«Судьба наконец-то перестала капризничать и покорилась моей воле», — размышлял он.

Этот выскочка дэ’Лэстер сбежал, поджав хвост, стоило лишь слегка надавить. Весь город гудел о том, как «герцог» заехал в дом Делакуров с жалкими извинениями, получил от ворот поворот и, не вынеся удара по самолюбию, умчался в столицу. Оливер усмехнулся, вспоминая эти слухи. Слабак. Ущемленная гордость погнала его прочь, как побитую собаку.

Элайна, эта глупая курица с богатым приданым, теперь полностью в их руках. Сегодня на балу она будет улыбаться, держа Арманда под руку, а через пару недель после свадьбы, когда юристы уладят все формальности, земля с сапфирами станет его. А потом можно будет и от девчонки избавиться. Несчастный случай на охоте или скоротечная чахотка — кто будет разбираться?

В дверь тихо поскреблись.

— Войди, — бросил Оливер, не оборачиваясь.

На пороге возник коренастый мужчина с обветренным лицом и цепким взглядом — капитан «Черной Чайки», одного из самых надежных кораблей Уоткенса.

— Ваша светлость, — гость снял треуголку, комкая ее в грубых пальцах. — Докладываю.

— Говори, — Оливер повернулся к нему, пригубив коньяк. — Надеюсь, новости хорошие? Мне сегодня не нужно портить настроение.

— Лучше не бывает, милорд. «Шелк» собран. Восемь единиц, как и заказывали. Товар высшего сорта, молодые, здоровые. Сейчас на кожевенном складе, ждут погрузки и отправления. Мы готовы перевезти их на судно и отчалить с приливом, как только получим отмашку.

Он подошел к столу и положил перед герцогом сложенный лист.

— Вот список «товара» с именами и приметами.

Оливер удовлетворенно кивнул, бегло просматривая перечень. Восемь девушек. Заказчики на юге хорошо заплатят за такой груз. Живой товар никогда не падал в цене. Деньги текли рекой, и этот поток казался бесконечным.

— Отлично. А что с Барли? Он вернулся?

Капитан покачал головой.

— Нет, ваша светлость. Ни слуху ни духу. В порту его не видели, на заставах тоже. Заместитель говорит, что он все еще в отъезде по личному делу.

Оливер скривился, словно от зубной боли.

— Чертов жадный боров, — прошипел он. — Гонится за выгодой, когда нужен на месте. Решил урвать кусок пожирнее и залег на дно, чтобы не делиться. Ну ничего. Вернется — я ему устрою «личные дела». Без меня в этом городе даже мухи не летают.

Он махнул рукой, отпуская капитана.

— Иди. Жди команды. Сегодня ночью мы отправим груз. Я не хочу задерживать товар.

Когда дверь за капитаном закрылась, Оливер подошел к столу. Отчет, который передал ему капитан, жег руку. Нужно было убрать его в надежное место. Туда, где хранились все секреты дома Де Рош.

Он подошел к камину, привычным движением нащупал незаметный выступ в каменной кладке и нажал. Механизм, смазанный и беззвучный, должен был сработать мгновенно.

Камень поддался.

Оливер сунул руку в нишу, ожидая ощутить прохладную гладкость эбенового дерева шкатулки.

Его пальцы схватили пустоту.

Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, гулко и больно. Он замер, не веря своим чувствам. Этого не могло быть. Просто не могло.

Герцог сунул руку глубже, шаря по холодному камню, царапая кожу. Пусто.

— Нет… — выдохнул он. — Нет, нет, нет!

Оливер отшатнулся, едва не упав. Его лицо мгновенно покрылось липким холодным потом. Он схватил канделябр со стола и поднес его к тайнику, освещая черную дыру.

Ничего. Ни шкатулки. Ни, что самое страшное, бумаг.

Гроссбухи. Списки кораблей. Имена покупателей. Письма Уоткенса. Карта сапфировых копей. Вся его жизнь, вся его власть, вся его свобода — все исчезло.

Ужас, ледяной и всепоглощающий, накрыл аристократа с головой, сдавливая грудь железным обручем. Он почувствовал себя зверем, вокруг которого внезапно и беззвучно захлопнулась клетка. Кто? Кто посмел?

Дэ’Лэстер?

«Он уехал! — лихорадочно билась мысль. — Он сбежал пару дней назад!»

Но тут в памяти всплыл тот самый визит герцога в дом Делакуров. Извинения? Ущемленная гордость? Чушь! Какой мужчина поедет унижаться перед девчонкой, если он действительно решил уехать?

Оливер замер, чувствуя, как холодная ярость начинает вытеснять панику.

«Он не прощался. Он договаривался».

Картина сложилась мгновенно, яркая и пугающая. Дэ’Лэстер и Элайна. Они заодно. Девчонка решила отомстить за свое унижение, за то, что Арманд бросил ее у алтаря. Она захотела уничтожить семью Де Рош, стереть их в порошок. А этот столичный ублюдок…

Оливер заметался по комнате, хватаясь за голову. Дэ’Лэстер вовсе не благородный рыцарь, а такой же хищник, как и сам Оливер, только еще опаснее. Выродок, использующий доверие короля как ширму для своих темных дел. Он нашел компромат не ради правосудия, а ради выгоды. Этот ублюдок хочет шантажировать. Он хочет забрать копи себе.

— Дэ’Лэстер наверняка наплел девчонке с три короба, — прошипел Оливер, сжимая кулаки. — Обольстил, использовал ее жажду мести, чтобы добраться до моих бумаг. Эта тупая курица думает, что он герой, а он просто хочет наложить лапу на мое состояние!

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Маргарита, уже одетая к балу.

— Оливер, дорогой, экипаж подан, мы опоздываем… — начала она, но осеклась, увидев мужа.

Герцог стоял посреди комнаты, бледный как мертвец, с блуждающим, безумным взглядом.

— Оливер? Что случилось? — она бросилась к нему, шурша шелками.

— Все пропало… — прохрипел он, хватая жену за плечи так, что она вскрикнула. — Документы! Шкатулка! Ее нет!

— Как нет? — Маргарита побелела, мгновенно поняв масштаб катастрофы. Она знала, что хранилось в той шкатулке. — Кто?

— Дэ’Лэстер! Я уверен в этом! И твоя ненаглядная невестка! Они обокрали меня!

Мужчина отпустил ее и снова забегал по кабинету, сбивая стулья.

— Этот змей! Этот столичный мерзавец! Я знал, что он нечист на руку! Ему плевать на закон, Маргарита! Он такой же, как мы, только еще жаднее!

— О чем ты? — прошептала жена.

— Он украл компромат не для того, чтобы привлечь к ответственности! Если бы он хотел меня сдать, стража уже ломала бы двери! Нет… Он выжидает. Он хочет меня шантажировать! Хочет забрать всё себе — и копи, и бизнес! Он держит меня за глотку, чтобы выторговать долю или забрать всё подчистую!

— Стой! — Маргарита, всегда такая покорная и тихая, вдруг проявила неожиданную твердость. Она схватила его за руку, заставляя остановиться. — Прекрати панику! Как и говоришь, если бы дэ’Лэстер хотел тебя посадить, то уже это сделал бы. Он играет, — герцогиня прищурилась, и в ее глазах мелькнул недобрый огонек. — И, думаю, ты прав насчет Элайны, — произнесла она жестко, кивнув на распахнутое окно, в которое ворвался вечерний ветер. — Это дрянь дала ему шанс пробраться в наш дом. Вспомни помолвку. Кто настоял на том, чтобы торжество прошло у нас? Таково было ее условие. Она привела вора к нашему очагу.

Оливер замер.

— Элайна… — выдохнул он. — Эта маленькая дрянь… Она хотела пышный праздник.

— Именно! — подхватила Маргарита. — Мы думали, ее прихоть — каприз обиженной невесты. А это был план! Она отвлекала нас. Весь вечер крутилась перед Армандом, улыбалась, держала его за руку, не отходила ни на шаг. Эта курица обеспечивала алиби себе… и открывала двери для него.

— Змея! — прорычал Оливер, ударив кулаком по столу. — Она продала нас этому ублюдку ради мести! Думает, он ее спасет? Ха! Люциан использует ее так же, как я, желая обобрать до нитки.

Герцог залпом опустошил свой стакан и резко выдохнул, на мгновение прикрывая глаза и призывая себя к спокойствию.

— Нужно сохранить лицо, — Оливер сжал руки в кулаки, загоняя панику внутрь, туда, где уже клокотала черная ненависть. — Мы не можем сейчас показать слабость. Это вызовет подозрения. Мы поедем на бал. Будем улыбаться. А там… там решим. Если дэ’Лэстер хочет войны, он ее получит.

— Ты прав. Поедем. И мы заберем свое раньше, чем он успеет сделать ход.