От его мерзкого внимания под кожей пробежали мурашки. Захотелось помыться, а к горлу вновь подступила тошнота.

Я отступала все дальше, чувствуя, как в спину упираются колючие лапы еловых веток. Пахло хвоей и влажной землей. Арманд наступал, его дыхание стало учащенным, а в глазах загорелся неприятный, хищный огонек. До нас доносились приглушенные голоса и смех с чайной поляны, скрытой за ближайшими зарослями. В любой момент здесь могли пройти люди, но, казалось, данная ситуация лишь забавляет этого мерзавца. В общем-то, я понимала почему. Он надеялся, что нас поймают. — Граф Де Рош! Я последний раз предупреждаю и зову помощь! Жених вы или нет… — Пошла вон отсюда, я сказал! — через плечо рявкнул он, вновь поворачиваясь ко мне.

Все случилось в одно мгновение. Едва я успела моргнуть, отступая еще на шаг, как перед самым носом Арманда со свистом пронеслась стрела. С глухим, зловещим стуком она вонзилась в кору старого дуба, ровно в то место, где секунду назад находилась его голова. Мужчина ошеломленно распахнув глаза, по-женски пискляво взвизгнул и в ужасе отскочил от меня, бросившись за ствол дерева, не подумав ни на мгновение, что я осталась на открытом месте, в куда большей опасности.

Из-за густых зарослей папоротника вышел Люциан, небрежно держа в руках лук. Он подмигнул мне, а затем обрушил на перепуганного Арманда грубый, наигранный рык. — Черт бы вас побрал?! Какого дьявола вы делаете здесь во время охоты?! — его голос грохотом прокатился в тишине подлеска. — Я принял вас за дичь! — Вы... вы чуть не убили меня! — сорвавшимся голосом запищал Арманд, все еще не решаясь выйти из своего укрытия. — Это прогулочная зона. И, насколько я помню, у вас вообще не было в планах охотиться! Люциан медленно подошел к дереву и с силой выдернул стрелу. — Заскучал, вот и передумал. Я перепутал вас с бородавочником, прошу простить! — равнодушно констатировал он. — Чтобы такого не повторилось, лучше бы вам перестать причитать и вернуться на поляну. — Вы только что назвали меня свиньей?! — взвизгнул Арманд, его лицо побагровело от унижения и злости. Люциан усмехнулся, и в ледяных глазах вспыхнула опасная искорка. — Разве? Вообще-то диким кабаном. Но вы правы, для него вы уж слишком одомашнены. Если хотите, можете оставаться, — он сделал широкий жест рукой, — но считаю, девушке не место там, где может пролететь стрела, — затем мужчина повернулся ко мне, и его взгляд мгновенно смягчился, став почтительным и твердым. — Миледи, позвольте сопроводить вас на чайную поляну. Здесь небезопасно.

Элайна

Воздух, секунду назад наполненный угрозой и хвойной сыростью, застыл, густой и недвижимый. Казалось, даже птицы умолкли, затаившись в ветвях. Я стояла, вжимаясь спиной в колючие лапы елей, чувствуя, как бешено бьется сердце — не от страха перед Армандом, а от яростной, животной радости при виде его унижения. Пронзительный, постыдный визг этого существа еще звенел в ушах, и мне хотелось смеяться, глядя на его перекошенное лицо, выглядывающее из-за дуба.

Ровно до того мгновения, пока не прозвучало предложение Люциана.

Оно повисло между нами спасительным якорем, и все мое существо устремилось к нему, жаждая безопасности, перевешивая все доводы рассудка.

Каждой клеткой своего тела я хотела принять его руку, уйти с этого места, от этого человека, чье присутствие стало невыносимым.

Но я не могла. План. Я должна была помнить о плане.

Сердце болезненно сжалось, протестуя против выбора, который уже был сделан. Я заставила себя выдохнуть, превратив внутреннюю дрожь в холодную маску.

— Благодарю вас за заботу, ваша светлость, — мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя губы не желали подчиняться. — Но, полагаю, граф Де Рош сам сопроводит меня к поляне. Ведь именно он мой спутник на этой прогулке.

Я чувствовала, как взгляд Люциана, секунду назад мягкий и готовый к защите, стал пронзительным и тяжелым, будто зимний лед. Мужчина не сказал ни слова, лишь чуть сузил свои холодные голубые глаза, в которых заплясали опасные искорки. Он все понял. Понял мою игру, мой вынужденный отказ. Но это понимание не сделало его снисходительным. Напротив, в напряженной линии скул, в том, как Люциан сжал лук в руке, я прочла яростное, едва сдерживаемое раздражение. Он был зол. Зол на Арманда, на ситуацию, а возможно, и на меня — за то, что я остаюсь.

— Как благородно с твоей стороны, дорогая, — тут же вмешался Арманд, вылезая из-за дерева и демонстрируя оскорбленное достоинство, которое не могло скрыть остаточный страх. Его пальцы все еще дрожали, но тщеславие уже брало верх. Де Рош выпрямился, отряхнув камзол с преувеличенной брезгливостью. — Да, я прекрасно справлюсь. И вообще, герцог, ваше появление здесь более чем неуместно! Вы чуть не убили меня!

Люциан медленно перевел взгляд на него, и в его глазах вспыхнуло такое откровенное, неподдельное презрение, что даже Арманд невольно отступил на шаг.

— Если бы я хотел вас убить, граф, вы бы уже не дышали, — произнес он тихо, но так отчетливо, что каждое слово врезалось в память, как та самая стрела в кору дуба. — Считайте это предупреждением. Не стоит маячить перед охотником. Миледи, — мужчина склонил голову в мою сторону, но его взгляд был уже пустым и отстраненным, будто он смотрел на неодушевленный предмет. — Желаю вам приятно провести время.

Развернувшись, он ушел. Его высокая, широкоплечая фигура мгновенно растворилась в зарослях, оставив после себя звенящую тишину и щемящую пустоту в моей груди.

— Безумец! — выдохнул Арманд, с ненавистью глядя вслед Люциану. — Он… он мог меня убить! Я подам на него жалобу! Это покушение!

— Манон, — позвала я, не глядя на сопровождающее меня ничтожество и чувствуя, как дрожь в коленях сменяется леденящей решимостью. Девушка тут же подбежала ко мне, ее лицо было испуганным и растерянным. — Пойдем. На поляну. Сейчас же.

Я сделала глубокий вдох, поворачиваясь к Арманду спиной.

Его общества на сегодня мне хватило по самое горло.

Вот только уйти от него, конечно же, не удалось. Уже через мгновение я услышала торопливые шаги позади.

— Элайна, подожди! Черт возьми, что за скорость!

Я не замедлила шаг. Только когда мы вышли на окраину поляны, где до нас стали долетать обрывки музыки и смеха, остановилась, поворачиваясь к нему и позволяя всей накопленной ярости, страху и омерзению отразиться на моем лице.

— Вы слишком далеко зашли, граф! — прошипела раздраженно, и мой голос задрожал уже без всякой симуляции. — Напугали меня. Ваше поведение было грубым, непристойным, унизительным и совершенно неприемлемым. Вы думали только о себе!

— О, полно тебе, Элайна. Не кипятись, — он махнул рукой, пытаясь вернуть себе налет уверенности, но получилось плохо. — Ничего же не случилось! Немного пошалил… Ты сама говорила, что хочешь меня позлить, вот я и решил ответить тем же. Не стоит раздувать из мухи слона. Немного пылкости — разве это преступление?

Он смотрел на меня с искренним недоумением, будто я жаловалась на то, что трава зеленая.

От его слов во мне что-то оборвалось. Терпение, так долго находившееся на пределе, лопнуло.

— Арманд?! Считаете, что не сделали ничего ужасного? — я рассмеялась коротко, безрадостно. — Силой увлекли меня в заросли, проигнорировав мои протесты и предупреждение моей служанки! Вы позволили себе сальные намеки и прикосновения, которые мне неприятны! Поставили мою репутацию под удар, надеясь, что нас увидят! И после этого смеете говорить, что я раздуваю из мухи слона? — я шагнула к нему, заставляя его отступить. Внутри все горело. — Позвольте прояснить раз и навсегда, граф. Жених вы мне или нет, я не позволю никому использовать меня и обращаться со мной как с вещью, не имеющей собственной воли и чувств. Надеюсь, я понятно выражаюсь?

Его лицо исказила гримаса раздражения. Глаза заметались по сторонам, отмечая любопытные взгляды окружающих, которые уже начали перешептываться, пытаясь расслышать хоть слово нашей тихой перебранки.