Подвал она отыскала быстро, дольше провозилась, пытаясь отодвинуть тяжелый дверной засов. Приотворив наконец дверь, просунула голову в щель и робко позвала:

— Коля, Вася!

Замирая от страха, девушка ждала — вполне могло оказаться, что бандиты успели прикончить ребят — и чуть не подпрыгнула от радости, когда откуда-то из темноты слабо простонали:

— Зойка.

— Это же Зойка, — удивленно откликнулся другой голос.

Зубами и ногтями ей удалось распутать веревки. Пока приятели приходили в себя, разгоняя кровь по онемевшим членам, она торопливым шепотом рассказывала им обо всем, что с ней произошло.

— Там рация работает, но я не знала, куда нажать, чтобы ответить — вдруг вообще выключу. Менты в лесу заблудились, не могут сюда доехать.

— С ума сошла? — с трудом поднявшись на ноги, сердито проговорил Коля. — Зачем тебе сюда ментов вызывать? Нам самим от них драпать надо.

— Так, Коленька, мы же не причем, чего нам драпать? Столько народу бандиты положили, сейчас про твою бабку никто и не вспомнит.

— Не болтай!

Прихрамывая на обе ноги, Коля двинулся к выходу. Вася, который дольше приятеля пролежал связанным, ковылял следом с преогромным трудом. Однако движение помогло обоим быстрее восстановить кровообращение, спустившись с крыльца, они уже шагали почти нормально. Возле тела молоденького милиционера Зойка остановилась и всхлипнула — его лицо показалось ей совсем мальчишеским.

— Жалко как! — горько сказала она.

— Хватит! — оборвал ее Коля и оглянулся на приятеля. — Надо оружие у них забрать — пригодится.

— У них же оружие табельное — будут искать.

— Ну и что? Подумают, бандиты забрали.

— Да нас с этими «стволами» на первом же углу загребут! — возмутился Вася.

— С какой радости, кто знает, что у меня в сумке? Прикроем все сверху тряпками, — он наклонился над мертвым милиционером и высвободил из его рук оружие.

— Ой, не надо, Коленька! — в ужасе взвизгнула Зойка.

— Не вопи, «стволы» нам пригодятся — в Москве на рынке их можно за баксы толкнуть.

Вася хмыкнул и покрутил головой.

— Ну, дела, ты уже в Москву собрался? С корабля на бал? Прямо с оружием?

Коля с задумчивым видом вертел в руках пистолет.

— Сейчас отнесем все Лешке на квартиру, — сказал он, — там переоденемся, вымоемся, а утром на поезд и в столицу — сдадим там в камеру хранения. Все деньги, Васек!

Подумав, Вася согласился.

— Ладно. Зоинька, сбегай, найди какую-нибудь сумку.

В большой баул, брошенный в доме кем-то из бандитов, они уложили оружие, мертвых милиционеров. Потом все трое торопливо зашагали прочь от места трагедии, а рация в милицейской машине продолжала твердить им вслед:

«Товарищ майор, мы никак не можем выйти на место! Товарищ майор, ответьте, что случилось?»

Лишь к полуночи две милицейские машины подъехали к брошенному дому. Четверть часа спустя о случившемся сообщили в Воронеж, и вся областная милиция была поднята по тревоге, чтобы перекрыть бандитам дорогу.

Троица друзей к этому времени уже пришла в себя на квартире у Алексея. Бесцеремонно перерыв гардероб брата, Коля нашел чистую одежду для себя и друга. Зойка, приняв душ, постирала свой спортивный костюм и развесила на батарее.

— Я уже никуда не хочу ехать, зачем? — хмуро сказала она. — Я устала, а менты сейчас бандитов будут искать, им не до тебя и бабки Агаши.

— Дура ты дура! — резко оборвал ее Коля. — Тебя в первую очередь и будут искать — кто их главного мента привел к бандитам? Ты!

— Так я же откуда знала! Он сам стал кричать, что я с его дочерью, а я…

— Правильно, а где его дочь? Где твой законный муж? Вот они где, — он выразительно провел рукой по своему горлу.

— Как?! — глаза Зойки расширились от ужаса. — Ты же говорил, что они уехали…

— Уехали, как же! Ты сама просила тебя от них избавить, мы пошли тебе навстречу.

— Вы их… убили?!

— А как еще было от них избавиться? Никак! А кто их к нам привел? Опять же ты.

— Хватит, Коляша! — в тревоге вмешался Вася, обнимая девушку за плечи. — Успокойся Зоинька, ни о чем не думай.

— Вы все врете! — оттолкнув его, закричала Зойка. — Этот охранник… Миша… он же здоровый, как вы с ним справились? И потом, ты же его знал, он же твой знакомый!

— Не вопи, раз говорю, значит, справились. Почему иначе подполковник поверил, что ты с его дочкой? Так что, милая, тебе по всем статьям тюрьма светит, если ты не уберешься отсюда подальше. Поняла или нет?

Зойка опустила голову, в мыслях у нее царил полный сумбур, на душе было тошно.

— Поняла, — с трудом выговорила она.

— Попробуем достать баксы — пойдешь к своему питерскому деятелю и скажешь…

— Она к нему не пойдет и ничего ему не скажет! — Вася сказал это, как отрезал. — Надо иначе у него выманить «зелень».

Коля взглянул на искаженное лицо приятеля и тут же пошел на попятный.

— Ладно, хорошо — давай, ограбим его квартиру, — кротко ответил он. — Ты когда-нибудь грабил квартиры, Васек, есть у тебя опыт?

— Да хоть лучше и ограбим, а к нему она не пойдет! — злобно прошипел тот.

— Хорошо, решили — грабим. Где он живет, Зоя, ты не забыла?

— Я… — девушка испуганно дернулась, — я помню, как идти. И визитка у меня была с адресом — я прочитала и запомнила.

— Тогда с утра на поезд — московский в девять двадцать отходит, я как-то Лешку провожал, знаю.

— Мне домой надо свои шмотки взять, я так не поеду — в резиновых сапогах.

— Сходи прямо сейчас и возьми.

— Сейчас нельзя, с утра до поезда схожу — папашке с мамашкой к семи на завод, Ксюшка в без пятнадцати восемь в школу уходит.

Однако в восемь утра Ксюша оказалась дома — Зойка забыла, что уже наступил ноябрь, и у сестренки начались осенние каникулы. В свободное от школы время девочка любила поваляться в постели подольше, хотя после восьми сон уже не шел. Звук поворачивавшегося в замочной скважине ключа заставил ее выскочить из постели и накинуть халатик.

— Зойка! А я думала, воры лезут, а это ты.

С минуту они смотрели друг на друга, потом Ксюша кинулась сестре на шею. Зойка ласково прижала ее к себе, чмокнула в нос.

— Ксюшка, глупыша ты моя, чего ревешь?

— Я… мы думали… мама сказала, — девочка всхлипнула, — она сказала, что тебя, наверное, убили!

Зойка ухмыльнулась, представив себе, какой злобной радостью светилось лицо матери, произносившей эти слова.

— А я живая — не заметно? — она вдруг спохватилась: — Только не говори им, что я приходила, поняла? Никому не говори!

— Не скажу, — Ксюша послушно кивнула и шмыгнула носом, — а где ты была?

— Я только шмотки свои из шкафа возьму, — не отвечая на вопрос сестры, говорила Зойка, направляясь к себе в комнату, — а эти сапоги и куртку оставлю — ты сегодня или завтра их тете Клаве отнеси, которая в деревянном доме у Дона живет. Я тебя к ней водила, у нее еще собака Пират, помнишь? Только одна не ходи, с девчонками из класса договорись.

— Ладно, отнесу. Ой, мамочки, какая куртка смешная, ты ее с пугала сняла? А ты когда опять приедешь?

— Не знаю, может, и никогда. Дай я тебя еще раз поцелую — на всякий пожарный.

В день похорон Халиды с утра зарядил мелкий осенний дождь, и небо над Москвой казалось затянутым тусклой серой пеленой. Гражданская панихида проходила в стенах института, в котором она много лет работала и с которым потом в течение всей своей жизни не прерывала связи. Народу собралось много — друзья студенческих лет, товарищи по работе, многих из них Сергей даже и не знал.

Петр Эрнестович, самолет которого опоздал из-за метеоусловий, приехал уже после начала панихиды. Приблизившись к Сергею, он встал рядом и осторожно коснулся руки брата. Сергей обернулся и кивнул, бледное лицо его казалось высеченным из камня.

«Как странно складывается жизнь, — думал Петр Эрнестович, — Сережа был нам со Златой, как сын. Мы думали, он будет иметь большую счастливую семью, а мы с ней, моей Златушкой, станем нянчить его детишек, как своих внуков. В сорок восемь лет она неожиданно родила, теперь у меня трое детей, а бедный Сережа всех потерял — обеих жен, дочь. Лиза с Тимуром уже тактично дали понять, что Русланчик и Юрик фактически не его сыновья — Лиза хочет сама заниматься мальчиками. По закону Сережа имел право не согласиться — он усыновил детей и любит, как родных. Я даже подумать не мог, что он так легко их отдаст, я готов был всеми силами помочь ему в воспитании, но он… Как он это сказал? „Что одинокий мужчина под шестьдесят с разбитым сердцем и поглощенный наукой будет делать с двумя пацанами? Конечно, о деньгах тут и речи не может быть — я всегда буду помогать им материально“. Я был потрясен этими его словами! Сказал бы он так, будь они его родными детьми?».