Третий круг испытаний выглядел совсем не экзотично, в отличие от двух предыдущих. Местность походила на средиземноморскую. Корявая растительность, борющаяся с солнцем и засухой, вперемежку с белыми камнями, торчавшими из земли. Что-то было в ней не так, но я еще не понял, что именно. С одной стороны, на расстоянии примерно в километр от нас клубился туман, с остальных сторон, все было чисто.

— У меня такое ощущение, что здесь нет горизонта. — Признался Борис, внимательно разглядывая сквозь очки местность.

— Тебе через очки виднее. — Решил Глеб. — По-твоему, мы оказались в плоском мире?

— Я еще не решил. — Ответил Борис.

Я же решил немного прогуляться, чтобы лучше понять, куда нас забросило и с какой целью.

— В сторону тумана надо идти. — Посоветовал Глеб. — Там все загадки прячутся.

Я не стал спорить и направился в сторону тумана. Удивительно, но каждый шаг давался мне с трудом, будто я поднимался в гору. Я даже наклонялся вперед, чтобы сохранять равновесие. Прошел так шагов тридцать, развернулся и решил пойти к друзьям, застывшим на том же месте. Смельчаки, ждали, когда я на своей шкуре проведу опыт. К ним меня понесло с ускорением, как с горы. Я разогнался до галопа и не смог остановиться вовремя, пробежав дальше.

— Глеб, я так думаю, что твой путь идет в сторону тумана, а наш с Борисом в обратную. — Произнес я, с усилием «поднимаясь» к ним.

— Почему это?

— Потому что туда идти тяжелее. Попробуй.

— Не люблю я эти язвительные намеки на мою физиологию. — Буркнул Глеб и сделал несколько шагов в затянутую туманом сторону.

— Прости. — Мне стало неловко. — Просто непонятно, почему так. Туда тяжело, обратно легко.

— Потому что наклон. — Предположил Борис. — В сторону тумана — верх, обратно — низ, под гору.

— Но ведь не видно никакого наклона. — Заметил я.

— Не видно, потому что нет никакого ориентира, но я вам докажу.

Борис поднял с земли камень и бросил его в сторону тумана. Тот упал шагах в пятнадцати. Поднял другой камень, примерно такого же размера и бросил в противоположную сторону. На этот раз камень улетел значительно дальше. Я перепроверил опыт тем же способом. Действительно, у этого «плоского мира» будто бы имелся наклон.

— Всё, мы решили загадку этого мира! — Прокричал в небо Глеб. — Возвращайте нас обратно.

Словно в ответ на его крик со стороны тумана раздался грохот, передавшийся сотрясением земли. Кусты растений задрожали, поднялась пыль. Я догадался, что туман, и не туман вовсе, а пыль, поднятая сотрясением. Грохот повторился через минуту и уже гораздо ближе. Земля заходила под ногами. Мы медлили, пытаясь разгадать суть нашего испытания, не сходя с места. Верили, что это еще возможно.

Вдруг, прямо на самой границе густеющей пыли, которая подобралась к нам совсем близко, с невероятным грохотом обвалился кусок земли. Он ушел вниз, выбросив вверх облака белой пыли. Мы чуть не упали на землю от передавшейся по ней волны.

— Бежиииим! — Выкрикнул Глеб и первым рванул прочь под гору.

Борис медлил, в ступоре пялясь на приближающееся пыльное облако. Я схватил его за руку и потянул за собой. Он упал от неожиданности. Земля подозрительно качнулась подо мной, будто тоже собралась провалиться в тартарары. Выбор, немедленно бежать или помочь другу, привел меня в секундное замешательство. Страх вытеснял все прочие чувства, настаивая спасть себя, но я ему не поддался, помог тормознутому Борису подняться.

Наконец, он пришел в норму и побежал. Скорость нарастала с каждым шагом. Спина вырвавшегося вперед Глеба маячила в паре сотен метров. Невероятная прыть для человека с такой массой, хотя, сейчас она играла на его стороне. Бежать все время с ускорением было опасно, за что Глеб и поплатился. Он оступился и полетел кубарем, поднимая пыль. Я чуть поднажал, контролируя скорость и положение тела, чтобы догнать кувыркающегося друга.

Глеб остановился самостоятельно. Он лежал, не двигаясь в оседающей пыли, когда я подбежал к нему.

— Ты живой? — Спросил я опаской.

Глеб застонал и поднял вверх кулак с поднятым большим пальцем.

— Норм. — Произнес он с трудом и сплюнул грязную слюну, попав прямо себе на майку. — Дерьмовый аттракцион.

— Поднимайся. — Я взял его за руку и потянул.

Подбежал Борис и помог нам поставить на ноги кряхтящего Глеба. Наш друг получил кучу ссадин, порвал майку и извалялся в пыли. Вкупе с всклокоченными волосами, из которых торчала трава, вид его сделался боевым, как у бойцовского петуха после схватки. Глеб попытался отряхнуться, но толку от этого было мало.

Позади нас снова раздался грохот, давая понять, что стоять на одном месте не получится.

— Бежать можешь? — Спросил я у пострадавшего друга.

— Не знаю. — Прокряхтел он и сделал пару пробных шагов. — Вроде, могу.

— Тогда легким бегом вперед. — Предложил я. — В смысле, вниз.

Мы снова побежали, не особо разгоняясь. Шум регулярно обваливающейся земли удалялся, но мы все равно бежали, чтобы набрать запас времени для остановки, отдышаться и подумать о ситуации.

Наш бег продолжался ровно час. Несмотря на то, что мы бежали вниз, все равно запыхались. Пот струился по телу, капал на землю со лба, носа, пропитал одежду. Глеб выглядел ужасно. Пыль на нем превратилась в грязь из-за пота, которую он размазал по лицу грубыми мазками.

— Стоп. — Я начал замедляться.

Глеб упал без сил, наплевав на все предрассудки. Его тело ходило ходуном, он тяжело дышал и постоянно вытирал с лица грязный пот.

— Я… никогда… в жизни… столько не бегал. — Прерываясь на дыхание признался он. — Думал… сдохну.

Борис тоже сел на землю и откинулся назад.

— Хорошо не на подъем. — Произнес он и глубоко вдохнул.

— На подъем мы бы не вытянули столько бежать. — Даже мне, тренированному человеку было очевидно, что такое испытание не по силам.

— Выходит… задача не в том… чтобы бежать. — Решил Борис.

— А в чем? — Спросил Глеб, приподняв голову.

— Не знаю. — Честно признался Борис.

И я не знал. Даже не представлял, какой смысл в этой бесконечной гонке. Очевидно, что время для раздумий нам давалось, и надо было его использовать, чтобы найти выход.

— Может, яму надо выкопать? — Предположил Глеб. — Говорят же образно, что ищешь какую-нибудь хрень по всему миру, а она у тебя всегда была под ногами. Истина где-то рядом.

— А чем копать? — Спросил Борис.

— Вряд ли можно выкопать в этой каменистой земле яму. — Идея Глеба мне показалась совсем бесперспективной.

— Тогда надо найти какой-нибудь тарантас на колесах и просто катиться на нем. И время было бы для размышлений и не устали. — Предложил Глеб еще одно решение проблемы, не менее невыполнимое, чем предыдущее.

— Нет здесь тарантасов, здесь только солнце, земля, камни и кучка идиотов, недовольных собой. — Я в сердцах пнул камешек.

Он, подпрыгивая, покатился вниз.

— Идиотов. — Повторил Борис. — Какие мы, такие и испытания.

— Согласен. Умные решают районные олимпиады, поступают в вузы, устраиваются на хорошую работу, заводят семьи, детей. А нам захотелось чуда. Большие уже, а все в сказки верим. Идиоты.

— Не, мужики, с таким настроем мы отсюда не выберемся. — Дыхание Глеба успокоилось. Он расслабленно лежал на спине. — Удивительно, но я впервые чувствую себя хорошо и совсем не хочу есть.

— Это выброс гормонов после интенсивной физической нагрузки. Я читал, такое бывает. — Произнес Борис. — Мне тоже сейчас очень хорошо.

Вдалеке раздался знакомый шум обламывающегося края земли. Удивительно было предположить, что процесс обламывания земли происходил вечно. Какова была ее протяженность? Смогла ли на ней зародиться жизнь, обреченная на вечный бег? Я представил себе цивилизацию, существующую в вечном движении, без городов, деревень. Все их изобретения будут направлены только на одно, уйти от обваливающегося края мира как можно дальше. Мобильная цивилизация, устраивающая все свои дела на бегу: войны, перемирия, дипломатию. Преимущество будет у того народа, кто быстрее бежит. Мне стало жаль выдуманную цивилизацию из-за такого обреченного на бег образа жизни.