— В самом деле?! Не преувеличивайте! — закатила я глаза, пренебрежительно фыркнув. — Спасли вы в первую очередь себя. Возникли бы вопросы, как герцог дэ’Лэстер здесь оказались, а главное зачем. Да и вряд ли вам бы захотелось жениться на мне, чтобы замять скандал, который непременно случился бы!

Он рассмеялся, коротко и глухо. Этот звук снова заставил мурашки пробежать по моей спине.

— Вы были бы удивлены, леди Делакур, — произнес мужчина, и в его глазах отразилось нечто такое, отчего сердце ускорило ритм. Но прежде чем я успела что-то ответить, он уже открыл дверь. — А сейчас нам следует убраться отсюда.

Герцог осторожно выглянул в коридор, его тело напряглось, как у хищника. Каждое движение этого мужчины разительно отличалось от того, как вели себя аристократы. Он точно знал, что делает. И данное наблюдение вызывало все больше вопросов.

Убедившись, что путь свободен, Люциан жестом разрешил мне выйти, и я поспешила подчиниться.

Идея замыть платье в уборной теперь казалась не просто глупой, а опасной для репутации. Неизвестно, где еще мог поджидать Арманд.

В любом случае, у меня больше не возникало никакого желания оставаться в одиночестве в этом гадюшнике.

Поспешно шагая по коридору и не смея оборачиваться, я анализировала случившееся. Слова гнусной парочки набатом звенели в ушах. Только сейчас их ужасающий смысл в полной мере достиг разума. Де Рош! Этот ублюдок… Он мог опуститься до насилия? Мать Инессы была готова поддержать его в такой мерзости? Меня слегка затошнило.

Желая выбраться на свежий воздух, я выскочила в сад, и на меня вновь обрушился шум приема. Липкое внимание, десятки взглядов. Аристократов, праздно проводящих время в этом гнезде лицемерия, волновало лишь пятно на моем платье. В то время как меня накрывало презрение к ним всем. Лжецы, двуличные, пустоголовые сволочи. Они постоянно говорят о чистоте помыслов, о непорочности тела, но в своем стремлении отхватить более выгодный кусок или потешить самолюбие, готовы окунуть тебя в самую скверну жестокости и порока...

Дамы раздосадованно охали, обращая слишком много внимания на испорченный вином подол моего платья. Как будто грязнее него на этом пиру ничего не было… Хотя я бы поспорила. Терпение трещало по швам, раздражение нарастало.

Я скользила взглядом по безликим аристократам в поисках родителей. Желание покинуть дом Уоткенсов было удушающим.

И тут, словно из ниоткуда, рядом возник мужчина. Люциан. Самым наглым и уверенным движением он подхватил мою руку и, водрузив ее на сгиб своего локтя, прижал ладонью, тем самым лишая шанса на освобождение.

— Ну так что, леди Делакур, продолжим нашу милую беседу, — чуть склонившись к моему уху, мягко произнес он, вызывая интерес к нашей паре у окружающих.

Люди зашептались, взволнованные увиденным, в то время как Люциан, словно подогревая всеобщее любопытство, ласковым движением заправил прядь волос мне за ухо.

— Думаю, для обоих будет выгодно держаться вместе. По крайней мере, до конца этого вечера… — прошептал он, едва заметно кивнув в сторону.

Я последовала за его взглядом, замечая Арманда и Инессу, стоящих у фонтана. Они смотрели на нас с лицами, искаженными неподдельными изумлением и злостью.

Элайна

Игла с сапфировой нитью плавно входила в ткань, оставляя за собой очередной завиток на будущем подоле платья. Я по инерции выполняла работу, но мои мысли были далеко от швейной лавки. Поведение Арманда не давало покоя. Ранее он казался мне никчемным, пустоголовым хамом и самовлюбленным щеголем. В общем-то, мнение о нем не изменилось, но теперь создавалось ощущение, что его действия подчиняются какой-то понятной только ему, извращенной логике.

Сначала я думала, что эти жалкие попытки помириться — лишь очередная насмешка, желание еще раз посмеяться над униженной девушкой. Теперь понимала — все куда сложнее.

Действия этого человека… Он был готов на все. На публичное унижение, на самый гнусный поступок… Я с содроганием думала о том, что могло бы случиться, не окажись в кабинете Люциана. Арманд был способен на насилие. На этот счет не возникало ни малейшего сомнения. Но зачем? Разве я могла ему дать что-либо, оправдывающее такую настойчивость и готовность переступить через нравственность и закон?

— Миледи, вы сегодня какая-то молчаливая, — мягкий голос миссис Эвет вывел меня из раздумий. Она отложила свою работу и взглянула на меня с материнской тревогой. — И игла у вас в руке дрожит. Что-то случилось? Может, платье не нравится?

Я опустила вышивку на колени и вздохнула. За короткое время совместной работы между нами установилось прочное доверие, и иногда мне казалось, что сидящая за столом женщина понимает меня лучше, чем кто-либо в этом мире.

— Нет, что вы? Наверное, платье — единственное, что сейчас кажется идеальным, — попыталась я улыбнуться. — Просто… мысли одолевают. Насчет графа Де Рош.

Миссис Эвет сдвинула свои очки на лоб.

— А, этот негодяй, — ее обычно доброе лицо стало суровым. — Простите мою прямоту, миледи, но я слышала о том, что он натворил у алтаря. И знаете, что вам скажу? Иногда боги посылают нам испытания, чтобы уберечь от большей беды. Думается мне, хорошо, что все так вышло. Этот человек – мерзавец… в нем нет чести. Он не достоин даже пыли с вашей туфельки.

Ее слова, такие простые и искренние, они согрели мою душу, заставляя улыбнуться.

— Спасибо, — прошептала я. — Но теперь он… он не оставляет меня в покое. И его методы становятся все грязнее и опаснее. Арманд Де Рош готов пойти на все, лишь бы заставить меня принять его ухаживания.

Я вкратце, опуская детали о Люциане, описала сцену в кабинете Уоткенсов и свой страх.

Миссис Эвет выслушала, не перебивая. Ее глаза расширились, а лица коснулась легкая бледность. Она отложила ножницы и подошла ко мне, присев на соседний табурет.

— Каков подлец! — ахнула женщина. — Миледи, вам следует быть осмотрительнее и рассказать обо всем родителям. А по поводу его настойчивости… простите, что я вот так, без церемоний… но вы не думали, может его интерес касается не лично вас? — она посмотрела на меня прямо. — Возможно ли, что дело в чем-то другом? В выгоде? Вы же знаете, что многие благородные господа любят заключать браки по расчету. Какое приданое приготовила для вас ваша семья? Не исключено, что именно его так жаждет граф Де Рош.

Я задумалась. Приданое? Мне доводилось просматривать документы Элайны, но как-то поверхностно. В тот раз я пыталась разобраться в личности девушки, в тело которой попала, поэтому больше уделяла внимание личным дневникам и письмам.

— Хм… ничего такого, что заинтересовало бы наследника герцога, — пожала я плечами. — Стандартный набор для дочери графа. Деньги, конечно, драгоценности, которые перешли мне от бабушки… и немного земли на севере, пару пастбищ, деревенька с лесополосой и бесплодный, каменистый участок в гористой местности.

Миссис Эвет нахмурилась:

— Миледи, может, вам стоит поговорить с вашим отцом? Узнать подробности брачного контракта, который собирались заключить семьи?

Ее слова засели у меня в голове колючей занозой. Женщина была права. Смотря на ситуацию как на личную драму, совсем откинула самую важную идею, которая уже посещала меня прежде. Я ведь и сама понимала, что корни этого несостоявшегося брака уходят в холодный расчет.

Вернувшись домой, я, не откладывая, поспешила в кабинет отца. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая комнату в золотистые тона. Найдя папку с документами о моем приданом, я расстелила на массивном столе большую карту, отыскивая на ней владения семьи Делакур. Палец скользнул на север, отмечая несколько участков земли, отмеченных скромным гербом рода.

«И правда ничем не примечательные клочки».

— Дочка? Что ты тут делаешь? — в кабинете появился отец. Он с удивлением взглянул на меня, склонившуюся над картой.

— Папа, мне нужно понять кое-что, — начала я, прямо глядя ему в глаза. — Насчет брака с Армандом Де Рош. Что именно должен был получить герцог Оливер от этого союза? Потому что, поверь мне, его сын ведет себя так, будто я — последний кусок хлеба в осажденной крепости, а не девушка, которую он публично назвал… — поморщившись, скрипнула зубами, — «коровой».