— Позитивненько тут у вас, аж жить не хочется. — Произнес я и получил от Ляли суровый взгляд, за то, что вклинился в разговор. — Общайтесь, общайтесь. — Я выставил руки в извиняющемся жесте.

— Что вам нужно и чем моя деятельность может приносить вред? — Хозяйка кабинета чуть осмелела. Наверняка знала всякие профессиональные тонкости, позволяющие быстро приходить в себя.

— Нам нужно, чтобы вы прекратили свою, так называемую деятельность, а по факту, нездоровую сублимацию за счет людей, которых вы доводите до самоубийства. — Выпалила Ляля железным тоном.

— Я никого не довожу до самоубийства, наоборот, всячески способствую не прибегать к подобным разрешениям своих проблем. Вы пугаете меня своим присутствием. — Женщина вскинула голову и демонстративно отвернулась. — Я с детства не переношу змей. — Добавила она спустя мгновение.

Антош онемел от подобного нахальства.

— Может быть, вас посадить в одну клетку с дружелюбными змеями, и дать вам возможность перебороть свою фобию? — Предложил Антош.

Психологиня ничего не ответила.

— Я бы вколол ей мудаген. — Шепнул я змею.

Мой взгляд упал на стену за головой друга. Там висела огромная таблица, которая называлась: «Периодическая система клинических элементов». Как и в таблице химических элементов в ней располагались рядками и столбиками следующие вещества: Безумий, Расстронций, Идиотий, Дебилий, Шизофрений и тому подобное. Под каждым имелась краткая характеристика и знаки плюса или минуса с числовым коэффициентом. Ни дать, ни взять, Менделеев от психологии, или психохимии.

— Потрудитесь объяснить суть вашей работы и убедить нас в том, что это нормально. — Попросила Ляля спокойным голосом.

— Нормально? — Кошка сверкнула безумным светом, загоревшимся в ее глазах. — Вы считаете, что есть нормальные люди?

— Не просто считаю, но и знаю это. — Ответила наша подруга спокойно, чем вызвала у своей оппонентки бурю эмоций.

Ее лицо и руки корежило от бесполезных попыток улизнуть из этого мира, но Антош, своим умением блокировал все ее попытки, никак не выдавая это внешне. Наконец, она сдалась и откинулась на спинку кресла.

— И вы хотите сказать, что большинство всегда психически здорОво? А по мне большинство это сговорившиеся шизофреники. Они сговорились, что им можно видеть, а чего нет, и они не видят. А так называемые сумасшедшие видят, потому что не участвуют в этом сговоре. Большинству так удобнее, меньше вопросов, легче жизнь. Пусть они не получат чего-то особенного, зато в них не будут тыкать пальцем и считать больными.

Мне показалось, что в ее словах есть соль. Люди действительно многих свободных от ограничений считают чокнутыми. Окажись я сейчас на прежнем рабочем месте, мое поведение могло бы показаться коллегам странным. А открой я рот и расскажи им про миры, психушка была бы обеспечена.

— Вы что, убеждаете уверенных в своем психическом здоровье людей в том, что они больны? — Спросила Ляля.

— Не вижу в этом ничего плохого. Психолог наоборот. Одни лечат от проблем, другие при помощи проблем открывают людям их настоящую суть. — Судя по позе, кошка почувствовала себя увереннее. — Лучше знать о себе правду и руководствоваться по жизни ею, чем жить в обмане. Псих, уверенный в том, что он здоров, гораздо опаснее для общества, чем здоровый человек, уверенный в том, что он псих. У второго хотя бы будет осторожность в поступках, чтобы никто об этом не догадался. Хотите, я в двух словах набросаю вам все ваши недостатки, которые вы тщательно скрываете от остальных? — Докторша, подавшись корпусом вперед, несколько вызывающе уставилась на Лялю.

У меня даже подмышки вспотели от нехорошего предчувствия. Я заметил, как дрогнули ладони нашей кошки, едва сдерживаемые желанием запулить психологиню в тартарары, в мир, который не мог представить даже самый сложный её пациент. Разрешение немой сцены, набирающей ватты для мгновенной разрядки, заземлил стук в дверь.

— У меня прием. — Сообщила хозяйка кабинета. — Мне отменить?

— Ни в коем случае. — Произнес змей. — Мы уйдем, но будем рядом. Очень интересно послушать, о чем вы будете говорить.

Бьюсь об заклад, она не знала того, что знал и умел змей, а потому могла наивно рассчитывать на шанс выскользнуть из наших умелых рук. Я взял Лялю за руку и почувствовал сквозь шерсть и кожу, как мощно бьется ее пульс. Змей перенес нас в организованную им аномалию, прицепившуюся невидимым пузырем к телу этого мира. Мы спокойно наблюдали и слышали всё, что происходило в кабинете психологини, но она понятия об этом не имела.

— Тварь. — Прошептала Ляля. — Она заткнула меня своими доводами, я даже не сообразила, чем ей возразить.

— Спокойно, она же психолог, поднаторела в этом деле. Признаться, я и сам, понимая, что она не права, не мог ничего придумать, чтобы заткнуть ее.

— Тише, — прошипел змей, — давайте послушаем, о чем они говорят.

В кабинет робко вошел кот и сел на диванчик только после того, как психолог разрешила ему.

— Напомните мне, какой у вас случай? — Спросила психологиня.

Наш разговор, все-таки сбил ее с толку.

— Ну, как же, вы показали мне измену моей супруги. Мы вместе с вами ходили на это посмотреть. С соседом. В смысле не ходили с соседом, а она изменяла мне с соседом.

— А, простите, вспомнила. Сложный случай. И что, вы поговорили с ней об этом?

— Я пытался, но она ни в какую. Плачет, обещает покончить жизнь самоубийством, если я буду настаивать. Я побил ее, но она все равно не призналась. Очень странно. И еще мне показалось странным, что место, в котором мы их застали, я не узнаю. Нет у нас такого.

Кошка засмеялась.

— Это последствия чрезвычайного эмоционально состояния. Психика подкидывает нам разные фокусы, когда мы не в себе. Уверена, что взглянув на место, где произошло совокупление, в спокойном состоянии, вы сразу его узнаете. Кстати, я уверена, что вам сейчас тоже нужна помощь. Не желаете пройти процедуру психологической разгрузки? У меня есть одна очень хорошая программа, связанная с прогулками на свежем воздухе. Мы будем гулять и беседовать в непринужденной атмосфере. Как вам?

Пациент еще не успел принять решение, а кошка уже встала и направилась к дверям кабинета.

— Прошу. — Она открыла дверь и указала на выход своему пациенту.

Тот молча поднялся и выполнил просьбу. По его фигуре, неловким и неуверенным движениям можно было определить его душевное состояние, даже не имея никакого психологического образования. Кот был подавлен, потерян и полностью зависим от воли докторши.

Змей переместил нас по ту сторону кабинета, чтобы не потерять парочку из вида. Психолог взяла пациента за руку и потянула за собой. Спешила скорее сбежать. Как только они завернули за угол коридора, она попыталась это сделать. Змей, ради смеха, что было ему несвойственно, либо ради урока, зациклил кусок мира. Куда бы доктор не выходила, она автоматически возвращалась в свой кабинет.

Когда парочка снова оказалась в нем, оба выглядели растерянно.

— Я ничего не понимаю. — Произнес кот. — Мы же с вами…

— Это… так надо. Гипнотическое внушение, с целью снять ментальное напряжение. Мы и не выходили никуда. — Соврала кошка-психолог, не переставая внимательно разглядывать свой кабинет.

Наверное, она решила, что ее закинули в похожий мир, поступив так же, как и она со своими клиентами, чтобы медленно свести её с ума.

— Вы свободны на сегодня. — Она уселась в свое кресло.

— А как же мне быть с женой? — Кот привстал и замер, так и не выпрямившись.

— Это тоже был гипноз. Она вам не изменяла.

— А зачем… правда? — Лицо кота просияло.

— Правда. Это метод такой, шоковый. Теперь же вы готовы ее любить с новой силой?

— Конечно! Спасибо вам доктор.

Довольный кот выбежал из кабинета и шумно понесся по коридору.

— Где вы там прячетесь? — Спросила психологиня.

Змей проявил нас в ее мир. Мы снова расселись напротив нее. Теперь взгляд доктора выражал не деланную уверенность, а уважение, страх и готовность продолжить разговор.