Из двух корыт вещи переложили в одно. Обратно Егор планировал спускаться на корыте, поэтому лыж не взял. Даже пустое корыто тянуло вниз. Подъем занял гораздо больше времени, чем спуск.

Матвей к тому времени вынес наружу все вещи и перетаскивал на твердое место.

- Это мы с тобой удачно в поход сходили! – Егор был доволен собой, разглядывая содержимое корыта.

- Как спускаться будем? – Спросил Матвей, явно рассчитывая проехаться верхом.

- На корыте и поедем. Давай его на лыжи поставим.

Они водрузили корыто на оставшуюся пару лыж. Отец направил транспорт впритык  к лыжной трассе. Матвей сел на носу. Отец оттолкнулся и запрыгнул следом. Импровизированные сани сразу набрали ход. Их мелко трясло на неровностях, морозный ветер обдувал часть лица, неприкрытую очками. Матвей никогда в жизни не испытывал такого адреналинового наслаждения. Он кричал и смеялся.

Корыто подскочило на крупной кочке и поменяло курс, направившись в сторону лыжного спуска. Егор попытался подправить траекторию телом, но было поздно, оно попало под уклон. Корыто со всего маха влетело в снег, подняв перед собой снежную волну, но не остановилось, а лишь немного замедлилось. Егор перепугался не на шутку, но, видя, что ничего страшного не произошло, успокоился. Сын захлебывался от восторга.

Лыжи они потеряли во время удара о снег. Одна лыжа катилась параллельным с ними курсом, а вторая осталась где-то в снегу. Вдруг снег на склоне тронулся. Вся масса, от вершины до основания. Матвей увидел это и замолчал. Он с тревогой посмотрел на отца.

- Все под контролем. – Неуверенно сказал Егор.

Он вынужден был обернуться назад, потому что сын с ужасом в глазах смотрел мимо него, за спину. Егор обернулся. Лавина собрала волну, которая догоняла неосторожных путников.

- Поворачивай вправо! – Крикнул Егор сыну.

Он сам выставил ногу по правому борту, чтобы заставить корыто сменить курс. Матвей сделал то же самое. Лавина приближалась с нарастающим гулом. Корыто тоже медленно, но верно уходило с траектории. Лавина оказалась быстрее. Егор схватил сына и прижал к себе. В спину ударил снежный вал и закрутил. Егор держал сына изо всех сил, боясь потерять.

Их закрутило, завертело, как в центрифуге. Через несколько секунд круговорот остановился. Егор открыл глаза. Вокруг был только снег. За шеей, во рту, под штанинами. Матвей зашевелился в руках отца.

- Отпусти меня! – Глухо, сквозь снег раздался его голос.

До Егора дошло, что он держит сына с такой силой, что может переломать тому ребра. Он отпустил Матвея, и тот сразу же куда-то исчез. Через полминуты Егор почувствовал, как его тянут за одежду. Он не стал сопротивляться.

Матвей откинул снег, и Егор увидел хмурое небо над головой.

- Мы живы? – Спросил отец и услышал свой голос, как издалека.

Матвей помог отцу сесть и вытряхнуть из ушей снег. Звук восстановился. Егор огляделся.

- Ни хрена себе, прокатились.

- Ты меня чуть не раздавил. – Сказал Матвей. – Но было весело. Страшно и весело.

Ботинки и очки яркой дорожкой стлались за ними и впереди. Лавина была не такой опасной, как выглядела. Бывшая трасса, очищенная от снега, открыла им переломанные ветром столбы, на которых крепились тросы подъемника.

- А корыто-то наше где? – Вдруг вспомнил Егор

Они завертели головами. Их корыто скатилось вниз и почти не выделялось на сером фоне снега.

- Хорошо хоть не тащить на самый верх. – Вздохнул отец.

- Не ходи, пап, я сам сбегаю.

Егор посмотрел вслед сыну, набирающему ход вниз по крутому склону, и подумал, что Матвей испытывает удовольствие от прогулок по природе, которого не испытывал никогда в жизни. Сын ловил настоящий кайф.

Глава 8

Когда были созданы первые времянки и баня, «Пересвет» отчалил на Шпицберген. Через две недели он вернулся, привезя американцев и кое-какие семена растений. Для столь сурового климата выращивание растений казалось рискованной затеей, но Бурега убедил всех, что сможет сделать теплицы, в которых можно будет выращивать отличный урожай.

За ударным трудом не заметили, как приблизилась зима. Первый снег сразу перерос в метель, парализовав всю работу. Люди попрятались в лодку и в те здания, которые успели довести до ума. Два дня завывал ветер. Метель выявила все дыры в домах, которые были просмотрены во время отделки. К счастью, мороз был не сильным, иначе непродуманная как следует система отопления могла бы подкинуть проблем. Дома, собранные из плит с аэродрома, отапливали «буржуйками», которые делали из обнаруженных во время обследования острова бочек из-под топлива. Эта находка позволила реанимировать трактор-кабелеукладчик. При помощи его пилы, приспособленной для вырезания в грунте каналов для укладки кабеля, пилили бревна.

Среди американцев оказались специалисты по срубам, которые занялись их проектировкой и изготовлением. Старый дизель молотил круглыми сутками. Благодаря его работе новые дома появлялись каждые трое суток. Снятая с корабля лебедка послужила подъемным краном. С ее помощью на сруб укладывали плиты перекрытия, а так же собирали панельные дома из этих же плит.

 Еще в самом начале освоения острова были обнаружены следы котельной. До катастрофы она топилась мазутом. Рядом с остатками ее стен обнаружилась закопанная в вечную мерзлоту бочка. Внутри нее была густая и черная, как смоль, масса жидкого топлива. Вместе со стенами, вытянувшимися своими кусками на юг, вода  унесла и стратегические запасы угля. Понадобилось несколько субботников, чтобы собрать уголь по кусочкам.

Топить мазутом дома было не с руки. Он плохо горел и не держал тепло. Уголь и дрова подходили намного лучше. Да и жило в домах не более сорока человек одновременно. Большая часть жила в подводной лодке. Смены дежурств существовали, как в прежние времена. Поэтому был некий круговорот жизни: лодка-отдых-поселок-отдых-снова лодка, и так по кругу. Поначалу жизнь в новостройках воспринималась как необходимое зло, но постепенно люди привыкали и улучшали условия своего существования. Со временем дома стали восприниматься, как гражданская жизнь после службы.

Не хватало только женщин для полноценного восприятия жизни. Именно это занимало Терехина больше всего в последнее время. Не видел он будущего у поселка без женского пола. Сейчас он больше походил на мужской монастырь с суровыми солдатскими законами и аскетизмом. Мужская энергия нередко находила выход в агрессии. Несколько раз случались такие жестокие драки, после которых пострадавших приходилось надолго убирать в санчасть, а зачинщиков отправлять на самый тяжелый труд. Виктор предвидел, что эта проблема не исчезнет сама собой. Будут и драки и убийства. Он уже видел, как пятеро темнокожих матросов с американской субмарины стараются держаться вместе. Не особо одаренные разумом парни питали к ним острое неприятие. И это при том, что известных выживших в мире людей было не более трех сотен.

Где искать женщин, а заодно и прочих выживших, Терехин не знал. Суша представлялась ему как один сплошной океан грязи. Постепенно Терехин стал готовить Татарчука к тому, чтобы устроить по льду небольшой поход на материк. Единственной проблемой было отсутствие нормальной зимней одежды, без которой поход был невозможен.

Где и как искать людей, мнения расходились. Кто-то считал, что необходимо направляться к большим городам, потому что на их останках еще можно было хоть как-то прокормиться. Другие считали, что все города на дне, и искать там людей бесполезно. Практичнее попытаться найти их в горах. Только там имелась хоть какая-то защита от ветра и воды. Проверить оба предположения можно было только на практике. Татарчук отдал приказ продумать маршрут, как следует подготовиться, чтобы к следующей зиме быть во всеоружии. А пока дел в строящемся поселении было невпроворот даже для холостяцкого коллектива.

Меняющийся климат привел к одному неожиданному фактору. Зима оказалась не такой суровой, как все ждали. Атмосфера, закрытая от солнца, равномерно распределяла температуру по всей планете. Снега было много, были ветра, но неистовых морозов под пятьдесят не было. Тем не менее, мелководные озера лед сковал почти до дна. Жители поселка вырубали лунки и собирали идущую на кислород рыбу.