— С какой стати? Пусть папаша сам разбирается. Это его игры в любовь. — Презрительно фыркнув, отстранилась. — Я — всего лишь я. Такая, какая есть. У меня есть своя голова на плечах, и она чётко советует наблюдать за всем со стороны. Без того забот предостаточно, чтобы ещё возлагать на себя неприятную миссию оповещения о родстве, наличия которого не просила.

— Леся, но ты же понимаешь, что твоя мама не смогла бы предоставить следующего потомка Херону, если бы…

— Этот долг утопил маму в жалости и страданиях. Ты понимаешь?! — Слёзы, на этот раз злые, брызнули их глаз. — Откуда мне знать, что Тиа умирала не с ненавистью к ребёнку, которого родить её обязало благополучие нижнемирийцев!? Да откуда мне знать, с какими мыслями она покидала своего возлюбленного и его, заметь — уже беременную, жену!?

— Мне жаль…

— А мне не только жаль, — огрызнулась я. — Но я встречусь с мужчиной, который всё это время был моим отцом, и выслушаю его! Мне жизненно необходимо знать, что родная мать меня не ненавидела! И… и доказать Михаэлю, что никто другой его место никогда не займёт в моём сердце, потому что только его я считаю своим папой!

— Ты слишком импульсивна… Кристол, если узнает о тебе…

— Не узнает! По крайней мере, не от меня! Мне не нужно это родство, — натурально зашипела на женщину, понижая громкость голоса.

— Это было бы выгодно. Ты стала бы свободной от притязаний Херона и угроз Цароса.

Сухо расхохотавшись, улыбнулась:

— Не смеши меня. Короли, правители, императоры, президенты… и их семьи — самые настоящие заложники статуса и собственной значимости. Чем — чем, а выгодой подобного характера меня не подкупить!

Хуг растянула губы в печальной улыбке и приобняла меня за плечи.

— Идём, моя разумница. Твоих подруг посадила кушать. Тебе тоже не помешает. Я пока расстелю вам диван. Придётся применять магию растяжения.

Я только кивнула, быстро приходя в себя от молчаливой поддержки троллихи, и послушно двинулась за названной тётушкой.

«Кто напуган — наполовину побит!»

*Александр Васильевич Суворов*

Едва солнце встало, я открыла глаза и поняла, что утро вовсе не мудреней вчерашнего вечера. Полученная информация по — прежнему действует удушающе на сознание, и мне никуда от этого чувства не деться ни сейчас, ни потом.

«Смириться, принять к сведенью и готовиться! Знанием, что тайное становится явным, мой менталитет пропитан с пелёнок. Я буду конкретной дурой, если не предприму хотя бы какие — то меры защиты для сохранения собственной свободы!»

С таким решительным настроем устроила общественную побудку и дружным маршем повела заспанных девчонок обратно в академию.

Сегодня был мой первый день в качестве настоящей адептки! Нужно срочно привести себя в порядок и топать на подвиги знаний!

Наверное, если бы не идущая рядом сестра, старшая от меня на какие-то два месяца, возможно, я смогла бы насладиться новым статусом. Однако избранное мной молчание червоточиной выедало совесть.

«Она воспримет моё молчание, как предательство… Не простит… будет обижаться. Одно меня выручит — я дала магическую клятву… Ой!» — От раздумий пришла в себя, когда мы уже заканчивали завтракать, сидя в столовой.

Девочки весело переговаривались о предстоящем спаренном занятии боевых искусств, которое было у первокурсников чуть ли не каждый день.

Резко повернувшись к Тати, дёргано улыбнулась.

Я не собиралась говорить, но и не рассказывать — это подло.

«Ещё подумает, что я сдружилась с ней ради своей выгоды! Не надо мне такого… Хватит и того, что вчера девочки долго в себя прийти не могли, когда Хуг поздравила меня с тем, что я остаюсь в Академии учиться, едва мы переступили порог её библиотеки!»

— Девочки, я хотела с вами поговорить вот о чём, — начала, осторожно подбирая слова.

Откат откатом, а проверять его силу из-за нарушения клятвы не особо хочется.

— Что такое? — Маришка участливо улыбнулась.

— Ты влюбилась? — Ляпнула Ася, что ни попадя.

Лишь махнув на неё рукой, снова посмотрела на принцессу.

— Я вам вчера уже говорила — моя принадлежность к этому миру такая же новость для меня, как и для вас.

Тати кивнула, встревоженно хмуря брови.

— Я жила в семье… и подумать не могла, что мои родители — это не мои родители вовсе.

— Подожди, Олеся, — с жалостью в глазах погладила Маринка меня по плечу. — Почему сразу не твои? Нам, например, ректор сказал, что наши родители — самые настоящие. И что для них «семья» первичнее и дороже благополучия целого государства!

— Вообще-то, — встряла Ася, — он это сказал не с таким выражением. Он осуждал наших родителей.

Махнув ладошкой снова, дождалась тишины.

— Я знаю, кто мои родители. И они не те, что воспитали меня. — Девочки выпучили глаза. — Не могу сказать их имён… как и силы, которой они обладали… или обладают. Вчера меня связали клятвой. Но даже не это — главная причина.

Татиана Тартис задумчиво нахмурилась, а потом предположила:

— Ты не желаешь этого родства?

— Да. Не желаю… — упрямо глядя девушке в глаза, уточнила. — Не со всеми родственниками! Например, с сестрой я очень хотела бы подружиться.

Мыслительный процесс разрывал девушке мозг. Это было видно по глазам принцессы, однако дальше в своих признаниях я побоялась углубляться.

«Когда придёт время, и Тати узнает, она вспомнит мои слова. Она примет причину, из-за которой я до конца не смогла быть с ней откровенна… надеюсь, ненависть и обида пролетит мимо нас с Тией. Мы не виноваты, что Кристол так перекрутил наши судьбы».

— Я тебя поняла, — кивнула Тартис, печально изогнув ровные брови. — Если хочешь, могу попросить отца, чтобы он решил вопрос с твоей опекой. До двадцати трёх лет нам ещё далеко…

Я напряглась.

— Разве мы сейчас находимся не под опекой Академии?

— Под опекой, — глаза Тати хитро блеснули. — Но по выпуску отсюда нам с тобой ещё не будет двадцати трёх. Это я ещё не говорю, что девушки редко доучиваются до пятого курса. Слишком много богатых женихов вокруг. Вторые и третьи дочери так и вовсе в академии выгодную партию ищут, чем знания. Магистры призваны тянуть лишь наследников древней крови.

— То есть, — Марина даже подскочила на мягком стуле, отрываясь от поедания песочных корзиночек с кремом и повидлом, — мне не обязательно тут пять лет учиться? А Аське — да!?

— Угомонись, — призвала девушку к спокойствию, перехватывая пирожное и кладя его с сожалением на тарелку. — Тебя тянуть буду я. Ты, что ли, в гарем захотела? А то, смотри, — зыркнув в сторону мрачного принца Цароса, который сегодня не допекал нас своей драконьей персоной, фыркнула, — на отбор загреметь — раз плюнуть.

Карпенко поморщилась, давая своеобразный ответ.

— Вот и отлично! — Подвела итог Ася, сглотнувшая слюну. Сладкое Краско не ела. Под стать своей фамилии, девушка берегла фигуру. Даже по утрам бегала, что сейчас играло в пользу болезных первокурсников.

— Идём, — поднялась первой принцесса. — До боёвки пять минут.

Марина застонала, тут же пожалев о своём аппетите.

Появились на полигоне мы как раз вовремя.

Магистр Бард шагал нам навстречу, вырулив из одного из коридоров живой изгороди, ведущей куда-то в тёмный лабиринт.

Махнув рукой, дядька проорал:

— Чего встали?! Вперёд! Царёва — со мной в пару.

Секунда, и вот мы уже идём парами в широком проходе лабиринта, как это было с профессором по уходу за магическими существами.

Шагая рядом с магистром техники боя, ловила на себе его взгляды. Создавалось ощущение, что мужчина хочет что-то спросить, однако это что-то его останавливает.

«Опять мне первой инициативу проявлять?»

— Разрешите обратиться?

— Хмм… ну, обратись.

— Куда мы идём, сэр?

Уголки губ преподавателя дрогнули, но улыбка так и не появилась.

— На новый полигон. Только вчера закончили. Давно просил у ректора Бусана.