– Ого, ты оставишь управление шаром на меня? – заранее испугался Иван.

– А ты думал, я вообще не буду спать?

– Честно говоря, я не думал об этом до сего момента, – Иван почесал затылок. – Верно, тебе же надо будет спать.

– Не бойся, ничего страшного внезапно не произойдёт. Если вдруг гроза или смена ветра, ты заметишь.

– Ладно, буду смотреть в оба, если не усну. У меня были большие планы на это путешествие, хотел отоспаться, а то Катюха у нас горластая родилась, не то, что двойня.

– Отсыпайся сколько хочешь, – усмехнулся Прометей.

Иван налил себе чая и вприхлебку с корками сушёного хлеба, называемого печеньем, быстро осушил кружку. Он согрелся, и его сразу же потянуло в сон. Места для полноценного сна в корзине не было. Спасть можно было либо привалившись спиной к куче припасов, либо улёгшись на дно корзины, выгнувшись по стенам. Иван выбрал первый вариант, укрылся с головой оленьей шкурой и сразу же уснул.

Внутренние часы, как и мочевой пузырь, сигнализировали о том, что пора бы уже проснуться. Иван с трудом открыл глаза и стянул я себя шкуру. Вечерело. Закатные отблески играли на ободе шара, на металлической поверхности горелки. Прометей тоже спал, неловко опёршись о коробки. Он ещё держал в руке перо и лежал щекой на листке бумаги с рисунками, символами и текстом. Иван решил, что напарник уснул прямо во время работы. Будить он его не собирался, проникнувшись жалостью к неутомимому исследователю.

Оправился Иван в железный горшок, который и был взят для этих целей. Он брезгливо поднял его вместе с содержимым, чтобы выплеснуть через край и остолбенел. Поверхность океана находилась всего в полусотне метров под ними и приближалась.

Глава 13

«Север» без палубной надстройки выглядел как огромная лодка, перенёсшая катастрофу. Могучие борта, созданные, чтобы противостоять льду, превратились в отбитое «корыто», с многочисленными вмятинами и загнутыми внутрь краями. Если бы кто из членов команды смог оценить теперешний вид некогда могучего ледокола со стороны, то наверняка удивился бы тому, как кораблю удалось не уйти под воду под массой льда.

На судне не осталось ничего из принимающе-передающей аппаратуры, всё снесено льдинами в океан. Корабль был глух и нем, и никто не знал, что творится за линией горизонта. Всё, что было у людей, это телефоны и планшеты, оказавшиеся полезными только в одном случае – с их помощью можно было определить настоящее положение судна по координатам GPS. «Север» дрейфовал в районе полюса, опасаясь выходить из зоны «покоя».

Спустя неделю после начала катастрофы началось внезапное снижение уровня воды. Буквально перед этим было замечено резкое изменение небесного света. Буквально в одну секунду тон его сменился с тёплого жёлтого на холодный голубой. Многим он показался более естественным. А затем вода начала уходить. Судно потянуло течением на юг.

Капитан к тому времени ещё находился в промежуточном состоянии между жизнью и смертью, и вопрос дальнейших действий решался коллективно. После некоторого шума и гама, сопутствующего горстке людей, лишённой явного лидера, было решено идти против течения и, как и прежде, держаться у полюса.

Приборов, фиксирующих глубину, не было, поэтому падение уровня оценивали на глазок, по любому участку суши, появляющемуся из воды. Так как судно всё равно находилось в движении, направляемое по стрелкам компаса на телефонном экране, то и ориентиры оказывались разными. Природа сполна преподносила сюрпризы.

На второй день после начала падения уровня воды судно прошло мимо небольшого скалистого острова. Некоторые, увидев в этом благоприятный знак, попросили команду, управляющую судном, задержаться у этих камней, что чуть было не привело к трагическому исходу. Уровень воды опускался так стремительно, что через несколько часов это был уже не остров, а огромная скала, возвышающаяся над судном.

Перепечка, как самый смышлёный в управлении ледоколом, поспешил увести его подальше, и оказался прав. Через пару часов на месте стоянки ледокола из воды проступили острые камни.

– Я даже боюсь представить, что происходит в нижних широтах, – сокрушался Спанидис, находясь среди коллег. – Это наводнение, сравнимое с библейским. Всё, что не уничтожил ураган, будет смыто водой, огромной волной цунами.

– Вы, возможно, преувеличиваете, Джим, – засомневался кто-то из журналистов.

– Отнюдь. Заметьте, мы находимся почти на географическом северном полюсе и что мы видим? – Джим обвёл присутствующих взглядом и сразу же ответил сам себе. – Мы видим выступающие из воды скалы, под сотни метров, – его глаза горели, как при высокой температуре.

– И? – не удержались те, кто ещё не понял, куда клонит их матёрый коллега.

– Их не должно быть видно. Они всегда находились под водой и льдом.

– Вы хотите сказать, что воды ушло гораздо больше, чем её было до этого?

– Да, я хочу сказать, что уровень океана упал, и очень сильно.

– А куда же девалась остальная вода? Её что, выдуло в космос, или она ушла сквозь землю? – поддел Спанидиса журналист Ричард Уолкер из британской научной газеты, не раз выступавший его оппонентом на разных шоу.

– Она накрыла материки, понимаете? Её выдуло на сушу, обмелив океаны. По этим признакам я считаю, что ураган закончился и теперь водные массы хотят прийти в равновесие.

– Джим, вы всегда были мастером выдумывать разные теории, исходя из одного факта, – не унимался Уолкер. – Что, если эти скалы были здесь всегда? Разве вы помните все торчащие из океана камни?

– Нет, не помню, и мой телефон не помнит этого. Он показывает абсолютно чистые ледяные просторы в этом месте, – Спанидис вынул телефон, включил его и показал его экран всем присутствующим. На нём не было видно ничего, кроме белого экрана.

– Так это могут быть и погрешности. Кому интересны эти льдины?

– Ясно, – Спанидис убрал телефон. – Я вижу, скоро наступят дремучие времена, из-за тех, кто не хочет смотреть вокруг себя открытыми глазами.

– Это называется критическое мышление, а не дремучее, – повысил голос уязвлённый Уолкер, приняв нелестные эпитеты, как личное оскорбление.

– Критикуя, предлагайте свои варианты, иначе это не критика, а недовольное нытьё.

– Я предлагаю направиться в Лондон, и гарантирую вам, что город стоит на месте, как и стоял.

– Для этого не надо плыть так далеко. Достаточно добраться до Мурманска, или любого города в Норвегии или Швеции. Наш ледокол уже не тот ультимативный покоритель морей и океанов, – попытался кто-то предложить более быстрый вариант разрешения спора.

– И наш ледокол уже не тот, и мир тоже совсем не тот, – Спанидис сел на место и нервно затеребил телефон в руках.

– Я предлагаю дождаться момента, когда океан прекратит мелеть. Это же обязательно случится? – Маарика искала поддержку в глазах коллег. – Мы же можем запросто налететь на мель, или хуже того, на скалы, и погибнуть страшной смертью. Обидно будет после того, как мы выжили в такой шторм.

– Девушка права, – вступился за неё Спанидис. – Проверять наши догадки стоит только после того, как остановится снижение уровня океана. Боюсь, что ещё может случиться откат – встречное течение от материка. Думаю, до полюса он не дойдёт, но у берегов могут быть страшные водовороты и волны.

– Ладно, поторчим ещё здесь какое-то время, – согласился Уолкер, – но если судно начнёт обмерзать, придётся идти к берегу в любом случае.

Климат на самой северной широте после катастрофы стал гораздо более мягким, по всей видимости, из-за смешения воздушных масс по всей планете. Однако это не могло продолжаться бесконечно, температура в скором времени должна была вернуться к начальному уровню. Пока же посеревшие и подтаивающие льдины, превращающие пространство вокруг себя в ледяную кашу, шумно колыхались на волнах.

После того как капитан Васнецов смог передвигаться самостоятельно и принимать непосредственное участие в руководстве судном, погода преподнесла сюрпризы. Вначале были отмечены изменения прозрачности атмосферы. С каждым днём она пропускала всё меньше света. Можно было подумать, что это туман, но цвет его на солнечный просвет имел рыже-коричневый оттенок. А позже было замечено, что на всех наружных поверхностях судна появляется коричневый налёт грязи.