Стараясь успокоить мужа, Халида погладила его по плечу.

— Подожди, Сережа, неизвестно, действительно ли виной болезни Златы и Сабины бактерии-мутанты. Отец не дал нам исследовать мозг Сабины, а в случае Златы основными механизмами можно считать протеолиз и ошибки трансляции, которые привели к возникновению белков, сходных с прионами. Мы с тобой уже выяснили, что этому заболеванию возможно противостоять — удаление кодирующего гена делает организм животного устойчивым к воздействию мутагена, у нас почти готова сыворотка…

— Готова! — горько усмехнулся Сергей. — Знаешь, сколько еще придется работать, пока она будет готова! К тому же, в случае уродств у новорожденных механизм мутаций другой. Помнишь, как мы впервые обсуждали гипотезу о мутировавших потомках bacteria sapiens? Ты сказала: «Все выглядит так, словно бактерии-мутанты для каких-то своих целей вызывают у зародышей несовместимые с жизнью мутации, но при этом, вопреки естественному отбору, сохраняют их жизнеспособность». Теперь из записок Тани стало понятно — они готовят для себя источники питательного белка. Мне страшно подумать…

— Ты так и не дал мне договорить, — Халида порылась в кармане халата и вытащила письмо Гюльнары, — а, вот она — записка от Гюли. Пишет об отце, а вот тут — да, вот: «…тетя Зейнаб из Дербента написала, что перед Новым годом ее невестка Меся родила девочку, а у ее подруги Сураи родился сын, и все у них хорошо. Наша Мадина написала, что беременна — уже третий месяц…» Понимаешь, Сережа, что это может значить?

— Нет, — угрюмо ответил он.

— Мутировавшие формы bacteria sapiens погибли, мы свободны! Мы все — ты, я, Женя, Тимур, девочки.

— Халида, родная, не обольщай себя надеждой.

— Нет, Сережа, я уверена, что это так! В прошлый раз мне моя деловая Лиза знаешь, что заявила? Говорит: «Толик окончит институт, а я как раз окончу первый курс, и мы сразу поженимся — ждать нет смысла. Первого ребенка заведем сразу — как вы с папой». У меня прямо сердце оборвалось — что мне было ей сказать, как было объяснить, что нельзя? А теперь мы свободны! Свободны!

На глазах у Халиды выступили слезы. Сергей обнял взволнованную жену, погладил ее по голове.

— Успокойся, девочка, будем надеяться, что ты права. Все, не плачь, когда дети приезжают?

— В воскресенье утром, у них уже билет на субботу. Да, Сережа, я хотела спросить — ничего, если я девочкам постелю в столовой, а Тимура в комнате Жени положу, Женя не рассердится?

— Конечно, нет, чего ему сердиться? Он ведь по нескольку дней иногда пропадает у своей, как Петя выражается, дамы сердца. Ладно, девочка, пора ложиться.

Под утро Халиде приснился странный сон. Блестящий серебряный глаз поблескивал в тумане, в мозгу звучал голос и не голос — мысль:

«Только вам двоим под силу их остановить, только я могу вам помочь».

Испуганная, она проснулась, пытаясь удержать ускользавшее из памяти сновидение. Посмотрела на часы, тихо, чтобы не потревожить мужа, выскользнула из-под одеяла и отправилась на кухню готовить завтрак. Сергей не пошевелился, хотя в последнее время спал достаточно чутко. Впервые за много лет ему снилась погибшая дочь. Прижимая к груди руки, Таня пристально смотрела на него и говорила:

«Опасность, папа, опасность! Разорви континуум, разорви!».

Дианка и Лиза, предупрежденные матерью о приезде Анвара, напекли сладостей, но он с трудом заставил себя съесть кусок пирога.

— Девчонки, умираю — спать.

— Девчонки, только без никаких, — предупредил Тимур, — на моей кровати ему стелите, а я рядом на диване лягу — мы с ним ночью болтать будем.

— У тебя завтра с утра экзамен, — рассудительно заметила Лиза.

— Я могу и позже подойти, это вы, зеленые, к девяти спешите свои «неуды» получить.

— Почему это «неуды»? — вспыхнула Дианка. — У меня, если завтра химию на «отлично» сдам, повышенная стипендия будет.

— Ну и ладно, иди, зубри дальше свою химию.

— А у тебя когда последний экзамен? — спросил Анвар у Лизы.

— Послезавтра, а завтра последняя консультация.

— Ну и идите все, занимайтесь, а я спать лягу.

— А болтать? — встрепенулся Тимур. — Я от тебя ночью все равно не отстану, будешь мне американские анекдоты рассказывать — я про секс жуть, как люблю.

— Про секс тебе не анекдоты надо, иди себе девочку заведи, — фыркнула Лиза, — а то двадцать два года, а ума — как у первоклассника.

— На фиг они мне, бабы все дуры.

— Сам дурак! — это сестры ответили ему дружным хором.

Анвар расхохотался.

— Ладно, ребята, весело живете, но у вас, я смотрю, разговоры уже не те пошли. Стелите мне, я ложусь.

На кровати брата он уснул, как убитый. Призраки прошлого не беспокоили, и даже Тимур, несмотря на все свои попытки, так и не сумел его растолкать и подвигнуть на рассказ американских анекдотов о сексе.

С утра ребята разбрелись по своим делам, а Анвар, проснувшись и доев вчерашних пирожков, попытался заказать билет в Нью-Йорк, но никак не мог дозвониться. Около одиннадцати, когда он вертел телефонный диск, держа у уха трубку, влетела запыхавшаяся Дианка и с порога крикнула:

— Пять! У меня повышенная!

— Поздравляю, — больше Анвар ничего не успел сказать, потому что наконец-таки на другом конце провода ответил приятный женский голос.

Ему предложили на выбор — улететь сегодня или через два дня. Подумав, он решил, что в Москве ему делать в сущности нечего. Окончив разговор и повесив трубку, пошел на кухню к Дианке, собиравшей со стола посуду.

— Так, говоришь, повышенная?

— Представляешь, такой паразит — не хотел ставить «пять», по всему курсу гонял. А ты завтракал? Сейчас я посуду домою, потом сварю тебе что-нибудь вкусненькое, а потом побегу за маслом — в угловом магазине очередь стоит, масло дают.

— Не надо вкусненького, я сейчас уезжаю.

— Да ты что! — от огорчения у нее вытянулось лицо. — Ты же вчера ничего не сказал.

— Только что заказал билет — в четырнадцать тридцать самолет, другого не было. Мне еще нужно будет выкупить билет и прочее, так что минут через сорок нужно выходить. Жалко с ребятами не попрощался, поцелуй их от меня, а с Тимкой я еще созвонюсь.

— Я тебя провожу, — она со вздохом стащила с себя передник.

— Ни в коем случае!

— Ну, до метро хотя бы доведу, а то ты еще заблудишься — столько лет здесь не был. И потом, мне дома все равно неохота сидеть — прогуляюсь, в библиотеку схожу, потом, может быть, в кино. А за маслом пусть Тимка стоит, раз он такой умный, а то я в прошлый вторник три часа стояла. Ой, как жалко, Анварчик, ну почему ты уезжаешь?

— Да мне и самому жалко.

Через полчаса, когда Анвар уже собрался, Дианка сидела у стола и аккуратно дописывала круглым почерком:

«… в библиотеку, потом в кино. Приду часа через три, — она подумала, и исправила, — четыре. Если задержусь — позвоню».

После трагедии, случившейся одиннадцать лет назад, Халида установила в своей семье незыблемый закон: каждый, хотя бы ненадолго отлучаясь из дома, обязан сообщать остальным, где находится и когда вернется, а если что-то изменится, то непременно звонить и предупреждать. Даже живя без матери, Тимур и девочки никогда не нарушали это правило.