Я позволила ему увести себя, чувствуя, как внутри натягивается струна напряжения. Момент настал. Сейчас захлопнется ловушка. Либо для них, либо для меня.

Мы поднимались по широким мраморным ступеням. Я чувствовала тяжесть взгляда Оливера, который ждал нас наверху. Он улыбался, но в его глазах я видела холодный расчет мясника, оценивающего тушу.

— Друзья! — снова провозгласил герцог, когда мы встали рядом с ним. — Сегодня великий день для наших семей!

Толпа затихла. Все смотрели на нас. Я чувствовала себя куклой на витрине. Арманд сжал мою руку так сильно, что мне стало больно, но я не поморщилась. Смотрела поверх голов, сканируя зал.

«Ну же, Каин… Где ты?»

Вдруг я увидела его.

Он стоял в тени одной из дальних колонн, словно и не покидал зала вовсе. Безупречный черный костюм сидел на нем как вторая кожа. Никаких следов ночных приключений, никакой грязи или крови. Только ледяная элегантность и пугающая, хищная грация, словно клинок, спрятанный в бархатные ножны.

Он появился бесшумно, как призрак, не привлекая к себе лишнего внимания. Никто не обернулся, никто не ахнул. Для окружающих он был лишь еще одним гостем, скучающим в стороне. Но я видела, как напряжена его фигура, как цепкий взгляд сканирует пространство.

Наши глаза встретились через весь зал. И в этих льдистых глубинах я увидела все: усталость, облегчение, торжество и… обещание.

Каин небрежно взял бокал с вином с проплывающего мимо подноса, ничем не выдавая своего триумфа.

— …объявляю о помолвке моего сына, графа Арманда Де Роша, и леди Элайны Делакур! — голос Оливера гремел над залом, но для меня он звучал как отдаленный шум прибоя. — Свадьба состоится через две недели!

Зал взорвался аплодисментами. Арманд победоносно вскинул руку. Оливер сиял, уверенный в своей несокрушимости.

А Каин медленно поднял свой бокал. Он смотрел прямо на меня, игнорируя торжествующего герцога рядом. Его губы едва заметно дрогнули в усмешке, предназначенной только для меня.

Он сделал глоток, не отводя взгляда.

И я поняла.

Каин нашел. Все нашел.

Мое сердце, замершее было в груди, забилось ровно и сильно. Страх исчез. Осталось только ликование.

План удался.

Де Роши праздновали свою победу, упиваясь овациями, словно нектаром. Они считали, что сорвали куш: меня, земли моей семьи, сапфиры. Глупцы. Эти подонки не знали, что тост, поднятый «герцогом» из тени, был не за их счастье, а за их конец.

То был поминальный тост по дому Де Рош.

Каин

В гостевых покоях поместья Лакруар царила тишина, нарушаемая лишь тихим стуком деревянных кубиков. Баден, несмотря на поздний час, отказывался идти спать. Он сидел на пушистом ковре у камина, строя какую-то невероятную крепость, и тихонько напевал себе под нос песенку, которую, вероятно, услышал от конюха.

Я смотрел на него, сидя в глубоком кресле, и чувствовал, как внутри медленно разжимается ледяная пружина, державшая меня в напряжении весь вечер. Беззащитный ребенок… живой, здоровый, в тепле. Он был живым напоминанием о том, почему я вообще ввязался в эту грязь.

На столе передо мной стояла черная шкатулка. Та самая, которую я вытащил из тайника Оливера Де Роша. Она была тяжелой, сделанной из эбенового дерева, без единого украшения, словно ее содержимое не нуждалось в лишней мишуре.

Маркус стоял рядом, опираясь о каминную полку. Он уже успел сменить парадный камзол на простую рубаху, но в его глазах не было и тени сонливости.

— Ну? — нетерпеливо спросил он, кивнув на шкатулку. — Ты собираешься открывать этот ящик Пандоры или мы будем медитировать на него до рассвета?

Я усмехнулся, доставая из кармана набор отмычек.

— Терпение, мой друг. Оливер не поскупился на замок. Тонкая работа, если не ошибаюсь. Сложный механизм.

Я склонился над шкатулкой, осторожно вводя тонкий щуп в замочную скважину. Металл тихо скрежетнул. Один щелчок, второй… Механизм сопротивлялся, словно охраняя покой своего хозяина, но мои руки помнили и не такие замки.

— Еще немного… — прошептал я.

Последний щелчок прозвучал в тишине комнаты как выстрел. Крышка чуть приподнялась.

Маркус подался вперед. Даже Баден перестал строить свою башню и с любопытством посмотрел в нашу сторону.

— Все в порядке, малец, — успокоил я его. — Строй дальше.

Я медленно, словно боясь, что внутри сработает ловушка, откинул крышку.

В шкатулке лежали бумаги. Стопка плотных, пожелтевших листов, перевязанных черной лентой. И несколько толстых тетрадей в кожаных переплетах.

Я достал первую тетрадь. Она была тяжелой, с потертыми краями. Раскрыл наугад.

Ровные колонки цифр, дат, имен.

— Что там? — спросил Маркус, заглядывая мне через плечо.

— Бухгалтерия, — ответил я, пробегая глазами по строкам. — Но не та, которую показывают налоговым инспекторам. Смотри.

Я ткнул пальцем в одну из записей.

«12 октября. Груз: "Шелк". 5 единиц. Качество: высшее. Возраст: 16-20. Отправка: судно "Черная Чайка". Покупатель: Дом Удовольствий, Эшвилд. Оплата получена».

— "Шелк"… — прошептал Маркус, и его лицо исказилось от отвращения. — Это девушки.

— А вот здесь, — я перелистнул страницу. — «Груз: "Уголь". 10 единиц. Возраст: 5-8. Для рудников. Отправка задержана из-за шторма».

Дети. Он называл их углем. Расходным материалом для топки чужой жадности.

Я поднял глаза на Бадена. Мальчик как раз водрузил последний кубик на вершину своей башни и радостно улыбнулся. Ему было около шести лет. Он идеально подходил под категорию «Уголь».

Ярость, холодная и беспощадная, сдавила горло. Если бы Оливер Де Рош сейчас оказался передо мной, я бы убил его голыми руками, забыв о суде и законе.

— Здесь все, — тихо сказал я, перелистывая страницы. — Десятки… больше сотни записей… Имена капитанов, названия кораблей, адреса, суммы, полученные от покупателей. Он вел учет каждой проданной души. Скрупулезный ублюдок.

Я отложил тетрадь и взял перевязанную пачку бумаг. Развязал ленту.

Первым листом лежал официальный документ с герцогской печатью соседнего государства. Договор о поставках «рабочей силы». Подпись: Оливер Де Рош.

Но под ним лежало кое-что еще. Свернутая карта. Я развернул ее на столе, придавив края подсвечниками.

Это была подробная карта земель графства Делакур. Северная граница, тот самый каменистый участок, о котором я рассказывал Элайне.

Вся территория была расчерчена красными линиями, испещрена пометками и цифрами. В углу стояла печать Гильдии Геологов и дата — полугодовой давности.

— «Геологическая разведка подтверждает наличие богатейших залежей корунда, в частности — синих сапфиров высокого качества», — прочитал я вслух заключение, написанное мелким почерком внизу карты. — «Ориентировочная стоимость месторождения превышает трехгодовой бюджет казначейства».

Маркус присвистнул.

— Наши источники не врали, — пробормотал он, склонившись над картой. — Посмотри на дату. Этот старый паук знал обо всем еще полгода назад. Именно тогда Де Роши впервые заговорили о свадьбе.

— Именно, — я провел пальцем по карте. — Теперь у нас есть доказательство. Оливер планировал величайшее ограбление века. Он знал, что Эдгар Делакур сидит на золотой жиле и не подозревает об этом. Брак с Элайной был единственным способом получить законные права на эти земли, не привлекая к ним внимания.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя странную смесь опустошения и мрачного триумфа.

— У нас есть всё, Маркус. Абсолютно всё. Эти бумаги — не просто улики. Это смертный приговор. Здесь доказательства работорговли, контрабанды, уклонения от налогов и мошенничества в особо крупных размерах. Де Рошу не отвертеться. Даже его связи и деньги не помогут отмыться от такого. Ублюдка ждет виселица. Или плаха.

— А что насчет Уоткенса? — спросил Маркус.