Внезапно Манон резко выпрямилась, подавшись вперед.

— Идет, — прошептала она, и в ее голосе прозвучало облегчение пополам с волнением. — Миледи, он здесь. Вышел из экипажа.

Сердце подпрыгнуло к самому горлу, забившись пойманной птицей. Я вскочила со стула, едва не опрокинув столик с лекалами.

Дверь лавки отворилась почти бесшумно, впуская внутрь порыв прохладного вечернего ветра и высокую фигуру, закутанную в темный плащ.

Каин.

Он скинул капюшон, и я встретилась с его взглядом. В льдисто-голубых глазах, обычно скрывающих эмоции за стеной холодной отстраненности, сейчас плескалась такая буря, что у меня едва не подкосились ноги. Там была тревога, ярость и… безумная, сжигающая жажда.

Миссис Эвет, мудрая женщина, тут же все поняла. Она поднялась, поправляя очки, и на ее лице появилась теплая, понимающая улыбка. Портниха была уверена, что помогает двум влюбленным, которым жестокий свет не дает быть вместе. Впрочем, она была не так уж далека от истины.

— Добрый вечер, дамы, — произнес Каин своим низким, бархатным голосом, снимая плащ. Серебряные волосы блеснули в свете ламп. — Прошу прощения за поздний визит.

— Герцог, — миссис Эвет присела в глубоком реверансе, пряча улыбку в уголках глаз. — Мы вас ждали. Если вам нужно поговорить без лишних глаз, дальняя комната в вашем распоряжении. Там тепло, тихо, и никто вас не потревожит. Я пока заварю свежий чай и присмотрю за входом вместе с Манон, — она указала на неприметную дверь за стеллажами, где обычно хранились запасы тканей, фурнитуры и готовые заказы.

— Благодарю вас, миссис Эвет, — коротко кивнул Каин. Его голос был хриплым, напряженным. — Ваша проницательность достойна восхищения.

Мы прошли в крошечную каморку, заставленную рулонами тканей и коробками с фурнитурой. Едва дверь за нами закрылась, отрезая нас от остального мира, Каин шагнул ко мне. В этом движении не было ни грации придворного, ни осторожности шпиона — только чистая, неудержимая потребность мужчины, который весь день сходил с ума от страха за свою женщину.

— Вероника… — выдохнул он мое настоящее имя, словно молитву.

Его руки обхватили мое лицо, большие пальцы прошлись по скулам, стирая невидимые следы напряжения. Я не успела ничего сказать — да и не хотела. Его губы накрыли мои жадно, собственнически, отчаянно.

Это был поцелуй человека, который вернулся из боя. В нем чувствовался вкус опасности, безумной тоски и голода. Я ответила ему с той же страстью, вплетая пальцы в серебряные волосы, прижимаясь всем телом к его твердой груди. Мне нужно было это подтверждение. Нужно было знать, что он рядом, что мы все еще вместе против этого безумного мира.

— Я места себе не находил, — прошептал Каин, оторвавшись от моих губ лишь на мгновение, чтобы прижаться лбом к моему лбу. Его дыхание было сбивчивым, горячим. — Знал, что эти ублюдки у тебя в доме. Знал, что Оливер давит на твоего отца. И не мог ничего сделать. Не мог вмешаться, чтобы не разрушить все к чертям.

— Все хорошо, — я гладила его по плечам, чувствуя, как под тканью камзола перекатываются каменные мышцы. — Мы справились. Я справилась.

— Ты невероятная и безумная, — он снова поцеловал меня, на этот раз глубже, словно пытаясь выпить меня до дна. — Но я все равно хотел ворваться туда и перерезать им глотки за то, что они смеют дышать с тобой одним воздухом.

Мы стояли, обнявшись, в полумраке тесной комнаты, и я чувствовала, как его бешеное сердцебиение постепенно выравнивается, подстраиваясь под мое.

— Есть новости? — спросила я, нехотя отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза.

Лицо Каина мгновенно преобразилось. Страсть уступила место холодной сосредоточенности генерала.

— Да. И они… весомые. Сегодня я нашел нить, которая может стать петлей на шее всей этой шайки, — он понизил голос, хотя нас и так никто не мог услышать. — Думаю, я вышел на тех, кто прикрывает Уоткенса и Де Роша из городской стражи. Это не просто рядовые взяточники, Вероника. В схеме замешана верхушка. Глава стражи — Олаф Барли. И смотрящие за бедными кварталами и портом.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить эти имена.

— Барли? — не знаю, знакома ли была с ним Элайна, но я никогда прежде не сталкивалась с этим человеком лично, хотя на тех немногих раутах, которых побывала, его имя пару раз звучало в весьма положительном ключе. — Тот, которого называют «неподкупным»? Какая гнусная ирония.

— Именно. Уоткенс помог ему получить должность много лет назад и покрыл неподъемные долги. А смотрящие просто закрывают глаза на исчезновения в своих районах за процент от прибыли или стабильное ежемесячное вознаграждение. У меня есть список имен, Маркус роет землю, ища доказательства их финансовых связей. Как только мы их получим — останется дело за малым. Но… — он помрачнел, сжимая мои плечи. — Мне все еще нужны прямые доказательства против Оливера. Он самый осторожный из них. Его руки кажутся чистыми. Без документов из его кабинета мы можем упустить самую крупную рыбу.

— Значит, мой план остается в силе, — твердо сказала я, чувствуя прилив решимости. — И у меня есть новости.

Каин вопросительно изогнул бровь.

— Помолвка назначена, — выдохнула я. — Через пять дней.

— Пять дней… — задумчиво повторил он, просчитывая варианты. — Мой отряд к этому времени уже будет в городе. Мы сможем подготовиться.

— И самое главное, — продолжила я, и на моих губах появилась торжествующая усмешка. — Тебе не придется пробираться туда тайком, рискуя быть пойманным. Герцога дэ’Лэстера пригласят официально.

Каин удивленно вскинул бровь, недоверчиво хмыкнув.

— Что? Быть того не может!

— Ты в меня не верил? — фыркнула я. — Говорила же, что все устрою!

— Скажем так, твоя идея казалась мне несколько самонадеянной. Оливер ясно дал понять, что хочет видеть меня как можно дальше от тебя. Он чуть ли не прямым текстом угрожал мне.

— Оливер — может и не хочет. А вот Арманд — да, — я не сдержала смешка, вспоминая перекошенное лицо моего «жениха». — Его комплексы и тщеславие сыграли нам на руку. Он так мечтает утереть нос «столичному хлыщу», так мечтает показать, что я принадлежу ему, что сам настоял на твоем присутствии. Он жаждет твоего унижения, Каин. Хочет видеть, как ты смотришь на наше «счастье».

Мужчина усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный, хищный огонек. Он снова притянул меня к себе, почти грубо.

— Идиот. Клинический идиот. Что ж, доставлю ему это удовольствие. Я приду. И буду смотреть. Но совсем не так, как он рассчитывает.

Не смогла сдержать усмешку, представляя Арманда, уверенного в собственном превосходстве. — Пять дней, Вероника, — прошептал Каин мне в губы. — Пять дней, и мы покончим с этим. А потом…

Он не договорил, но его взгляд, полный обещания, сказал больше любых слов. Мы снова потянулись друг к другу, не в силах сопротивляться притяжению. Поцелуи стали глубже, отчаяннее. Мы словно пытались насытиться друг другом впрок, зная, что впереди дни разлуки и опасности.

Внезапный, резкий, тревожный стук в дверь заставил нас отпрянуть друг от друга, как ошпаренных.

— Миледи! Ваша светлость! — голос Манон дрожал от паники. Она приоткрыла дверь, ее лицо было белее мела. — Простите, но… беда!

— Что случилось? — Каин мгновенно подобрался, рука инстинктивно дернулась к поясу, где должен был быть меч.

— Там, на улице. Двое мужчин, — затараторила камеристка. — Я приметила их еще когда мы шли сюда, они терлись у булочной. Я думала, показалось. Но теперь они стоят прямо напротив лавки и не сводят глаз с двери! Думаю, они видели, как вы вошли, ваша светлость!

Каин тихо выругался сквозь зубы. Он подошел к крошечному оконцу, расположенному почти под потолком, и осторожно выглянул наружу через узкую щель между занавесками.

— Проклятье! Ищейки Оливера. Я узнаю одного из них. Это его личный цепной пес.