И тогда я позволила своим губам растянуться в медленной, едва заметной улыбке. Не радостной, не счастливой. Самодовольной. Хитрой. Улыбке кошки, которая только что загнала мышь в угол.

Арманд увидел перемену. И, конечно же, понял ее совсем неправильно. Он принял улыбку за смягчение, за первую трещину в моей защите. Его собственное лицо осветилось надеждой.

— Хорошо, Арманд, — сказала я, и в моем голосе отразилась насмешка, в которой он расслышал кокетство. — Хочешь шанс? Что ж... возможно, ты его получишь. Но не жди, что будет легко. Тебе придется очень постараться, чтобы заслужить мое прощение.

Я видела, как в глазах мужчины вспыхнул торжествующий огонек. Он был уверен, что победил. Что эта «глупая, толстая дура» снова попалась на его удочку.

Вот только этот идиот так и не понял, что на самом деле я только что расставила сети. И в ловушке оказался именно он.

Элайна

Ужин прошел в атмосфере напоминающей прогулку по краю действующего вулкана. Воздух в столовой был густым и накаленным, но наш «дорогой» гость, казалось, дышал исключительно нарциссизмом и собственной значимостью, ничего не замечая. Арманд восседал напротив, излучая самодовольство человека, уверенного в собственной безоговорочной победе.

Мать и отец украдкой переглядывались, их глаза, полные немого вопроса, буквально прожигали меня насквозь. Они не понимали. Не понимали, как их дочь, пережившая такое унижение и боль, может даже смотреть в сторону сидящего за столом мерзавца.

А я вела свою маленькую, опасную игру. Отвечала на реплики Арманда с холодной, отстраненной вежливостью, в которую вплетала тонкие, отточенные колкости. Я проверяла его терпение, его самообладание, и с мрачным удовлетворением наблюдала, как под тонким слоем обманчивого спокойствия клокочет раздражение.

— Ваш повар просто волшебник, графиня Делакур, — обратился гость к матери, смакуя кусок утки с видом знатока. — Никогда не пробовал ничего подобного в нашем доме. Должен буду порекомендовать отцу переманить его.

— Боюсь, наш скромный повар не справился бы с непомерными аппетитами герцогского дома, — холодно парировала я, прежде чем родительница успела открыть рот. — К тому же, не сочтите за грубость, предпочла бы оградить столь талантливого человека от вашего... весьма специфического отношения к тем, кто вам приглянулся.

Мать поперхнулась вином, а отец угрюмо уставился в тарелку, демонстрируя свое нежелание вести эту лицемерную беседу.

На мгновение Арманд замер с вилкой на полпути ко рту. Его челюсть напряглась, но он быстро овладел собой.

— Кхм… Полагаю, я это заслужил, — вымученно улыбнулся он, выпрямляя спину. — Ничего, скоро вы, моя дорогая, смените гнев на милость…

— Время покажет, — хлопнула я ресницами, старательно изображая святую наивность, за которой притаилась стальная решимость.

— Кстати, леди Делакур, раз уж мы коснулись темы скорого будущего… — произнес Арманд, откладывая вилку с таким видом, будто затеял легкую светскую беседу. — Все только и говорят о ваших… прогулках с герцогом дэ’Лэстером. Неужели правда, что он оказывает вам столь явные знаки внимания?

Я встретила взгляд Арманда и позволила губам растянуться в едва заметной, загадочной улыбке. — Герцог Люциан — человек незаурядный и весьма интересный. Признаюсь, наше общение доставляет мне удовольствие. Он умеет быть занимательным собеседником, — намеренно протянула я, наслаждаясь тем, как лицо Арманда подергивается легкой судорогой.

Он с силой сжал свою салфетку, и костяшки его пальцев побелели.

— Мне кажется, леди Элайна, было бы благоразумно дать ему понять, чтобы он не питал напрасных надежд, — важно произнес Арманд, и в его голосе зазвенела сталь. — Ведь ваше положение… скоро изменится. Неприлично выказывать столь явное расположение другому мужчине, когда вы практически обручены.

Я подняла бровь, изображая удивление.

— Обручена? С кем это, позвольте спросить? Не припоминаю, чтобы давала кому-либо свое согласие.

— Граф Де Рош, стоит ли вам напоминать, что вы сами сорвали свадьбу? — строго произнес мой отец. — Какая неслыханная наглость заявлять об обручении, не удосужившись обсудить это со мной!

— Я крайне сожалею обо всем, что произошло в тот день. Если того желает будущий тесть, с удовольствием выплачу любую компенсацию за свою глупость. Мои действия и слова были неразумны, жестоки и безосновательны. Я до конца своих дней буду вымаливать у вашей дочери прощение за них…

— Жаль, что некоторые не умеют следить за тем, что вылетает у них изо рта, — легко хмыкнув, я прищурилась, встречая взгляд карих глаз этого напыщенного индюка. — Хочу внести ясность, граф Де Рош. Не заблуждайтесь. Вы получили шанс. Шанс доказать, что вас стоит рассматривать как потенциального спутника жизни. С сегодняшнего дня я не буду избегать встреч или относиться к вам враждебно. А вот вернетесь ли вы в статус жениха, зависит от ваших дальнейших действий. Но сейчас мы на той стадии, когда я все еще не простила ваше хамское поведение. И это значит, что вы точно не тот человек, который будет диктовать мне, с кем общаться. Попрошу не форсировать события.

Он побледнел. Я видела, как скулы на лице мужчины напряглись, а желваки заиграли, будто он с трудом сглотнул горькую пилюлю. Но к моему удивлению, Арманд сдержался. Стерпел обиду, что лишь подтверждало мои наблюдения — ставка была слишком высока, чтобы сорваться из-за нескольких колкостей «глупой девицы».

С трудом выдерживая его присутствие, я не могла дождаться, когда этот человек наконец покинет наш дом. И как только дверь закрылась за его спиной, выдохнула с таким облегчением, словно сбросила с плеч тяжелый камень.

В гостиной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Отец медленно повернулся ко мне. Его лицо, обычно доброе и спокойное, исказилось гневом и болью, которые он больше не пытался скрыть.

— Объяснись, Элайна. Немедленно, — голос родителя прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властностью, что я невольно выпрямилась, поджимая губы.

Мать кинулась ко мне, порывисто хватая за предплечья. Ее глаза, полные боли и недоумения, сверкнули выступившими слезами. — Доченька… Девочка моя, что ты делаешь?! Зачем? Я понимаю… он был твоей первой любовью... Но этот мерзавец не достоин тебя! Он растоптал твое сердце! Как ты можешь даже смотреть в его сторону, не то что давать надежду? Неужели ты забыла, как он тебя унизил? Сколько страданий принес нашей семье?!

— Мама, папа… пожалуйста, присядьте, — тихо попросила я, чувствуя, как нарастает усталость и гложущее чувство вины за причиняемую им боль. — Я сделала это не из симпатии… Дайте мне шанс все объяснить.

Они опустились на диван, не сводя с меня взглядов. Глубоко вздохнув, попыталась собраться с мыслями. Передо мной стояла непростая задача — ввести их в курс дела, при этом сохраняя секреты Люциана.

— Ни о какой любви или прощении не может быть и речи. То, что я делаю — это попытка защитить себя и нашу семью от этих… подонков.

— Защитить? Позволяя ему ухаживать за тобой? — не понимая, сильнее нахмурился отец, его пальцы сжали подлокотник дивана.

— Я уже рассказывала тебе, что Арманд пытался меня скомпрометировать на приеме, — произнесла решительно, замечая, как мать Элайны, которая услышала об этом впервые, бледнеет, хватая супруга за руку. — Он, с помощью графини Уоткенс и Инессы, планировал устроить так, чтобы мы остались наедине. Они хотели таким грязным способом добиться согласия на брак под угрозой позора. Я, конечно, не верю, что попытки прекратятся. Но сейчас Арманд думает, что все идет по его плану. Что я уже у него в руках. И пусть пока остается убежден в этом.

Лица родителей, бледные и встревоженные, выражали полнейшее смятение. Они все еще не понимали, зачем сын герцога прилагает столько усилий.

— Но для чего? — сокрушенно прошептал отец. — Арманд сам отказался от брака. Чего он хочет теперь?! Я был уверен — дело в ущемленном самолюбии из-за герцога дэ’Лэстера, но…