— Пару дней. — Сообщил Петр. — С непривычки глаза разбегаются, народу тьма. Мы с Борисом пытались найти вас, спрашивая у людей, но бесполезно.

— Конечно, в Транзабаре помимо постоянных жителей еще и миллионы тех, кто транзитом или вообще оказался случайно. И как же вы встретились с Антошем?

— Наехали на хвост нечаянно. — Смущенно признался Борис.

— Ерунда, я даже ничего не почувствовал. — Антош помахал забинтованным кончиком хвоста. — Петр мне сразу обработал спиртом, а Борис дал успокоительного.

Борис помахал термосом, намекая, на любимый способ змея бороться я любыми стрессами.

— Так, чего мы замерли в калитке. Проходите в дом. — Я отошел в сторону, пропуская гостей. — Антош вам уже сказал, что у нас пополнение?

— Сказал. А мы с Борисом решили, что будем ему крестными феями. Мы даже успели метнуться за подарочками. — Петр кивнул на медицинскую сумку, которую держал в руке.

— И что там? — Поинтересовался я.

— Не будем портить сюрприз. — Петр убрал сумку за спину.

Не успели мы дойти до дверей дома, как на крыльцо вышла Ляля с нашим сыном в руках. Ее взгляд сиял удивлением и счастьем. Она была рада старым друзьям.

— Ляля, ты стала еще краше. — С ходу сделал ей комплимент Борис.

— Тебе очень идет ребенок на руках. — Петр тоже не остался в стороне.

— Спасибо. — Ляля поцеловала малыша в щечку.

Он смотрел на гостей с интересом, но нахмурив лоб, еще не разобравшись в себе, как отнестись к чужим людям.

— Какой серьезный парень. — Петр остановился, чтобы не напугать своей небритой загорелой физиономией ребенка. — Ему понадобится время, чтобы привыкнуть к страшным дядькам.

— Я не думаю, что после драконьего логова вы покажетесь ему страшными. — Успокоил я его, на самом деле не зная, как отреагирует на гостей мой сын.

— Я отнесу его в кроватку. На привычном месте он будет смелее. — Решила Ляля.

Она зашла в дом, а мы следом. Антош провел старых друзей в гостиную, промежду прочим рассказывая им об устройстве дома. Борис и Петр искренне удивились, узнав, что строительство дома целиком и полностью было проделано посредством воображения Антоша в прямом смысле. Наш дом, как и все дома в Транзабаре, являлся частью аномалии, вывернутой из межмирового пространства в мир силой воображения.

— Нам до такого еще далеко. — Борис развел руками.

— Как и мне. — Успокоил я его.

Ляля закатила в гостиную кроватку на колесиках.

— Наш малыш приболел сегодня непонятно чем. Так что извините заранее, если начнет капризничать. — Предупредила она.

— Ничего страшного. Я все-таки врач. — Напомнил Петр.

— А как вы его назвали? — Борис заметил, что мы еще ни разу не обратились к ребенку по имени.

Ляля вздохнула.

— Это проблема. Мы не можем подобрать подходящее имя.

— Да, миллионы вариантов перебрали, но все не то. Может, вы предложите? — Спросил я с надеждой.

Сын в это время что-то бубнил негромко и махал руками и ногами, абсолютно не интересуясь незнакомыми людьми.

— Спартак. — С ходу предложил Борис. — Чемпион.

— Скажешь тоже, Спартак. — Петру не понравился вариант. — Спартак был гладиатором, бузотером и вообще, погиб. Надо что-нибудь обнадеживающее, Авиценна или Гиппократ.

— Не, друзья, оставим процесс выбора имени нам. Рано или поздно мы придумаем достойное. — Я понял, как далеки гости от нашего представления об имени первенца.

— Ладно. Раз имя нам не дают подарить, подарим подарки. — Петр полез в сумку. — Та-дам, настоящая люлька с креплением к потолку и балдахином.

Мы обступили Петра, разглядывая подарок. Люлька была в разобранном виде, уложена в фанерный ящичек с нанесенной выжигателем на крышку схемой сборки. Выглядел подарок основательно и богато.

— И второй подарочек, это плюшевая игрушка. — Петр вынул улыбающегося плюшевого медведя с маленькими глазками. — У каждого ребенка должна быть игрушка, с которой он будет спать, обедать и ходить на горшок.

— Спасибо! — Ляля была тронута подарками до слез. — А мы с Жоржем совсем забыли про игрушки.

— О, родители. — В шутку укорил нас Борис.

Пока Ляля искала, чем накормить гостей, мы своей мужской компанией принялись собирать люльку. Разумеется, схему каждый из нас трактовал по-своему. В итоге, мы чуть не сломали ее.

— Идите нахрен отсюда. — Отогнал нас Борис, самый рукастый из всех и сам собрал люльку. — Вот вам.

Люлька выглядела старомодно, но очень экологично и стильно. Ляля сразу оценила дизайн, близкий ее представлениям о том, как должны выглядеть вещи сделанные из дерева.

— Великолепно. Я повешу ее на кухне, чтобы не бегать в спальню по сто раз. Буду качать и готовить. — Решила она.

Через пять минут люлька висела на том месте, на которое указала Ляля. Пока в ней вместо нашего малыша лежал плюшевый медведь. Мы собрались за столом обедать. Я поинтересовался судьбой изобретателя мудагена О.

— Да, нормальный мужик оказался. Снесло поначалу ему башню от успехов, а как понял благодаря вам, что натворил, одумался. Хотел с нами в Транзабар, но у него работы много, и не готов он еще. Сам придет, как время наступит. — Борис вынул кулон в виде канистры. — Вылил из нее бензин и залил штамм мудагена. Хочу как-нибудь вернуться в родную больницу и распылить.

— Не надо, Борис. Чего они тебе дались. Пусть живут, как хотят. — Упрекнул его Петр.

— Ладно, шучу. Просто приятно осознавать, что у тебя есть страшное оружие. — Борис убрал кулон назад.

— А что с вашим Веней-Алексом? Не объявился? — Спросила Ляля.

— Нет, загулял где-то. Мы с Петром решили, как устроимся здесь, отправимся его навестить. Чует мое сердце, что не по тому пути он пошел.

— А давайте вместе навестим его, как в старые добрые времена, на «Скорой». Виу-виу-виу.

Сын замолк под мои ритмичные возгласы, изображающие работу сирены.

— Доктор растет. — Заметил Борис.

«Вий»

Эрла выскочила из ниоткуда. Именно выскочила, а не появилась, как было раньше. Выглядела она непривычно растрепанной и возбужденной. Первым делом кинулась к водопаду и умылась. Я подошел к ней со спины. Она резко обернулась ко мне и спросила:

— Как я выгляжу?

Рукав ее майки был оторван наполовину. В этом месте на коже виднелся кровоподтек. На шее от ключицы до уха аллели три полосы, будто оставленные ногтями. Эрлу легонько потрясывало.

— Нормально. Не переживай, я выгляжу еще хуже. — Я ощерился беззубой улыбкой. — А что случилось?

— Случилось то, что обычно случается с дураками, попала в глупую ситуацию. Причем, сама ее и создала. — Она села на каменный берег пруда. — Какая же я дура? — Эрла посмотрела на меня внимательно. Я почувствовал в ее взгляде желание поделиться со мной сокровенным или сказать что-то важное. Однако она не решилась. — Как танцы?

— Не сказать, что мы рождены для этого, но публике понравилось.

— У меня пропал страх публичных вступлений. — Влез в разговор Борис.

— А я готов станцевать для тебя. — Глеб встал в позу, готовый начать исполнение танца по знаку.

— Спасибо, но сейчас я не готова наслаждаться твоим творчеством, Глеб. Мне бы сейчас какое-нибудь средство, чтобы стереть из памяти события последних часов. — Эрла поджала губы и нахмурилась.

Ее это совсем не портило. Хотелось узнать, что у нее стряслось и помочь, чем возможно, но я знал, что она не пустит нас в свой мир. Эрла неохотно делилась своими проблемами, а уж такой, от которой на теле остались такие явные последствия, то и подавно.

Отказ обидел Глеба. Чтобы компенсировать обиду, он полез в съестные припасы, хранящиеся в сумке. Вынул кусок чего-то непонятного, понюхал, сморщил нос и убрал обратно.

— Пожрать нечего. — Буркнул он, желая намекнуть Эрле на невыполнение своих обязанностей.

Эрла грустно улыбнулась. В ее взгляде я прочел безысходную покорность нахлынувшим обстоятельствам.

— Ладно, сейчас схожу. Кому что принести? — Спросила она.