Я отец троих детей.

— Думаешь, мне веселее?

Привалов хотел что-то ответить, но в этот момент над горизонтом, чуть правее движения их матраца, вознесся шар красной сигнальной ракеты.

— Дааа! — Вскрикнул Яцук и чуть не свалился в воду.

Менее, чем через полчаса очертания пенала уже можно было разглядеть. С него подавали сигнал лампочкой, Привалов отвечал им фонарем.

— Вот, а ты говорил, что ветер не сдвинет пенал. — Напомнил Яцук Привалову.

При приближении к пеналу, стало видно, что он находится в темном потоке течения. Серые пятна еще не растаявшего снега остались только в стоячей воде, да местами на границе с потоком, где образовались особо массивные кучи снежной каши. Темный силуэт пенала приближался к матрацу самостоятельно. Вся мужская часть экипажа капсулы выбралась наружу.

Матрац мягко пристыковался к пеналу. Стыдов бросил конец веревки в руки Привалову. Юрий взялся за нее и понял, что ладони почти не слушаются. Он, как покалеченный пытался что-то сделать, но у него не получилось.

— Держись!

Стыдов спустился по веревке, взял Привалова за руку и вместе они поднялись наверх. Затем достали Яцука и матрац. Елена выбралась наружу, и не сдерживая рыданий, упала на грудь мужу. Она причитала, приговаривала обычные в таких случаях фразы о том, как боялась остаться одна, о детях-сиротах и прочее. Юрий целовал ее в голову, щеки, губы, руки, потом прижал посильнее.

— Гриш, а водка еще есть? Я промерз до костей, боюсь заболеть.

«Путешественникам» немедленно помогли спуститься вниз. Григорий налил им по полстакана водки.

— И тому, кто догадался пустить ракету. — Попросил Юрий.

— Так это же я. — Радостно сообщил Стыдов.

— А ты откуда узнал про них?

— Я и не знал. Просто сказал, что было бы хорошо пустить ракету, а этот, как его, Довбыш, принес.

Привалов и Яцук заржали во весь голос.

Наливай.

Туман, вокруг только туман, до головокружения. Плот плыл по реке вглубь материка две недели. Никто еще из людей из поселка не бывал так глубоко от морского берега. Русло реки, оказалось настолько широким, что до восточного берега, после посещения совиного острова, пришлось плыть еще двое суток. Ночь провели возле какой-то кочки. Анхелика спала беспокойно, ожидая от нее страшного сюрприза. Все обошлось, кочка никак себя не проявила, так и осталась кочкой.

К исходу вторых суток все чаще стали попадаться сорванные течением куски зеленых берегов. Почти в полной темноте плот пристал к мягкому берегу. Прометей долго прислушивался к тишине, прежде, чем сойти на берег и закрепить плот. Широкоступы помогли ему спокойно расхаживать по волнующемуся ковру из водорослей. Прометей закрепил плот, привязав к веревке «кошку». Она цепко держалась за плотную зелень.

Ежедневно, экипаж плота проходил по расчетам Прометея по двадцать пять километров в сутки. Он считал их условно, на глаз. Придуманный им прибор, измеряющий расстояние вдоль меридиана по длине тени в полдень, в тумане не работал. Учитывая, что грести приходилось против течения, то цифра выглядела правдоподобно.

Двигались вплотную к берегу, чтобы записывать абсолютно все заметные приметы. Если это было дерево, то Прометей записывал все его внешние особенности, вплоть до количества и формы веток. Если это был кусок настоящей суши, то он даже зарисовывал его, сравнивая его с чем-нибудь. Например, медвежья скала. Он так назвал ее из-за выступающих на темном камне белых пятен. Одно из них очень походило на белого медведя, стоящего на задних лапах. Анхелика не могла взять в толк, к чему нужна была такая щепетильность.

— Мы же собираемся возвращаться домой? — Спросил ее Прометей.

— Ну, конечно. — Согласилась девушка.

— А как в тумане найти место, в котором мы бросим плот?

— Не знаю. — Анхелика задумалась. — По иголке? — Она имела ввиду самодельный компас.

— По иголке, само собой. Но дорога не ровная тропинка, придется метаться, обходить препятствия, в итоге, мы будем знать только направление к реке. В каком месте мы выйдем к ней, неизвестно. Тут нам приметы и помогут. А детально их приходится делать, чтобы не принять одни за другие. Это нам сейчас кажется, что мы запомнили, а как придется искать плот, начнем метаться по берегу, вспоминать. Все это мы уже с Иваном проходили.

Анхелику несложно было убедить. Раз надо, значит надо. Сложная наука ориентирования ее мало беспокоила. Куда больше ее беспокоили обитатели реки. Время от времени чьи-то широкие спины на мгновение показывались рядом с плотом. Существа, как призраки, появлялись и исчезали бесшумно. Можно было подумать, что они наблюдают за плотом, или изображают из себя почетный эскорт, но Анхелике казалось, что они ждут удобного момента, чтобы напасть.

И вот, в один день, после манипуляций с самодельной картой, Прометей произнес:

— Всё, приплыли, сходим на берег.

Стоянку для плота выбрали заметную и удобную. Это был кусок скалистой суши с ровной площадкой, на которую можно было затащить плот. Камень во влажном климате сильно замшел, и со стороны вовсе не походил на камень, но Прометей и Иван безошибочно понимали особенности материковой природы. Влажный мох можно было поддеть рукой и поднять, как плетеную подстилку, обнажив под ним настоящий камень. И кучу мелких насекомых всевозможного вида.

В первый день стоянки на берегу готовились к походу. Прометей разбирал ношу, равномерно распределяя ее на всех. Иван рыбачил. Анхелика мариновала то, что ловил Иван. Никто не знал, даже Прометей, что ждет их впереди. Какие опасные ловушки готовила им неизведанная земля? Простит ли она им их дерзость или накажет, похоронив на туманных просторах? Во все времена, путешественники, возвратившиеся из далеких мест, испытав лишения, задавались вопросом, а что если повернуть время вспять, решился бы я снова, зная, что меня ждет?

Тяга к знаниям и неуемное любопытство Прометея, не позволили ему сидеть на одном месте. Он однозначно выбрал бы повторение опасного путешествия. Иван, скорее всего, выбрал бы новый маршрут. Он не любил однообразие. Он и сбегал в путешествия с Прометеем только чтобы не заниматься нудной работой на рисовых полях. Анхелика точно бы осталась дома. Она была сыта по горло кочевой жизнью. Ей хотелось домашнего уюта, комфорта и родительской заботы. Случись ей мгновенно перенестись домой, ее родители не узнали бы свою дочь. Она готова была стать послушной, покладистой, заботливой и ласковой дочкой.

Благополучно переночевав первую ночь на берегу, рано позавтракав, группа отправилась на восток. Прометей нес на спине большой бочонок с уксусом. Он был уже пуст на четверть. Огонь на материке был почти невозможен из-за влажной атмосферы, поэтому приходилось полагаться на приготовление мяса в кислоте. Небольшой запас пропитанных жиром дров остался на всякий случай. Только применить его собирались не для приготовления пищи, а для отпугивания животных. Прометей уже сделал наблюдение, что фауна здешняя не совсем такая же, как у Новой Земли. К бочонку была приторочена острога. В противовес бочонку, на груди висела широкая кожаная сумка с разными принадлежностями, помогающими в путешествии. В ней лежал инструмент, карандаши, записная книга.

Иван нес поперек плеча два кожаных бурдюка. В одном была замоченная в уксусе рыба, в другом, питьевая вода. На другом плече, поперек туловища, висела скатанная в рулон промасленная ткань. На ночь из нее делали шатер. По ноге шлепало мачете, предназначенное для прорубания растительности и для обороны.

Анхелика несла с собой запас мыла и кухонных принадлежностей. Ее не стали нагружать больше, потому что ходьба в широкоступах для нее была в новинку. Девушка быстро уставала от неестественной ходьбы, плохо держала равновесие там, где зеленый покров волновался под весом человека. К тому же ей, как и всем в группе, необходимо было держать слегу, для того, чтобы не провалиться под покров из водорослей.