— Хоть бы не помер раньше времени. — Запричитала Вика.

Никак не удавалось признать человека, пока не подошли вплотную.

— Это же Татьяна! — Воскликнула Вика. — Это ее куртка.

От куртки осталось только название, одни лохмотья. Вадим подошел и перевернул человека. Это и вправду была Татьяна, вернее ее бледная тень. Изможденная, с синими губами и темными кругами под глазами. На лице и руках виднелись ссадины.

— Мамочки. — Вика прижала рот ладонью. — Она умерла?

— Нет, без сознания, кажется. Венка на шее бьется.

Вадим плеснул на лицо ей воду из затухающего потока бегущего рядом. Веки Татьяны дрогнули. Она открыла глаза. В них долго не было никакого выражения.

— Это мы, Вадим и Вика, узнаешь? — Спросила Вика.

В глазах начало проясняться, появилось удивление, а потом и осмысленность.

— Я…, я сбежала…, убила Марка…, и сбежала. — Еле слышно произнесла она.

— Как, убила? — Вика подумала, что ослышалась.

— Камнем…, по голове. Они…, они задумали…, я подслушала… — Она не стала договаривать. Слезы задушили ее.

— Ты не ела с тех пор? — Спросил Вадим.

— Нет. Ни разу.

Обстоятельства появления Татьяны вызвали эмоциональный отклик в лагере не менее сильный, чем съедобные личинки. Девушка рассказала, как оказалась в роли безропотной жертвы, которую можно было насиловать, нагружать работой, и заставлять безмолвно сносить любые оскорбления и унижения. У мужской половины зачесались кулаки. Они были готовы, восстановив силы, пойти войной на обидчиков девушки. Даже повод был не нужен. Однако, страсти улеглись, как только в котелке зашкворчал вытапливаемый из личинок жир.

В поисках повезло не только Вадиму и Вике, найдено было еще три источника белкового корма в виде личинок. Вершину в этих местах ураган не смог отполировать, как на большей ее части, из-за неровного рельефа. Окрестности были усеяны грязными лужами и даже участками, куда не достал ветер. В них то и смогли выжить насекомые. Софьей и Юрием был найден небольшой локальный лесной завал в тесной расщелине. По этой причине костер под котелком горел бодро.

Народ, как завороженный, смотрел на котелок. Мысли о еде сводили желудок голодными спазмами.

— А какие у них планы на нас? — Спросил у Татьяны Стас.

— Они собирались начать охоту, как только припасы начнут подходить к концу.

— Я так понял, там Марк всем заправлял? — Спросил Зураб.

— Ага. Ему удалось перессорить Петро и Михаила, чтобы управлять обеими. Он мастер подчинять людей. Он тебе сделает гадость, а перевернет так, будто ты ему еще и должен. Скотина. Царство ему небесное. — Татьяна говорила еле слышно, но в ее шепоте чувствовалась злость и сила.

— Ты все время шла по краю горы? — Поинтересовался Вадим.

— Да, я была уверена, что вы пойдете так же. А потом стала слабеть с голода и проходить все меньше. Честно признаться, в последний день думала, что умру.

Зураб помешал личинок деревянной щепкой. Они уже выглядели золотисто- белыми. Его манипуляции вызвали у всех слюноотделение. Зураб зачерпнул несколько личинок, подул на них и схватил зубами, чтобы не обжечься. Челюсти его заработали.

— Готово, можете приступать. Только не забывайте, что еда слишком калорийная для ваших пустых желудков.

Никому на ум не пришло спрашивать кашевара о вкусе блюда. Минуты на три в лагере повисла тишина. Люди жевали, сопели от горячего и только причмокивали. Первым нарушил тишину Юрий.

— Тебе ничего интересного по дороге не встречалось? Вопрос был адресован Татьяне. Девушка задумалась.

— В первый день, вечером, я увидела железку, торчащую из воды. Спустилась посмотреть, даже в воду забралась. Оказалось, что это контейнер, в которых по «железке» вещи перевозят. Облазила его со всех сторон, но так и не смогла открыть. Там от удара он вскрылся с угла. Я попыталась залезть в дыру рукой, но только порезалась. Края с зазубринами, как лезвия. — Татьяна показала свои руки в ссадинах.

— Да ты что? — На лице Зураба появилось довольное выражение. — Нам надо опередить конкурентов.

Как оказалось, между хорошим планом и его исполнением лежит огромная пропасть времени. Дьявол скрывался в мелочах. Яцук, как человек ответственный и хорошо понимающий свою работу, настаивал на скрупулезном следовании его рекомендациям. Ему не нравилось, что штыри, в которые упиралась конструкция, имели люфт.

— Будет люфт, будут и протечки. Крепить надо намертво. — Настаивал он.

— Чем крепить? У нас нет ни цемента, ничего.

— Чопики, клинья, что угодно, но штыри не должны двигаться. Потом, надо по всей длине поставить ребра жесткости. Мы же не знаем, какой высоты столб воды над нами. Что если метров десять?

— Да брось, там лужа. — Кузьмин, из всех офицеров, был самым оптимистично настроенным.

— Вот ты и пойдешь первым проверять. — Яцуку казалось, что капитан не хочет делать все как надо.

— Я готов. С меня долг перед Юрием. — С вызовом ответил Кузьмин.

— Вот и хорошо, что не перевелись добровольцы на земле русской. — Стыдов похлопал Кузьмина по плечу. — От имени командования объявляю тебе благодарность заочно.

— Ладно, хоть не посмертно.

Из пенала УКП были вынуты шкафы связи, управления запуском и многие другие элементы, не участвующие в непосредственной системе жизнеобеспечения. Пол потерны был устлан толстой износостойкой полиэтиленовой пленкой. Ее сняли и пустили на создание внешней изоляции. По замыслу Яцука, ее крепили с напуском на стены, потому что он считал, что ее разопрет водяное давление и получится эффект клапана. Стены, пол и потолок, предварительно намазали толстым слоем густой смазки из запаса по обслуживанию дизельных генераторов. Пленка должна была вминаться в смазку и закрывать щели.

Проблемы с дверьми решили аналогичным образом. Они были обшиты большим по площади слоем пленки, которая должна была прижиматься давлением воды. В теории все выглядело неплохо. Пустоты между шкафами и стенами закрывали всем подряд. В ход даже пошли лишние вещи, которые люди согласились отдать на нужное дело.

Яцук дотошно лазил с фонарем по всем сомнительным элементам, и когда он дал добро, прошла ровно неделя с начала строительства запорной баррикады. Привалов уже начинал нервничать. Кислорода в шахте оставалось все меньше. Жена и дети, и не только его, жаловались на ухудшение состояния, головокружение, головные боли, тошноту. К тому, чтобы выйти наружу было все готово. Из ОЗК (общевойсковой защитный костюм) сделали подобие костюма аквалангиста. Проклеили резиновым клеем стыки, а на рукавах и на сапогах сделали ремешки, чтобы не пропускали воду. Его герметичность была под вопросом, но все же он мог создать защиту от переохлаждения.

Когда встал вопрос о том, кому подниматься наружу, вызвались все. Юрий, как старший, остудил их геройский пыл.

— Я пойду и точка.

— Почему ты, командир? У тебя семья? — Удивился Исупов.

— Давай, я, товарищ майор. — Пузырников поднял руку, как ученик.

— Мужики, мы тут все под богом ходим, и неизвестно, сколько нам отмерено, именно потому, что у меня семья, я буду осторожен, и сделаю все как надо. Все будет хорошо. Страхуйте меня.

Больше возражать не стали. Сразу после этого решения и началась подготовка к подъему. Юрий спустился в двенадцатый отсек к жене и детям. Пообнимался с Мишкой и Аришкой, с Еленой. Естественно, у жены в глазах стоял вопрос, почему он, а не кто-нибудь другой, но задать его вслух она так и не решилась. В ее женском сознании произошел огромный переворот представлений о жизни. Он видела, как муж и его коллеги офицеры стараются спасти свои семьи, и потому была уверена в необходимости такого решения.

Привалов и Яцук облачились в специально подготовленные ОЗК, надели противогазы и прошли через узкие дверцы шкафа в отсек, который собирались затопить. Тяжелая внешняя металлическая гермодверь блестела конденсатом в свете фонарей. Она сдвигалась по металлическим направляющим. Путь к ее полному открытию заблокировали металлическими штырями, которые не дали бы открыться двери больше, чем на десять сантиметров.