— Так ли это важно?! — возразила мне Инесса. — Бедняжка Элайна, твоя наивность просто очаровательна. И вообще, Анита, кто сказал, что он заинтересуется тобой? Может, уважаемый гость предпочитает рыженьких.

— Это мы еще посмотрим, — теряя всякое дружелюбие, фыркнула блондинка. И на короткий миг у меня появилось навязчивое ощущение, что она словно бешеная кошка вот-вот вцепится в волосы подруги.

«Вот вам и честное соперничество!»

— Дамы… Еще булочек? — сдержанно спросила я, с трудом скрывая веселье.

Словно вспомнив о манерах, обе девицы вновь собрались, изображая кроткую утонченность.

— Как жаль, милая, что в этот раз тебе придется пропустить бал, — театрально вздохнула Анита, вновь затевая прежнюю песню. — После такого удара… светские рауты — последнее, что тебе нужно. Мы все прекрасно понимаем.

Они вновь затихли в ожидании моей реакции. Хотели увидеть, как я сникну, заплачу, сбрасывая маску спокойствия, соглашусь с ними и закроюсь в своей комнате, став удобной темой для сплетен: «Бедняжка Элайна, так и не оправилась, совсем затворницей стала».

Наблюдая, как девушки пьют чай, поглядывая на меня поверх своих чашек, мысленно призвала себя к спокойствию.

«Настырные какие!»

Глубоко дыша и старательно скрывая свою неприязнь, сделала глоток, ставя изящную кружку на блюдце.

— Анита, с чего ты взяла, что я не пойду? — выгнула я бровь, намеренно придавая голосу демонстративного удивления.

Двоюродная сестра застыла с приоткрытым ртом, смотря на меня в растерянности. Инесса шумно поперхнулась чаем.

— Но… как… после всего, что случилось… — попыталась объясниться Анита.

— А что такого случилось? Разве я совершила что-то неподобающее? Вроде нет, — улыбнулась сдержанно, намеренно делая паузу, прежде чем продолжить. — Вы ведь не считаете, что я должна стыдиться и прятаться от всего света из-за дурацкой выходки невоспитанного мальчишки?

Наблюдая за «сострадательными» гостьями, с трудом удержалась от смеха, замечая, как на их лицах отразилось разочарование, которое просто не получилось скрыть. Видимо в этот момент Анита и Инесса окончательно потеряли надежду вывести на эмоции свою жертву, которой они так «сочувствовали». На их лицах читалось смятение и явное недовольство от сложившейся ситуации.

— Дорогая моя, ты ведь понимаешь, что Арманд будет там? — предприняла последнюю попытку Анита.

— Не вижу причин пропускать праздник. Приглашение от герцога Лакруар получено, — пусть я и слышала о нем в первый раз. — И было бы крайне невежливо с моей стороны проигнорировать день рождения герцогини. Так что, полагаю, пора озаботиться подбором наряда.

— Конечно! — первая нашлась Инесса. — Ты такая умница. Очень достойное решение! Времени осталось совсем мало. А лучшие швеи города сильно заняты. Нужно поспешить!

Чай мы допивали в неловком молчании. Легкомысленная болтовня девушек иссякла. Вскоре они сослались на неотложные дела и поспешили ретироваться.

Я осталась в беседке одна, глядя на их удаляющиеся, перешептывающиеся фигуры. Сердце колотилось от адреналина. Это была моя первая маленькая победа. Первый шаг в длинном пути к становлению новой Элайны…

Вероника

Сидя в беседке, окруженная яркими цветами клематиса, я обдумывала предстоящий бал. Он не давал покоя, ведь был не просто выходом в свет… Нет, ему предстояло стать полем боя, моим первым настоящим сражением за честь и достоинство Элайны. И чтобы выиграть, я нуждалась в идеальной броне, то есть платье.

Решив подойти к вопросу стратегически, пошла прямиком к графине Делакур. Матушка нашлась в своем будуаре. Она сидела у окна, погруженная в тревожные мысли, и вышивала.

— Прошу прощения за беспокойство, — робко постучав, заглянула в комнату. — Могу я войти?

— Конечно, дитя! — тут же опустила она свое творение на колени, сосредоточив внимание на мне. — Гости уехали? Все прошло хорошо?

— Нет причин для волнения, — постаралась я успокоить женщину, садясь в соседнее кресло. — Мам… Этот бал у герцога Лакруар… Что он из себя представляет?

— Ох, девочка моя… Я не хотела напоминать. Думала, тебе будет тяжело. После всего… — она нервно провела рукой по вышивке. — Все взгляды будут прикованы к тебе. Шепотки за спиной… Может, лучше остаться дома? Мы сослались бы на хворь.

Мое сердце вновь сдавила бурлящая совесть. Ребекка Делакур так переживала за свою дочь. Я видела боль в ее глазах и ощущение отчаянной беспомощности. Положив руку поверх ее худенькой ладони, чуть сжала.

— Мама, я не могу всю жизнь прятаться в четырех стенах. Если не выйду сейчас, страх только усилится. Лучше встретиться с ним лицом к лицу, показать всем, что я не сломлена. Что жалкие слова Арманда не имеют надо мной власти.

Женщина вскинула на меня удивленный взгляд, в нем ярким цветом расцвела гордость.

Прежняя Элайна ни за что не рискнула бы показаться на глазах у этих стервятников, проявляя решимость. Я чувствовала это. Она бы заперлась в своей комнате, рыдая и умоляя семью пропустить праздник. У меня болела душа за несчастную девушку. Вернуть ее жизнь уже было невозможно, и меня съедало чувство вины, но вместе с ним крепло стойкое убеждение — я должна проучить зарвавшуюся знать. Правда пока не знала как.

— Да, думаю, ты права, милая, — наконец вздохнула мать. — Твои гордость и смелость достойны уважения. Что ж, бал в честь дня рождения герцогини — одно из главных событий сезона. Весь цвет Рэйнхолда будет там. И… да, Арманд, вероятно, тоже посетит мероприятие.

— Тем лучше, — легко пожала я плечами, своей реакцией еще больше поражая женщину. — Значит у меня будет возможность продемонстрировать свое равнодушие. Правда мне нужно платье. Что-то особенное.

— Конечно! — графиня оживилась, откладывая вышивку. — Нужно немедленно ехать к мадам Рене, она шьет для дам самых влиятельных семей. Правда, времени в обрез… но я пошлю гонца, попросим ее выделить для нас время.

Весь вечер просидела в комнате, задумчиво выводя изящные линии на пергаменте, из которых создавался образ платья, подходящий для моей новой фигуры. Это короткое мгновение помогло немного успокоиться, увлекая тем, что умела и любила всей душой.

На следующее утро я в сопровождении Манон, укутанная в шерстяной дорогой плащ, ехала в экипаже в элитный район Вудхейвена. Мимо проносились лавки с украшениями, парфюмерией и прочими мелочами, пекарни и скверы.

Сердце трепетало в груди от предвкушения. Наконец-то я могла прикоснуться к чему-то знакомому, к чему-то в чем разбиралась лучше, чем в интригах прогнившей аристократии.

Мастерская мадам Рене оказалась такой же высокомерной и фальшивой, как сама хозяйка. Роскошный салон, украшенный сусальным золотом, манекены в экстравагантных нарядах. В воздухе стоял удушающий аромат дорогого парфюма и пыли.

Сама мадаме Рене — чрезмерно худая женщина с длинным орлиным носом, замысловатой прической из седых волос и не опускающейся в осуждающем пренебрежении бровью. Она встретила нас с холодной вежливостью, но от ее взгляда, оценивающего и полного скрытого осуждения, захотелось поежиться.

«Неудивительно, что Элайна обросла коконом комплексов!»

— Леди Делакур, — произнесла она, едва кивнув. — Слышала о вашем… несчастье. Сочувствую. Ну что ж, вам нужно платье на бал герцога Лакруар? Шелк. Только шелк. Он сейчас на пике моды, струится, подчеркивает фигуру… — на мгновение она осеклась. — Хм… Ну… Ничего не поделаешь, будем работать с тем, что есть. У меня как раз имеется потрясающий цвет. Нежно розовый! Мой талант и мастерство помогут вам блистать в этот вечер. После визита гонца, я продумала идеальный образ…

«Ага, буду молочным поросенком, которого подадут на горячее!» — мысленно фыркнула я, сохраняя вежливую сдержанность.

Эта дама сказала мне лишь пару слов, а уже вызвала жгучую смесь раздражения и презрения. Сжав пальцы в кулаки под плащом, я вздохнула, пропуская мимо ушей ее самолюбование.