— Верни ее, скотина, и поговорим! — Выкрикнул я ему.

Я все же выстрелил, но вверх. Среди зрителей, точно таких же жаб, как и хозяин цирка, поднялась паника. Иномирец попытался выбить меня из этого мира. Наивный. Уж в этом я точно был лучше него, а при способностях змея, мы просто были непобедимой командой. Волна силы окутала меня, мир дрогнул, но на этом все закончилось. Дрессировщик вылупил на меня свои выпуклые глазки. Я очень хотел надеяться, что это проявление страха. В таком состоянии он был менее опасен.

Поняв, что выбросить меня у него не получается, жабоид решил сбежать. А когда и этого у него не получилось, он заметался перед трибунами. Надо отдать ему должное, он умел искать возможности. Резкий щелчок кнутом и я остался без автомата. Моя боевая железка оказалась у его ног. Я кинулся к ней, чтобы не дать ему обрести преимущество в нашем споре.

Мы столкнулись лбами. На мгновение в моих глазах потемнело. Черепок у жабоида оказался крепким. Но и он получил свое, упал навзничь и закрутил глазами, как после наркоза. Я взял в руки автомат и ткнул еще дымящимся стволом ему в бок.

— Верни Лялю, придурок. — Ширнул посильнее, чтобы он не вздумал сомневаться в серьезности моей просьбы.

— Вы кто такие? — Спросил циркач, вместо того, чтобы выполнить мою просьбу.

— Верни и поговорим. — Настоял я на своем.

— Нет. Будем разговаривать, пока она у меня.

Сломить напором его не получилось. Жаба-иномирец оказался тертым калачом. У меня закончились аргументы. Невольно пришлось подчиниться его условиям, что совсем не входило в мои первоначальные замыслы. Вообще, с этим цирком все пошло не так, как было задумано.

Антош подполз к нам, распугав остатки зрителей.

— В ваших интересах поступить так, как мы вас просим. — Произнес он мирным тоном. — Конфликт породит необдуманные действия, которые могут привести к насилию либо нежелательному исходу для обеих сторон.

— Какой хороший экземпляр. — Усмехнулся жабоид. — Я бы сделал с тобой номер с предсказателем

— А я бы сделал с тобой французский суп из лягушачьих лапок. — Я был слишком зол, чтобы искать компромиссы.

— Ваш друг останется гарантией моей свободы. Только я знаю, где он находится. Не надо ставить мне условий, кем бы вы не являлись. Вы вломились сюда без спроса и решили устроить самосуд, не думая о том, что вам могут противостоять.

— Мы найдем ее, где бы ты ни прятал, дай только время. — Спокойно оппонировал ему змей.

— В таком случае, я могу сделать так, что она немедленно погибнет, как только вы начнете на меня давить.

— Что ты выгадаешь тогда? — Спросил его Антош. — Ты развяжешь нам руки.

— Я найду способ сбежать. Не впервой.

— Ты хочешь сказать, что за тобой уже приходили? — Удивился змей.

— А вы как думаете?

Мой указательный палец гладил спусковой крючок автомата, направленного в сторону циркового иномирца. Жабоид хвалился собой, вызывая во мне непереносимое отвращение. Как и следовало ожидать, эволюции вытравить жабу из иномирца не удалось. Не проглядывала сквозь зеленую шкурку Василиса Премудрая.

— Ты лжешь. — Спокойно заявил змей. — Ты не настолько силен, чтобы сопротивляться им.

— Я нет, — спокойно согласился циркач, — но есть тот, кого я кормлю. Он покровительствует мне.

Я подумал, что он говорит про те сущности, что питаются человеческими эмоциями. Цирк как нельзя лучше подходил для этого. Но я не знал, что они становятся горой за тех, кто помогает им добывать пропитание. Обычно, как это было с Вольдемаром, они просто эксплуатируют их, не нарушая вселенской гармонии.

Я ошибся, недооценив возможности клиента. Шестое чувство, включающееся у меня в самые опасные моменты, неожиданно сработало. Я почувствовал, как в районе зрительских трибун появилось призрачное движение воздуха. Не раздумывая, поддавшись рефлексам, я ухватился левой рукой за грудки циркача. Антош, тоже почувствовав неладное, обвился вокруг меня тугими кольцами.

Спустя секунду в воздухе проявилась зыбкая тень огромного существа. Он не вошел в мир, в котором мы находились, а замер на границе, чтобы не подставить себя под удар. Я увидел его полупрозрачные глаза горящие огнем ненависти и злобы, от которых стало не по себе. Не успел я вообразить безопасное место, в которое можно сбежать, как сила, исходящая из этих глаз, вытолкнула нас в аномалию.

Мы шлепнулись на пол. Антош смягчил мое падение, но жабоиду повезло меньше. Он гулко приложился черепушкой.

— Антошшш. — Прошипел я из-за того, что его кольца плотно сжали мне грудь. — Ослабь.

— Прости, Жорж. — Змей раскрутился и отполз в сторону.

Я поднялся на ноги и пнул циркача по мягкому месту.

— Ай! — Выкрикнул он жалобно и поджал ноги. — Я не виноват, меня заставили.

— Лялю верни. — Я навел ему в лицо ствол оружия.

— Это не в моих силах. Она у дракона. Наверное. Еще. — Он испуганно сжался в комок и прикрыл лицо зелеными пупырчатыми руками.

— Что значит «еще»?

— Ничего. Просто я оговорился. — Залепетал жабоид.

— Я вижу, что врешь. Те люди, которые прикидывались животными на потеху зрителям, сказали, что ты кормишь ими дракона.

— Это неправда. Они врут. Чего не наплетешь, чтобы сбежать.

— Кто этот иномирец, отправивший нас в аномалию? — Спросил змей.

— Ну, кто, кто, это тот человек, который меня охраняет. Моя крыша от разных любопытных иномирцев. — Циркач говорил, не отрывая рук от лица, будто был уверен, что открывшись, непременно получит в него.

— Дракон? — Спросил я.

Очертания того призрака можно было принять за драконьи.

— Да. Редкостная тварь, мстительная, ненасытная, но очень умная и хитрая.

— Как нам попасть к нему и забрать нашего друга? — Спросил я напрямую.

Жабоид посмотрел на меня, как на идиота, потом заржал, переходя на кваканье. Я прекратил эту невыносимую сцену коротким ударом чуть выше его верхней губы. Циркач взвыл и прикрыл ушиб руками.

— Как. Нам. Попасть. К дракону? — Произнес я с расстановкой.

— Никак! — Визжа на повышенных тонах, выкрикнул он. — Он сильнее вас всех. Он над миром. Мы для него глупые головастики, нужные только для забавы и пищи. Вы что, не поняли, мы теперь умрем здесь. Отсюда выхода нет. Это созданная им тюрьма.

— Тюрьма у тебя в голове, придурок. — Я занес ногу, для пинка, но передумал.

Жабоид выглядел жалко.

— Антош, как думаешь, откуда взялся этот дракон? — Спросил я у своего многоопытного друга.

— Точно не скажу, вполне может быть, что он из тех народов, которые являются иномирцами от рождения, как те сатиры, что гоняли твоего друга, или кентавры.

— Он мне не друг. Знакомый.

— Неважно. У подобных иномирцев, в отличие от нас, опыт копится поколениями, обучаясь, любой из их вида может достичь за свою жизнь высоких вершин познания. Мораль в этой ситуации не является сдерживающим фактором, как у нас.

— Ясно. — Мне было совершенно не ясно, что делать. — Этот говнюк знает и умеет больше нас.

— Возможно. Однако, он очень осторожный. Я уверен, что он чего-то боится.

— Своих он боится. Раз они иномирцы от рождения, значит, и законы у них не ограничены одним миром. Даю сто процентов, что он в розыске.

— К сожалению, контактов с их правосудием у нас нет. Подобные иномирцы не особо любят нас, считают сорняками, засоряющими их двор. — Произнес змей.

— Надо выбираться скорее отсюда, пока он Лялю не слопал. — Я пнул циркача. — Как отсюда выбраться, ну?

— Я же сказал, никак. Либо ждать, когда он сам нас отсюда заберет, но это будет не освобождение. — Жабоид квакал плачущим голоском.

— Почему же эта тварь, которая должна быть развитым человеком, людоед? — Спросил я грозно.

— Я не знаю. Возможно, у него просто такие гастрономические предпочтения. Нам не постичь его разума.

— А ты пытался? — Спросил змей.

— Прежде, чем он взял надо мной опеку, я пытался отвергать его предложения. Но он был настойчив и убедителен в демонстрации своих возможностей.