровождении Манон вышла в холл, мысленно скрипя зубами и надевая маску холодной учтивости.

Арманд уже ждал, сияя как начищенный медный таз. Он осыпал моих родителей любезностями, играя роль раскаивающегося и пылкого воздыхателя. Даже невооруженным глазом я заметила, что родители обеспокоены. Отец недовольно качал головой, не пытаясь скрыть своего настроения, а мать скептически поджимала губы, но они доверяли мне и молча наблюдали за разыгранным у них на глазах спектаклем.

— Дорогая Элайна! — Арманд сделал театральный шаг навстречу, взяв мою руку и прижимая к своим губам дольше, чем того требовали приличия. — Вы выглядите... свежо. Этот цвет вам к лицу.

«Потому что он маскирует тошноту, спровоцированную твоим обществом, — пронеслось у меня в голове. Проглотив едкий ответ, лишь кивнула, стараясь не выдергивать руку слишком резко.

В экипаж села вместе с Манон, ни за что не оставшись бы с Армандом наедине. Камеристка устроилась рядом со мной, стараясь казаться как можно меньше, а я чувствовала безмерную благодарность за ее молчаливое присутствие.

Дорога в поместье Вертрамов показалась вечностью. Арманд, не обращая ни малейшего внимания на мое молчание и отсутствующий взгляд, устремленный в окно, без умолку трещал. Он смаковал грязные сплетни о своих знакомых из джентльменского клуба, перемывая косточки всем подряд. Я наблюдала за мелькающими за пределами экипажа золотистыми лесами и пустынными полями, мысленно отстраняясь от его мерзкого бормотания, а Манон тихо перебирала складки своего платья, изредка бросая на меня сочувствующий взгляд.

Когда мы наконец прибыли, на территории поместья уже собралась небольшая толпа аристократов в охотничьих костюмах, снующих слуг и беспокойно переступающих с ноги на ногу лошадей. Арманд, сияя, подал мне руку, чтобы помочь выйти из экипажа. Его пальцы сжали мои с неприятной влажностью, от которой лишь чудом не поморщилась.

И тут я увидела его.

Люциан стоял поодаль, прислонившись к стволу старого дуба. Он был в темном, практичном костюме, идеально сидящем на впечатляющей фигуре. Серебряные волосы завязаны в тугой хвост. Как всегда, великолепен.

Льдисто-голубые глаза встретились с моими, а губы мужчины сжались в тонкую линию, выдавая явное недовольство их обладателя.

Герцог смотрел прямо на нас. На меня, стоящую рядом с Армандом.

По спине пробежали неприятные мурашки, а щеки опалил предательский жар. В этот момент я с болезненной остротой осознала, насколько важно для меня мнение Люциана. Как до боли хотелось, чтобы вместо этого напыщенного придурка рядом со мной был он.

«Вы не любите дядю Люция? — в голове зазвенел непосредственный голосок Бадена. — А он вас любит?»

Проклятье!

И словно уловив направление моего взгляда, Арманд наклонился ближе. — А, я вижу, здесь и наш столичный гость, — произнес он с легкой, язвительной усмешкой. — Вы ведь уже знакомы. Пойдемте, моя дорогая, поздороваемся с герцогом. Будем вежливы…

Каин

Вечерний воздух в гостевом крыле поместья Лакруар был густым от запаха старого дерева и воска. Я пытался сосредоточиться на донесении для короля, когда дверь распахнулась без стука, и в комнату ввалился Маркус. В его руке было изящное, позолоченное приглашение, а на лице красовалась давно знакомая мне самодовольная ухмылка, обычно предвещающая неприятности.

— На, полюбуйся, — он швырнул конверт на стол передо мной и грузно устроился в соседнем кресле, с хрустом вгрызаясь в яблоко. — Завтра тебе снова предстоит натянуть на себя шкурку благовоспитанного герцога и целый день изображать, будто шпага застряла в за… Кхм… не важно, — усмехнулся Мар, замечая мой предупреждающий взгляд. — Снова целый день будешь ходить с вот такой каменной рожей, — он скорчил преувеличенно-надменную гримасу.

Я недовольно проворчал, откладывая перо. От одного представления о предстоящем светском маскараде у меня начинало сводить скулы. — Ну и зачем я туда пойду? Можно и пропустить. Есть хоть одна уважительная причина для демонстрации моего и без того выдающегося таланта к лицемерию?

— О, есть! — глаза Маркуса блеснули злорадным огоньком. — Там будет обожаемая тобой леди Делакур. И угадай, в компании кого? Твоего самого большого поклонника — слюнявого придурка Де Роша — младшего.