— Нет! То есть да, это он, но… — я запуталась, чувствуя, как краска заливает лицо с новой силой. — Между нами ничего нет! Просто… общие интересы.

— Конечно-конечно, дитя мое, — миссис Эвет одобрительно кивнула, и было ясно, что она мне не поверила ни на йоту. — Общие интересы — замечательная основа для многих прекрасных вещей.

Чтобы скрыть смущение, я опустилась на корточки рядом с Баденом, который все еще с восторгом перебирал пуговицы в большой деревянной шкатулке.

— Смотри, какая красивая, — сказала вкрадчиво, доставая крупную перламутровую пуговицу, переливающуюся всеми цветами радуги. — Она похожа на луну в туманную ночь.

— А эта на солнышко! — восторженно протянул мальчик, показывая мне ярко-желтую, с искусной резьбой.

Мы увлеклись, выкладывая на столе причудливые узоры из пуговиц, и я почти забыла о нервном ожидании, когда дверь в лавку тихо открылась.

Войдя, Люциан замер на пороге, его высокую фигуру очертил тусклый свет уличного фонаря. В простом, но идеально сидящем темном камзоле он выглядел безупречно. Его серебряные волосы были небрежно откинуты назад. Ледяные глаза медленно осмотрели комнату, задержавшись на мне, сидящей за столом перед разбросанными пуговицами, а затем на улыбающейся миссис Эвет.

Напряжение, которое я тщетно пыталась изгнать, вернулось мгновенно, ударив в живот горячей волной. Я поспешно встала, смахивая с юбки несуществующие пылинки.

— Герцог, — произнесла я, надеясь, что голос не выдаст моего смятения.

— Леди Делакур. Миссис Эвет, у меня еще не было возможности представиться — Люциан дэ’Лэстер, — он сделал изящный поклон, и его учтивость по контрасту с нашей неформальной обстановкой показалась мне и трогательной, и забавной. — Прошу прощения за вторжение в столь поздний час.

— Не стоит волноваться, ваша светлость, — миссис Эвет ответила с теплой улыбкой, и я увидела, как ее взгляд скользнул от позднего гостя ко мне, оценивая ту невидимую, но ощутимую нить, что натянулась между нами. Она все видела.

В этот момент со стула, стоящего рядом со мной, сорвался маленький вихрь по имени Баден. Он с радостным криком: «Дядя Люций!» — подбежал к мужчине и обвил ручками его ноги.

Люциан наклонился, и обычно суровое лицо озарила мягкая улыбка. Он легко подхватил мальчика. — Ну, как дела, сорванец? Еще не заскучал в девичьей компании? Могу забрать тебя сегодня.

Лицо Бадена на мгновение помрачнело, а затем озарилось новой идеей. — А можно я еще побуду у госпожи Элайны? Мне с ней так интересно! Мы печенье вчера пекли вкусное-вкусное, а сегодня она мне сказки читала, про портняжку, а еще про заколдованного принца, и он был такой страшный, но добрый внутри, и потом его расколдовали! — малыш, захлебываясь от эмоций, не прекращал говорить, его глаза сияли от восторга.

Люциан поднял взгляд на меня. Но мне не удалось распознать его выражение. Было ли это удивление? Одобрение? Что-то более глубокое? Он смотрел в мои глаза так пристально, что мне вдруг стало очень жарко.

— Я не стану возражать, если леди Делакур не против твоего общества, — тихо сказал он, гладя ребенка по темным волосам.

— Баден мне никогда не мешает, — ответила я, и голос мой прозвучал чуть хрипло. — Напротив. Я буду рада провести с ним больше времени.

— Правда? Можно?! — заулыбался мальчик, хлопая в ладоши.

— Конечно, мой маленький рыцарь, — подмигнула я ему. — Мы с тобой еще не все сказки перечитали. Да и печенье почти закончилось, а я не наелась.

Ребенок, которого Люциан отпустил, восторженно запрыгал, радуясь возможности остаться с нами подольше.

— Эй, парень, только веди себя хорошо! — строго прищурился мужчина. — Договорились?

— Да-да-да! — закивал Баден.

Дождавшись, когда вихрь головокружительного восторга немного стихнет, я пригладила темные волосы мальчика.

— Манон, миссис Эвет, не могли бы вы на минутку занять Бадена? Нам с герцогом нужно обсудить кое-какие скучные вопросы.

— Конечно, миледи! — модистка тут же подхватила инициативу. — Баден, дорогой мой, а ты пробовал печеные яблоки в меду? У меня как раз есть пара штучек, они, конечно, уже остыли, но все еще очень вкусные…

Глаза ребенка округлились от восторга, и он, забыв обо всем на свете, потянул женщину за руку вглубь мастерской. Манон последовала за ними с улыбкой.

Вскоре они втроем устроились у окна, и довольное чавканье Бадена стало лучшим доказательством его счастья.

Мы с Люцианом подошли к столу. Он достал из внутреннего кармана свернутые в трубку листы пергамента и разложил их поверх лоскутов ткани и выкроек.

— Вот, — мужчина указал длинным пальцем на колонки с названиями и цифрами. — Списки кораблей, которые официально зарегистрированы на семью Де Рош. Расписания их рейсов, состав команд. Все, что удалось найти в портовых реестрах.

Я склонилась над бумагами, стараясь сосредоточиться на сухих данных, а не на близости того, кто будоражил все мои чувства. Плечо Люциана почти касалось моего, и я чувствовала исходящее от него тепло.

— Если в кабинете Оливера ты найдешь упоминания других судов, не входящих в эти списки, — его голос стал тише, интимнее, — скорее всего, они будут причастны к скрытому флоту. Тот, что используется для их… торговли.

— Думаю, вы правы, — кивнула я, пробегая глазами по названиям. «Морская нимфа», «Стремительный», «Утренняя звезда»… Все звучало так благопристойно.

— Есть еще одна деталь, — Люциан нахмурился. — По моим данным, в последнее время исчезновения людей прекратились. Эти твари затаились. Почти уверен — причина в том, что меня заметили, когда я осматривал один из кораблей Уоткенсов. Они почуяли опасность и решили переждать.

Он тяжело вздохнул и повернулся ко мне. Его лицо было серьезным, а во взгляде читалась неподдельная тревога. — Элайна, мне до сих пор не нравится, что ты ввязалась в это.

Прежде чем я успела ответить, герцог накрыл мою руку, лежащую на столе, своей большой, сильной ладонью. Его прикосновение было теплым и твердым, и от него по всему моему телу пробежали мурашки. Кожа ощущалась шершавой, но это не отталкивало. — Пожалуйста, — прошептал он, и в тихом голосе прозвучало нечто сродни мольбы. — Не рискуй. Подумай несколько раз, прежде чем что-либо предпринять. Если сомневаешься… Хорошо! Лучше я найду другой способ. Меня сводит с ума одна мысль о том, что ты подвергаешь себя малейшей опасности.

Его забота растрогала, заставляя сердце сжиматься. Я многого о нем не знала. Но Люциан… Почему-то хотелось верить ему… и я верила.

— Де Роши не посмеют мне навредить, — возразила я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала на самом деле. — Пока герцог не заполучил права на сапфировые копи, я нужна им живой и невредимой, ведь являюсь ключом к богатству.

В этот момент мой взгляд упал на Бадена. Он сидел на коленях у миссис Эвет, его щеки были вымазаны медом, а глаза сияли от счастья, пока он что-то увлеченно рассказывал. И мое сердце сжалось от внезапной, острой боли.

Этот маленький, беззащитный ребенок, нашедший наконец уголок тепла и безопасности… Он мог бы стать одним из них. Одним из тех, кого грузят в трюмы, как скот, и увозят в неволю, обрекая на страдания и верную смерть.

Я перевела взгляд на Люциана, и вся моя неуверенность, все страхи испарились, сгорев в горниле леденящей ярости. — Я намерена остановить их, Люциан, — сказала тихо, но так, чтобы каждый звук звенел решимостью. — Намерена положить конец этой торговле чужими жизнями. Чего бы мне это ни стоило. И если Оливер Де Рош и его выродок замешаны в этом… — я подняла взгляд, встречаясь с отражением собственной решимости в глазах мужчины, — то пусть сгниют на самом дне адской бездны. И я буду той, кто их туда сбросит!

Элайна

Первая половина дня пролетела в привычном, сладком ритме, заданном Баденом. Мы снова устроились в библиотеке, и я дочитала ему сказку о заколдованном принце. Он слушал, затаив дыхание, а когда история закончилась, вздохнул с таким облегчением, что я невольно улыбнулась. Потом мы играли в солдатиков, которых отец вручил ему за завтраком.