— Все, вперед, — положив записку на видном месте, Дианка побежала в прихожую надевать сапоги и шубку.

У метро Анвар в последний раз обнял и расцеловал сестренку.

— Будьте все умниками, не деритесь и держите хвост трубой. Дальше не провожай, в метро я уж как-нибудь дорогу найду.

Дианка постояла, печально глядя ему вслед, потом медленно пошла прочь. Ей было грустно, и уже не хотелось ни в кино, ни в библиотеку. Опечаленная отъездом брата, она брела, глядя себе под ноги и не замечая медленно следовавшего за ней автомобиля.

Самсонов видел, как они прощались у метро, но подойти не решился — двенадцать лет назад, когда они с Анваром виделись в последний раз, тот был уже почти взрослым и вполне мог его узнать. Обогнав Дианку, он остановился и, открыв дверцу, выбрался из машины.

— Диана, какая встреча!

Узнав его, девушка удивилась и обрадовалась.

— Ой, здравствуйте, Леонид! — она протянула ему руку в варежке. — А как вы меня узнали? Когда я в шапке нас с Лизой никто различить не может.

— А я, видите, различил. Что вы здесь делаете?

— Я живу в этом районе, вам разве Женя не говорил?

— Может, и говорил, но я запамятовал, — накрыв маленькую ладошку второй рукой и не выпуская ее, он смотрел на девушку сияющими глазами. — Садитесь, довезу до дома.

— Ой, нет, спасибо, я хотела прогуляться, — ей стало неловко, — я… понимаете, я сегодня сдала последний экзамен. На «отлично», — уточнила она, как будто для него это было столь важно.

Из груди его вырвался тихий и нежный смешок.

— Ну, раз на «отлично», я вас просто обязан прокатить. Садитесь, гулять сейчас холодно.

И Дианка, решившись, забралась в теплый салон.

— Куда едем? — включая зажигание, спросил Самсонов. — Приказывайте, сегодня весь мир принадлежит отличнице.

— Да мне все равно, а вы здесь зачем — по делам?

— Были дела, я их уже закончил и сегодня уезжаю в Париж.

— Ой, в Париж! А у меня брат сегодня тоже уехал — в Америку.

— Родной брат? Тимур?

— Двоюродный. Он физик, его пригласили там работать. И, знаете, он хочет, чтобы Тимка тоже к нему приехал — когда закончит университет.

— Что ж, это правильно, в Америке у Тимура будет больше возможностей, я уже говорил это, когда мы были в ресторане.

Дианка посмотрела в окно — они слились с потоком машин и быстро ехали по Профсоюзной улице к центру.

— Как быстро едем — уже Новые Черемушки проехали. Днем хорошо — нет пробок.

Возле магазина «Березка» Самсонов внезапно притормозил.

— Знаете, я хотел попросить вас об одном одолжении: моя дочь сегодня тоже сдала экзамен, и я хочу сделать ей подарок — какое-нибудь украшение. Поможете выбрать?

Лицо Дианки слегка вытянулось.

— У вас есть дочь? Вы не говорили. А она большая?

— Как вы. Поэтому я и прошу вас помочь.

— Странно, вы такой молодой. А что вы хотите ей купить? Золото сейчас не купишь — если даже бывает, то такие очереди, что с ума сойдешь.

Самсонов негромко засмеялся.

— Естественно, люди хотят хоть во что-то вложить свои деньги. Но купить можно все, что угодно, было бы желание.

Не заходя в торговый зал, он провел девушку прямо в кабинет администратора. Толстый чернявый мужчина, поднявшись им навстречу, угодливо заулыбался.

— Здравствуйте, здравствуйте, меня предупредили.

У Дианки глаза на лоб полезли при виде блеска разложенных перед ней украшений, но Самсонов холодно покачал головой.

— Уберите, моя дочь предпочитает бриллианты.

— Пожалуйте, есть хорошая вещица.

При виде бриллиантового кулона в золотой оправе Дианка даже руками всплеснула от восторга.

— Какая прелесть!

— Вот это и возьмем, — Самсонов небрежно бросил чернявому две толстые пачки банкнот в банковской упаковке, — покажите, как это надевается.

Продолжая улыбаться, тот застегнул замочек на шее девушки и, отступив, зацокал языком:

— Мадемуазель, вам удивительно идет, поцелуйте вашего папу за такой подарок.

Самсонов крепко взял ее за локоть прежде, чем она успела ответить.

— Идем.

В машине Дианка закинула руки назад, чтобы расстегнуть замок, но у нее не получилось.

— Помогите, пожалуйста, — попросила она Самсонова, — у меня никак не выходит.

Он посмотрел на нее странным взглядом.

— А вам действительно идет. Очень. Вы похожи на вашу маму?

Дианке стало неловко.

— Говорят, что да, но мама у меня очень красивая, я не такая. Так помогите же это снять.

— Зачем? Оставьте себе.

— Да вы с ума сошли! Вы просто ненормальный!

Самсонов удержал ее руки — иначе она разорвала бы тонкую цепочку, пытаясь ее сорвать, или, что более вероятно, порезала бы себе шею.

— Почему вы так сердитесь Диана? Считайте, что это вам награда за отлично сданный экзамен.

— Какая награда, вы купили это для вашей дочери!

— У меня нет никакой дочери, у меня вообще никого нет на этом свете, я хотел сделать подарок вам, неужели это такое преступление?

— Это же просто шантаж какой-то, — девушка опустила руки и неожиданно всхлипнула, — как вам не стыдно!

Он улыбнулся и тронул машину.

— Почему мне должно быть стыдно? Разве стыдно делать подарки?

— Все равно, вы должны это забрать!

— И куда я это дену? Вы же умная девушка, Диана, и понимаете, что я не могу везти бриллиант во Францию — у меня первый же таможенник заберет его и прикарманит.

— Отдайте обратно в магазин и возьмите свои деньги.

— Магазин не принимает назад ювелирные украшения. Так что, видите, выхода нет — придется вам оставить это себе. Не обижайте меня, примите подарок.

— И что вы от меня за него потребуете? — Дианка вся напряглась и, положив руки на колени, смотрела прямо перед собой. — Вы что, считаете, что я совсем дура?

— Я так не считаю, — с нежностью проговорил он, — и ничего от вас не потребую. Но если хотите меня поблагодарить, сделайте то, что советовал тот мужчина в магазине — поцелуйте меня.

— Он сказал поцеловать моего папу, а вы не мой папа!

— Да, — голос его прозвучал глухо, — вы правы, я не ваш папа. Что ж, тогда не целуйте.

Сердце девушки внезапно пронзила жалость.

— Да я вас и просто так могу поцеловать, без бриллианта, — повернувшись к нему, она быстро коснулась губами его щеки, — но эту штуку вам все равно придется забрать.

— Давайте так сделаем, вы пока оставите бриллиант у себя, а когда я вернусь, мы решим.

— Ну… ладно. Я отдам вам, когда приедете.

— Вот и договорились. Сейчас я отвезу вас домой, но там вы бриллиант снимите — не выходите с ним на улицу.

Дианка немного успокоилась.

— А вы не опоздаете на ваш поезд? — спросила она.

Самсонов беспечно махнул рукой:

— Опоздаю — ничего страшного, поеду на другом.

— Нет, что вы! Езжайте на вокзал, а я выйду и поеду домой на метро. «Профсоюзная» — как раз наша ветка.

Подумав немного, он сказал:

— Сделаем немного иначе — вы доедете со мной до Белорусского вокзала, там нас встретит Женя Муромцев, я должен оставить ему машину. Вот он и довезет вас до дома. Согласны?

Дианка слегка поежилась, но отказаться было неудобно.

— Ну… хорошо. Только не опоздайте.

— Как скажете, — не доезжая до Баррикадной, Самсонов свернул налево, пояснив: — Лучше ехать здесь, возле Планетария всегда такой застой, что не проедешь.

— Говорили, что не москвич, а так хорошо знаете Москву.

Он буркнул в ответ что-то невнятное, но Дианка не слушала — ей вдруг стало очень жарко. Самсонов, взглянув на ее раскрасневшееся личико, посоветовал:

— Снимите шубку, Диана, и бросьте ее на заднее сидение. Давайте, я помогу вам, вот так.

Переулками он быстро добрался до Грузинского вала и минут через пять припарковал машину у Белорусского вокзала.

— Наконец! — Дианка с облегчением вздохнула и потянулась за шубой, но Самсонов ее остановил.

— Сейчас подойдет Евгений, и вы с ним поедете обратно, не одевайтесь.

— А когда вы вернетесь из Парижа?