Мы заняли столик в углу, стратегически выбрав место. За соседним столом, в окружении пустых бутылок и карт, сидел Торрен Барли — младший брат главы стражи. Известный мот, кутила и, по слухам, посредник в темных делах брата. Он был уже изрядно пьян, его лицо лоснилось от пота, а глаза бегали в поисках очередной жертвы для игры или собутыльника.

— …рискованно, Люциан, — громче, чем следовало, произнес Лакруар, нервно крутя в руках бокал. Он играл свою роль безупречно. — Вудхейвен — не столица, но порядки здесь строгие. Портовая стража досматривает каждое судно.

Я лениво откинулся на спинку кожаного кресла, выпуская кольцо дыма.

— Бросьте, герцог. Строгость законов всегда смягчается звоном золота, — я усмехнулся, намеренно добавляя в голос нотки высокомерия. — У меня есть товар. Очень… специфический товар. И мне нужно переправить его через ваш порт, минуя любопытные носы столичных ищеек. В Вудхейвене, говорят, с этим проще.

— Я бы не был так уверен, — покачал головой Лакруар. — Олаф Барли славится своей принципиальностью. Если ваши люди попадутся…

— Мои люди не попадаются, — отрезал я. — Вопрос лишь в том, есть ли в этом городе человек, способный обеспечить «зеленый коридор». Я готов заплатить тройную цену за гарантию тишины.

Краем глаза я заметил, как Торрен Барли замер. Карты в его руках дрогнули. Словосочетание «тройная цена» подействовало на него, как запах крови на акулу.

Маркус, сидевший рядом, подлил масла в огонь:

— Может, стоит поискать другие пути, ваша светлость? Говорят, на севере береговая охрана слабее. Здесь мы можем потерять груз.

— Мне нужно здесь и сейчас, — я стукнул пальцем по столу. — Время — деньги, господа.

Стул за соседним столиком скрипнул. Торрен Барли медленно повернулся к нам. Его мутные глаза жадно блестели, на губах играла угодливая, липкая улыбка.

— Прошу прощения, господа, — его голос был вкрадчивым, чуть заплетающимся. — Невольно услышал ваш разговор. Уж простите, слух у меня… профессиональный.

Я резко замолчал, изображая тревогу. Мы с Лакруаром и Маркусом переглянулись, разыгрывая сцену испуганных заговорщиков.

— Вам послышалось, сударь, — холодно процедил я, сузив глаза. — И советую забыть то, что, как вам кажется, вы слышали. Люди, которые суют нос в чужие дела, имеют обыкновение долго не жить.

Торрен не испугался. Напротив, он расплылся в еще более широкой улыбке, пододвигая свой стул ближе.

— О, не стоит угроз, ваша светлость. Мы же джентльмены, — он понизил голос до заговорщического шепота. — Я человек деловой. И, скажем так, имею определенное влияние в вопросах… логистики. Мой брат — весьма уважаемый человек в этом городе. Олаф Барли. Слышали о таком?

Лакруар демонстративно побледнел. Я же сохранил на лице маску скептицизма, хотя внутри все ликовало. Рыбка заглотнула наживку вместе с крючком.

— Глава стражи? — переспросил я с недоверием. — И вы утверждаете, что можете договориться с ним? Говорят, он пес закона.

Торрен хрипло рассмеялся, и от этого звука меня едва не передернуло.

— У каждого пса есть хозяин, ваша светлость. Или любимая кость. Олаф — человек разумный. Если предложение будет достойным… — он многозначительно потер пальцами, изображая пересчет монет. — Мы можем закрыть глаза на многое. Любой товар. Хоть яд, хоть травы, хоть… что-то живое. Главное — цена.

При упоминании «живого» товара мои кулаки под столом сжались так, что ногти впились в ладонь. Он знал. Этот пьяный ублюдок знал, чем именно промышляет его брат. И говорил об этом с такой легкостью, словно речь шла о мешках с зерном.

Я заставил себя расслабиться, сменив гнев на деловую заинтересованность.

— Цена для меня не проблема, — я наклонился к нему, понижая голос. — Но я плачу за надежность. Мне нужна полная анонимность. И гарантия, что ни одна собака не тявкнет, пока мой груз будут перегружать. Я не привык вести дела через посредников, пусть даже они и родственники. Если речь идет о таких суммах, хочу видеть человека, который отдает приказы. Лично.

Торрен прищурился, его мутный взгляд на мгновение стал цепким и оценивающим. Видимо, даже сквозь винные пары он почувствовал серьезность моих намерений.

— Хотите видеть Олафа? — протянул он, почесывая небритый подбородок. — Что ж… Это разумно. Брат не любит, когда крупные сделки проходят мимо его рук. Он захочет взглянуть на вас и на ваше золото, прежде чем дать добро.

— Когда? — коротко спросил я. — Время не ждет.

— Завтра вечером, — Торрен икнул, но тут же собрался, пытаясь придать себе важный вид. — Но условия диктуем мы. Это наш город и наши правила.

— Я слушаю.

— Старые доки, — произнес он, и в его голосе прозвучали жесткие нотки. — Склад номер девять. Это наша территория, там нет лишних глаз и ушей. Приходите туда в полночь.

— Склад номер девять? — я сделал вид, что сомневаюсь. — Это на отшибе.

— Именно поэтому там безопасно, — ухмыльнулся Торрен. — И запомните, герцог: никаких фокусов. Олаф будет там лично. А с ним — его лучшие люди. Если мы заметим хвост или хоть тень стражника, которого не приглашали… сделки не будет. А у вас появятся очень серьезные проблемы.

Я медленно кивнул, словно взвешивая риски. На самом деле внутри все ликовало. Они сами загоняли себя в ловушку. Олаф Барли, глава стражи, лично придет на встречу с контрабандистом. Это было даже лучше, чем я смел надеяться.

— Договорились, — произнес я твердо. — Завтра в полночь. Склад номер девять. Я буду один. И с деньгами.

Торрен жадно облизнул губы. В его глазах уже щелкали цифры той «тройной цены», о которой я говорил.

— Вот и славно. До встречи, ваша светлость. Не заставляйте нас ждать.

Он поднялся, неуклюже поклонился и, пошатываясь, направился к выходу, явно спеша доложить брату о жирном карасе, который сам плывет в сети.

Я проводил его взглядом, чувствуя, как напряжение отпускает, сменяясь холодной, звенящей решимостью.

— Ты уверен, что это разумно? — тихо спросил Лакруар, вытирая испарину со лба. — Встречаться с ними на их территории? Склад номер девять… Это глухое место. И Олаф придет не один. Это может быть ловушкой.

— Нет, герцог, — я посмотрел на него, и мои губы тронула жесткая усмешка. — Это не ловушка. Это возможность. Олаф Барли настолько уверен в своей безнаказанности, что сам придет, чтобы взять взятку. И это станет его последней ошибкой.

Мы вышли из клуба в прохладную ночь. Вудхейвен спал, не подозревая, какая гниль разъедает его изнутри. Но завтра… Завтра ночью мы вскроем этот нарыв. Олаф Барли, «неподкупный» страж закона, лично подпишет себе приговор.

Оставалось совсем немного.

Каин

Туман с моря полз по улицам Вудхейвена, словно густое прокисшее молоко, скрывая очертания домов и приглушая звуки. Для города это была обычная сырая осень, для меня — подарок судьбы.

Пройти через городские ворота было невозможно. Олаф Барли знал в лицо каждого наемника, въезжающего в Вудхейвен, а его люди на постах докладывали о любой подозрительной группе. Поэтому мы выбрали единственный путь, который «неподкупный» глава стражи не мог контролировать полностью — море. Но не порт, где у Уоткенса и Де Роша были глаза даже у крыс, а старый, полуразрушенный частный причал, принадлежащий семье Лакруар. Он находился в скалистой бухте за чертой основных доков и не использовался годами.

Я стоял на скользких от влаги досках, вглядываясь в серую мглу. Тихий плеск весел разрезал тишину. Из тумана, словно призраки, вынырнули две рыбацкие шхуны — обшарпанные, неприметные, пахнущие рыбой и солью. Идеальная маскировка.

Лодки мягко ткнулись бортами в сваи. Никаких команд, никакой суеты. Люди, спрыгивающие на пирс, двигались с бесшумной грацией хищников. Они были одеты в грубую одежду рыбаков и докеров, но то, как держали тяжелые свертки с оружием, выдавало в них профессионалов.