Йети старалась двигаться, как могла медленно, тем не менее, пытавшийся не отстать от нее Сергей устал и запыхался. Он обрадовался, когда великанша внезапно остановилась у скалы, из которой бил горячий ключ. Бежали минуты, а она стояла неподвижно, как статуя. Сергей подождал, потом опустился на широкий плоский камень и подставил ладонь под теплую струю воды, над которой поднимался молочно-белый пар. Йети все не двигалась, тогда он, прислонившись спиной к скале, закрыл глаза и прислушался к рождавшимся в мозгу мыслям.

«Предприимчивый Самсонов привез на это горное плато великое множество своих людей, но среди них нет носителей bacteria sapiens — все, кто оставался в совхозе, кроме малышки Шабны, были перебиты. Однако я чувствую, что тот, кто стал для них теперь главным звеном должен быть здесь — ведь именно отсюда начал расширяться континуум. Я должен его вычислить».

Легкий шорох заставил Сергея открыть глаза, он резко обернулся и на миг замер, потрясенный взглядом, устремленным на него с лица, напоминавшего уродливую маску. Лица? Нет, это был не человек — синий олень стоял рядом с ним и легонько постукивал по земле копытом. Самки йети нигде не было — неужели она могла так неслышно уйти? А синий олень стоял и смотрел.

«Я понял — вода Страны Синего Оленя! Именно она поможет им замкнуть континуум, я должен…»

Выстрелы и крики прервали течение его мыслей. Сергей не сразу осознал, где стреляют, а когда понял, то со всех ног кинулся туда, откуда доносился шум, — в сторону экспериментальной базы. Воздуха не хватало, дыхание рвало грудь, а синий олень легко бежал рядом, словно подбадривая запыхавшегося человека.

Дверь экспериментального корпуса была распахнута настежь. Навстречу Сергею мчался обрадованный Леуш.

— Сергей Эрнестович, вы спаслись! А я нашел в кустах ваше пальто и решил, что вы погибли! — то ли пережитое волнение сказалось, то ли от радости, но он утратил всю свою прежнюю респектабельность и теперь, торопясь за бегущим по коридору Сергеем, а потом, поднимаясь следом за ним по лестнице, строчил, словно из пулемета: — Я сразу же вызвал людей, мы искали вас, а нашли девочку, представляете? Ее схватило какое-то чудовище, но господин Самсонов его застрелил.

Похолодев от ужаса, Сергей вбежал в свой бывший кабинет и бросился в смежную лабораторию, откуда доносился отчаянный плач маленькой Шабны.

— Вацако! — захлебываясь слезами, кричала она. — Вацако! Пустите! Вы плохие, плохие!

Возле широкого стола спиной к двери столпились люди. Внезапно, вырвавшись из рук державшего ее мужчины, Шабна растолкала стоявших, кинулась к столу и приникла к груди истекавшего кровью мутанта.

— Господин Самсонов, — радостно крикнул вбежавший Леуш, — Сергей Эрнестович нашелся, живой!

Стоявший у стола человек с пистолетом в руке обернулся, и Сергей застыл на месте.

«Этого не может быть, Юрий давно мертв!»

Человек отшвырнул пистолет, шагнул навстречу Сергею и протянул к нему руки.

— Дядя Сережа, ты жив, какое счастье! Не удивляйся, это действительно я. Я все тебе объясню, я…

Отстранив его, Сергей подошел к столу, на котором умирал Вацако. Серебряный глаз мутанта в последний раз блеснул в его сторону.

«Прощай, я умираю, я больше не в силах тебя защищать. Ты остаешься один, теперь…»

Мысль прервалась, Вацако умер. Сергей мутными глазами смотрел на мертвое тело, и в голове его медленно поднималась знакомая давящая боль. Мелькнула горькая мысль:

«Так значит, Самсонов — Юрий. Юрий теперь — их главное звено. Прав был Вацако — они используют тех, кто… А мне уже не успеть».

Мозг разорвала молния, он упал навзничь, и в последние мгновения своей жизни слышал, как окружающие кричали и суетились, как плакала маленькая Шабна, как звал его Юрий:

— Дядя Сережа, не умирай! Пожалуйста! Мне еще столько нужно тебе сказать!

Наконец, поняв, что ни искусственное дыхание, ни массаж сердца не оживят профессора Муромцева, люди начали стаскивать с голов вязаные шапки.

Когда тело Сергея привезли в село, уже сгущались вечерние сумерки. Шабна, вконец обессиленная плачем, уснула в машине. Самсонов сам отнес ее на руках в дом Халиды и поручил заботам женщин. Рабочие, обсуждая случившееся, взахлеб пересказывали друг другу обраставшую невероятными подробностями историю о чудовище, найденной девочке и внезапно умершем профессоре. На небольшом пригорке у дороги, сливаясь цветом с бирюзой неба, стоял синий олень с человечьим лицом и бил копытом, но люди уже привыкли к нему и не обращали на него внимания.

Коротко о себе:

по чётным — умница…,

по нечётным — красавица)))

— Царёва! Леська! Мы тут… скорей к нам!

Оглядевшись, наконец, увидела девчонок, с которыми недавно познакомилась, поступив на юридический факультет.

Когда Маринка предложила отпраздновать начало учебной жизни, я сначала отмахнулась — «отчим» вернулся из недлительного заключения, сроком в пятнадцать суток, и провоцировать его на ещё одно попадание туда у меня не было никакого желания, однако «праздник» родительница сама устроила, пригласив с десяток друзей этого хера.

Свалить с трёхкомнатной квартиры — самая здравая мысль, посетившая меня на сегодняшний вечер. Ощущение, что мой первый разряд по боксу не поможет, если мамин хахаль воспользуется помощью товарищей, было слишком стойким. Я не стала рисковать. Тем более что заселение в общежитие уже завтра…

«А они пусть живут… пока я в права наследования не вступлю. Как же я её ненавижу! Настолько безбожно эксплуатировать моё наследство…» — скрипнув зубами, скинула с головы капюшон лёгкой мастерки.

В клубе стояла невероятная жара.

Жар от танцующих тел проникал в лёгкие, бросая в пот, круче чем на ринге, навевая на меня тоскливые воспоминания.

Папа… кандидат в мастера спорта, мой личный тренер и настоящий друг… ровно год, как он пропал без вести.

Я места себе не находила! Облазила везде, где только нога тренера спортивной школы ни ступала! И никакого толку!

А потом повылазили эти коллекторы.

Мама кричала и плакала, доказывая, что ни о каких долгах знать не знала, да разве этим мордоворотам её оправдания интересны?! Хорошо, что бить двух женщин сразу не стали. Дали нам неделю на решение проблемы.

Когда на нашем пороге появился дядя Лёня, весь такой в сияющих доспехах, представившийся другом отца, большая часть недели пролетела, и мама находилась уже в полуобморочном состоянии. Она не привыкла решать проблемы, и это жуткое жизненное стечение обстоятельств грозилось уничтожить её полностью. В свои шестнадцать лет я понимала, что можно разменять квартиры, распродать дорогущие украшения, да шубы родительницы, а она только на слёзы была способна!

«Бесит!»

Не удивительно, что помощь Леонида Владимировича, вполне себе молодого мужика, маман восприняла, как должное. О том, что они сойдутся через месяц, я даже подумать не могла!

«Разве так долги отдают!?» — Вопрошала, таращась на летающую в облаках мать, прихорашивающуюся перед свиданием.

«Ты ничего не понимаешь!» — Был единственный ответ.

Конечно, мне было шестнадцать лет. Что там я могла понимать по мнению сорокалетней красотки?!

Понимать я начала чуть позже… когда Лёня переехал к нам.