– Нет? – удивился капраз. – С Иваном опять?

– Один лечу, правда, тот, кто собирается со мной, ещё об этом не знает, – проговорился Прометей.

– Это как так? Наобещал, а потом передумал?

– Нет, капраз, не так, сами всё узнаете, когда улечу. И пожалуйста, никому не говорите, что я у вас был, – Прометей закинул по бурдюку на каждое плечо и умоляюще посмотрел на капраза.

– Эх, чует моё сердце, дурная затея, и начинается по-дурному.

– Всё будет хорошо, капраз. Рискую только я один.

– Ладно, иди уже, воздухоплаватель, – Борис напутственно похлопал Прометея по спине. – Если найдёшь людей и поймёшь, что они могут представлять для нас опасность, не сообщай им, где мы селимся.

– Разумеется, капраз.

Под тяжкой ношей, переставляя ноги по раскисшей дороге, Прометею пришлось пройти мимо дома, где жила семья Марии. Он украдкой бросил взгляд на окна и облегчённо вздохнул. Кажется, его не заметили. Прометей выдохнул, распрямил спину и зашагал веселее, когда дом отчаянной шантажистки скрылся за другими домами. Прошёл мимо родительского. Мать копалась во дворе. Прометей не стал её окликать, впереди было ещё много работы и стоило её закончить до времени отлёта. Он собирался навестить их вечером. Ночевать же он собирался подле шара, опасаясь провокаций.

Каково же было его удивление, когда из его сарая выпорхнули подруги Марии, Вера и Селена.

– Вы что там делали? Ну-ка, стоять! Не дай бог к шару прикасались, я вам ноги повыдергаю!

Прометей бросился в сарай и сразу же осмотрел шар. На первый взгляд он был не тронут. И тут его осенило, что подруги приходили совсем не за этим. Наверняка, Мария выдумала для них историю, про Прометея-насильника и отправила собирать доказательства, которые сама и припрятала. Прометей выскочил из сарая. Девушки, стояли в сторонке, и когда он показал им кулак, звонко рассмеялись и пустились бегом наутёк.

Теперь он боялся, что и ужин с родителями может не состояться. Что творилось в голове юной взбалмошной девицы, он не знал, и потому боялся. Прометей ещё раз проверил ткань шара. Она была цела, горелка на месте, корзина на первый взгляд тоже нетронута. Наскоро перекусив, он приступил к последним приготовлениям.

Вечерело. Солнце почти скрылось за горизонтом. Сквозь темнеющую синь неба проступили первые звёзды. Воздух посвежел. Изо рта при дыхании вырывался пар. Прометей раздумывал, идти ему к родителям, или остаться охранять своё добро. Его сомнения разрешили сами родители, которые пришли с ужином.

– Я не мог оставить шар, уж простите непутёвого сына, – он обнял мать и поздоровался за руку с отцом. – Народ чего-то злится, боюсь, порежут.

– Слыхали мы разговоры про тебя и про изобретение твоё. Всякое говорят, и не только плохое. Одни одичать боятся, другим поперёк горла всё, что они неспособны понять. Помнишь, первый капраз говорил, что так и будет. Вначале мы потеряем всё, что имели, и дети наши, не знающие другой жизни, будут пытаться жить с тем, что есть, на что им хватит разума и умений, и это будет откат к прошлому. Привыкнут жить просто, и любое новое будут принимать не сразу. Так было и раньше, до катастрофы.

– Спасибо, пап, за поддержку. Мне тесно в посёлке, скорее хочу оторваться от земли и вдохнуть полной грудью. Устал я от непонимания.

– Жениться тебе надо, чтобы желание было среди людей находиться, – в сотый раз за последнее время посоветовала мать.

– Я не против, но пока не нашёл себе пару.

– И не ищи, пока не перебесишься, – посоветовал отец – а то внуков повесишь нам с матерью на шею. – Он хохотнул.

Супруга укоризненно посмотрела на него.

– Ничего, если даже и так, и то счастье.

Родители просидели в сарае около двух часов. Прометей несколько раз подогревал воду, чтобы заварить чай. Напоследок мать всплакнула и обняла сына. Отец приобнял обоих и так они простояли минуту, словно давали сыну своё благословение. Прометей даже ощутил, что любовь родителей похожа на оберег от всех несчастий, что могут ждать его на пути.

Как только он попрощался с родителями, и они отошли от сарая на пару десятков шагов, из тьмы раздался знакомый голос.

– Как долго они у тебя засиделись.

Прометей вздрогнул. Оказывается, Мария шпионила за ним всё время.

– Это же мои родители, – ответил он ей и, не приглашая войти, зашёл в сарай.

– Сердишься на меня? – Мария зашла следом. – Зря. Нам надо убрать этот барьер, чтобы путешествие не стало испытанием нервов.

– Каким образом? – поинтересовался Прометей.

– Тебе надо простить меня, искренне, за то, что я навязалась. Понимаешь, я чувствую, что мне это нужно. Это моё. Я должна лететь. Тебе трудно в это поверить, я же молодая и глупая на твой взгляд, но я быстро учусь и хорошо ориентируюсь в сложных ситуациях.

– Я заметил. Ты мастер интриг. Кстати, подруги твои, кажется, не нашли то, что искали.

Мария сделала хитрый взгляд.

– Ты сам нашёл?

– Да.

– Чёрт! Как же?

– Кроме нас, в сарае находился ещё один человек, о котором ты не знала. Он всё видел.

– Иван?

– Да.

– А-а-а! – Мария топнула. – Теперь он Анхелике своей проболтался.

– Конечно. Такое в себе не удержишь.

– Теперь у меня нет пути назад, лечу с тобой или без тебя, – Мария усмехнулась, дав понять, что ситуация её беспокоит не так серьёзно. – Мы летим на рассвете?

– Да, ветер в это время будет дуть в нужную нам сторону.

– Хорошо, – Мария зевнула. – Я лягу спать в корзину, чтобы ты не улетел без меня.

– Я и так без тебя не улечу.

– Верю, верю, но спать лягу в корзине.

Корзина стояла на платформе, которую должна была тянуть упряжка оленей. Прометей помог девушке забраться в неё. Мария свернулась на дне калачиком, подложив под голову мешок с сушёной рыбой. Прометею подумалось, что из девушки могла бы получиться хорошая путешественница, если бы не её страсть добиваться всего любой ценой. Жажда именно того результата, которого она ждала, делал её мышление слишком негибким, что в некоторых случаях было смертельно опасным.

Прометей улёгся на ворох душистого сена. Организм, уставший от переживаний последних дней, вдруг успокоился и позволил ему поспать, чтобы набраться сил. Проснулся он как раз перед рассветом.

Лёгкий нервный озноб появился почти сразу же после подъёма. Так бывает, когда у самой черты невозврата начинают одолевать сомнения и предчувствия. Прометей заварил два «чая». Подождал, когда они настоятся, после чего перелил один из них в бочонок, служащий термосом. Накрыл на стол лёгкий завтрак – серьёзный он бы не одолел из-за отсутствия аппетита, и разбудил Марию.

– Путешественница, вставай, пора завтракать.

Девушка проснулась мгновенно. Корзина зашаталась и из неё почти сразу же появилась заспанное лицо.

– Иду, – девушка перелезла через край, спрыгнула на пол и подошла к столу. – Чего-то волнуюсь.

– Не передумала? – с надеждой спросил Прометей.

– Чего захотел? Передумала? Нет! Ни в коем разе, лечу с тобой, как и собиралась.

Она присела, обхватила кружку с чаем двумя руками и подула в неё. Отпила глоток, поставила на стол и потянулась за едой.

– А чего так жёстко? – спросила она, гоняя по рту кусок вяленой оленины.

– Для долгого хранения. Чем суше и жёстче, тем дольше хранится. Ничего, скоро ты и этому будешь рада. Обычно в дороге еду приходится здорово экономить.

– Опять пугаешь? Я не из тех, кто боится.

– Не пугаю, просто говорю, что нас ждёт.

– А что ещё нас ждёт?

– Ветра, дожди, грозы, горы в тумане, разреженный воздух.

– Кроме последнего, всё остальное есть и на земле. Я готова.

Прометей пожал плечами.

– Тогда в путь.

Жители посёлка в то утро видели, как на фоне тёмного неба появился огонь, устремившийся ввысь. Он пролетел вдоль линии берега, набирая высоту, и вскоре скрылся в низко висящих облаках.

Глава 10