— Ты серьезно? Да она не будет ни с кем из нас, даже если мы во всем мире останемся одни.

— Задолбал ты нас Глеб своими отговорками. Иди уже с миром. — Мне захотелось дать ему пинка.

Мы пошли с Борисом дальше и долго не оборачивались, а когда посмотрели назад, Глеба не было видно.

— Смелый. — Произнес Борис уважительно.

— Не то слово. — Согласился я с ним.

Вскоре мы подошли к зеркалу, в котором отражался только я. Я пожал Борису руку.

— До скорой встречи.

— Если вдруг… был рад знакомству. — Борис потряс мою руку.

Он пошел вперед и, не оборачиваясь миновал барьер. Я смотрел некоторое время ему в спину, затем развернулся и пошел искать свои косички. Найти их было не тяжело. Всю дорогу я видел свое отражение по правую руку. А когда оно начало блекнуть я разглядел оставленный знак.

Во мне не было той уверенности, в которой я пытался убедить своих друзей. Я не знал, правильно ли мы поступили, или же поторопились, не обдумав другие варианты. Голос разума, как всегда, спорил в голове с интуицией, и каждая из сторон по очереди одерживала победы, вызывая у меня замешательство.

Я не ощутил место, которое являлось барьером. Возможно, его и не было вовсе, когда рядом никто не стоял. Идти в одиночестве было легче, но не так весело. Пейзаж менялся на глазах, будто я несся семимильным шагами, минуя природные зоны за сотню шагов каждую. Началось редколесье, воздух увлажнился, и стало не так жарко.

Мне не давала покоя мысль о том, куда я иду, в чем сакральная идея этих зеркал, разделяющих нашу компанию. Наверное, нам надо было найти свой путь, используя только свои способности. Вот куда и зачем вел этот путь, я никак не мог определиться.

Редколесье сменилось настоящим лесом. Я вошел под сень сомкнувшихся над головой крон деревьев. Воздух стал прохладнее и свежее, но идти стало намного сложнее. Дорогу преграждал валежник, кустарники и даже крики животных, от которых стоило держаться подальше.

Я все ждал появления подсказки, ожидая снова упереться в зеркало и перед ним решить, что делать дальше. Но оно все не появлялось. Я кое-как выбрался из леса и попал в зону тундровой лесостепи. Становилось все холоднее. Умный комбинезон уже не спасал от пронизывающего ветра и полчищ комаров, увязавшихся за мною. Мне стало интересно узнать, как со своими проблемами разбираются мои товарищи. Я решил, что их положение еще хуже моего. Ведь им так не хватало моей решительности.

Начались болота, обходить которые становилось тяжелее с каждым шагом. Я пер напролом, пока не понял, что пути вперед нет, как и назад. Меня окружала темная жижа с редкими островками зелени. Я серьезно встрял. Мелкие гудящие твари лезли в глаза, нос, рот и уши, не давая собраться с мыслями. Одно я понял точно, где-то по пути, переживая за друзей, я прошляпил свой шанс.

Я сел на корточки и прикрылся руками. Вода достала мне до пояса. Кажется, опора, на которой я стоял, медленно уходила вниз. Мне стало страшно и горько от собственной самонадеянности и слепоты. Я мысленно прошел путь в обратную сторону, чтобы вспомнить, где мог просмотреть подсказку.

Так и дошел до самых зеркал в степи, ни разу не зацепившись по пути ни за одну из подсказок. Я ведь ждал чего-то подобного зеркалам по дороге, игнорируя размышления. Что ж, теперь у меня было несколько минут, судя по скорости, с которой я уходил в болотную жижу. Я начал разговаривать сам с собой вслух:

— Итак, мы встретили зеркала, пройти сквозь которые мог только человек, который в них не отражался. Почему? Это точно подсказка, твой путь тот, в котором ты не отражаешься. Нет, как-то слишком эзотерично. Ты не видишь себя в отражении потому что… потому что. — Я задумался над этой причиной. В голову не лезло ни одно внятное предположение. — Тот путь верный, на котором для тебя нет барьеров. — Внезапным озарением блеснула мысль.

Меня подхватила невидимая сила и выбросила вместе с литрами черной жижи прямо на камни, перед прудом с водопадом. Первым делом я увидел взволнованные глаза Эрлы, а затем услышал за спиной радостные возгласы Глеба и Бориса. Удивительно, но они справились раньше меня.

— Заждались? — Спросил я спокойно, будто изначально собирался пробыть на этом круге дольше всех. — Ходил по вашим следам, чтобы проверить, перенеслись вы или нет.

Компания разразилась хохотом, снимая с помощью него нервное напряжение. Глядя на них, из меня тоже полез истеричный смех, избавляющий от пережитого страха.

«Жорж»

— Так-так, села муха на пятак. — Я пытался собрать в своем воображении все необходимые качества, которые привели бы нас именно к тому иномирцу, проступки которого бесспорно очевидны.

Пословицы и прибаутки, произносимые мною как бы фоном, помогали мне войти в состояние легкого транса, в котором мысль работала очень продуктивно. Я остановился на варианте бродящего по мирам цирка, управляемого единственным иномирцем. Все остальные члены его преступной коммуны являлись подневольными работниками, либо узниками, на которых держался «вау-эффект» предприятия.

— Чего мне не хватает в этом раскладе, так это окончательного мотива для создания подобного дела. — Пожаловался я, чувствуя незавершенность идеи. — Деньги иномирцу не нужны. Неужели он стал бы мучить людей ради аплодисментов?

— Почему бы и нет? — Удивилась Ляля. — Многие люди, склонные ценить публичный успех, радуются аплодисментам не меньше, чем высоким гонорарам. Я представляю, как хозяин цирка украдкой наблюдает за реакцией зрителей, когда на арену выходят удивительные существа.

— Почему украдкой? Он может сидеть и среди зрителей и купаться в их чувствах. — Предположил змей. — Он своеобразный вид маньяка, получающего удовольствие от реакции благодарных зрителей.

— Также это могло быть единственным делом, которое он умеет делать. Потомственный циркач, к примеру. — Ляля придумала еще один вариант.

— Либо он жертва неудачной любви. — Нашел и я свой вариант. — Шерше ля фам. Его бросила жена и ушла с другим иномирцем. С тех пор он мстит ей, пытаясь доказать, что цирк будет процветать и без нее.

— Жорж, умоляю, — скривилась Ляля, — ты что, смотрел дамские сериалы из моего мира?

— Нет, не смотрел. Там все артисты на одну мор… лицо. Я теряюсь, кто там кому доводится.

— Посмотрите-ка на него, — усмехнулась язвительно Ляля, — представитель вида с ярким разнообразием лиц. Вот уж у кого все лица одинаковые, так это у вас. У нас хоть окрас меняется, а у вас все какие-то светло-коричневые.

— Поверь, есть и другие цвета, например, темно-коричневые, но они в маминых сериалах не снимаются.

— Помилуй меня дух леса, какое разнообразие.

— Друзья, мы немного отвлеклись. — Остановил нашу пикировку Антош. — Думаю, стоит остановиться на варианте, в котором плохой иномирец ворует людей из миров и показывает их своим землякам. Мотивация его поступка, в этом случае, вторична. Мы же не собираемся лезть ему в душу, искать причины его сомнительного выбора. Пусть сам в себе разбирается.

— Ладно, я понял тебя Антош. — Я прижал к себе Лялю, чтобы Антош скрутил нас плотнее. Кошка демонстративно задрала подбородок, спровоцировав меня поцеловать ее резким рывком. — Я готов показать вам представление.

Через мгновение мы оказались в дурно пахнущем сумрачном помещении из рядов железных клеток. Присмотревшись, я увидел в нем людей из разных миров, содержащихся, как обычные цирковые животные. Совсем рядом, за брезентовой стенкой грохотал оркестр, доносились команды дрессировщика и щелканья его кнута.

— Привет! — Поздоровался я с ящероподобным человеком, грустно прикорнувшим возле решетки.

Тот поднял на меня желтые глаза со щелками зрачков и ничего не сказал.

— Мы ваши друзья и пришли, чтобы освободить вас. — Пообещал я ему.

Только в этом момент до меня дошло, что освобождение возможно через тюрьму Транзабара. Ящер встрепенулся и посмотрел на нас внимательнее.