— Ну, — Ляля замялась, — у меня были такие мысли, когда я поняла, что способна отправлять людей в другие миры. Я вспомнила обо всех людях, которые причинили мне боль и подумала, как бы я наслаждалась зрелищем их беспомощности и страха.

— Ты так думала? — Удивился Антош и зачем-то понюхал пустой бокал.

— Я бы вернула их назад, обязательно. — Будто извиняясь за свои мысли, произнесла кошка. — Только ведь они бы на всю жизнь решили, что произошедшее с ними следствие расстройства психики. Вот. А потом подумала о человеке, который тешит себя, гоняя людей по похожим мирам с небольшими отличиями, и убеждает людей в том, что они психически нездоровы.

— Аха, маньяк-психиатр. — Задумчиво произнес змей. — Такого поймать очень сложно. Он не будет так отсвечивать, как доктор Мудаген. Скорее всего, он и по мирам не носится, как угорелый, сидит себе в кабинетике, принимает пациентов в родном мире. Это ведь очень скользкий тип, которого не так просто застать на месте преступления, в отличие от того же божества, суть которого распирает миры от инородности. Мне нравится. — Антош довольно причмокнул и придвинул свой бокал поближе к Ляле. — Снова тяжесть навалилась на плечи.

— У тебя есть плечи? — Усмехнулась кошка.

— Нет, конечно, но с похмелья ощущение, что есть. Надо от них избавиться, а то гибкости никакой, как на крест надетый. — Он многозначительно подергал веками, кивая в сторону ингредиентов коктейля. — Вот ту сладкую блевотину лучше не мешать с нектаром, который готовит отец Жоржа.

— Мой батя говорит, что неправильно организованное похмелье грозит перерасти в очередную пьянку. — Предупредил я змея, готового снова наклюкаться.

— Золотые слова. — Антош отправил в бездонные недра половину бокала крепкого напитка. — Это… о-о-о, блаженство, это последний. — Его гибкий язык уже начал немного заплетаться. — На чем мы остановились?

— На выборе иномирца, сводящего с ума людей себе на потеху. — Напомнила кошка.

— Так… ага… психиатр-маньяк. Найти его будет непросто.

— Ты это уже говорил.

— Да? — Удивился змей. — Теперь ваша очередь предлагать варианты.

Так бывало не раз, когда лишний миллилитр алкоголя превращал Антоша из суперкомпьютера, способного выдавать миллионы вариантов в секунду, в зависший наглухо калькулятор.

— Это твоя идея, Ляля, готов принять ее такой, какой ты ее сама представляешь. — Я тоже решил слиться, не особо представляя себя образ извращенного иномирца.

Для удовлетворения моих низменных желаний такой способ совершенно не подходил, слишком нудно. Отрекись я от идеи достичь Транзабара, остановился бы на мелочном желании пустить окружающим пыль в глаза. Создал бы из себя образ богатея, воруя из миров вещи или добывая золото и сдавая его в скупку. Построил бы огромный дом и презрительно плевал с верхнего этажа на менее удачливых соседей. Купил бы целый автопарк дорогих авто, менял бы красавиц, купаясь в тщеславной гордыне. Не уверен, что наступил бы момент, когда я сказал себе, что счастлив такой жизнью и готов прожить ею до конца дней.

— Есть у меня одна задумка. — Ляля поковыряла пальчиком стол. — Моя антинатура, темная Ляля, кем я могла стать, если бы не встретила вас.

— Спасибо, раз слышать, что мы воспитали тебя в положительном образе. А почему антиЛяля?

— Не знаю. Наверное, подсознательно считаю ее порождением своих нехороших мыслей. Я понимаю, как мне близки ее мысли и от этого становится не по себе. Не хочу мириться с тем, что во мне она есть, и тем более, не хочу мириться с ней реальной.

— Ляля, тебе нужна помощь настоящего психолога. — Я положил поверх ее ладони свою руку и заглянул в глаза.

— Боюсь, после того, как я ему откроюсь, он решит покончить с собой. — Кошка сверкнула желтым взглядом, полыхнув внутренним огнем скрытых чувств.

Я поверил, что так и будет. Или это был гипноз.

— Антош. — Ляля потрепала индифферентного змея, находящегося в состоянии алкогольной нирваны.

— Что? — Резко очухался змей.

— Нам пора.

После того, как мы оказались в тесных объятьях, Ляля закрыла глаза и спустя несколько секунд сделала пассы руками. Мы оказались в пустой комнате. Если это была приемная психолога, то он явно знал, как настроить клиента на негатив. Черно-белые картинки с какими-то отталкивающими авангардистскими сюжетами вразнобой висели по стенам. Свет из окна падал на мрачную инсталляцию, изображающую согбенную фигуру, всем своим видом показывающую тяжесть давящих на нее грехов.

— Жорж, Антош, вам надо исчезнуть из поля зрения. Это мир таких, как я. — Предупредила Ляля.

— Уверена? — Я не увидел ничего намекающего на густой лес за окном и живые деревянные стены. — Это место пахнет технологиями иного рода.

— Чем бы оно не пахло, вы все равно будете пахнуть иначе, чем здесь принято.

— Надо было маму попросить, чтобы сшила мне костюмчик кота. — Пошутил я, но моя попытка не удалась. Ляля даже не улыбнулась.

— А мы думали тебя подстраховать на всякий случай. — Антош наполнил приемную благородным алкогольным амбре.

— Я справлюсь, но вы все рано не уходите далеко. Вон, в конце коридора достаточно темно, чтобы вас не приняли за чужаков.

— Ладно, уговорила, идем, Антош. Если, что, скажу, что у меня случилось выпадение шерсти на почве невроза.

— А мне что сказать? — Поинтересовался змей.

— Я скажу, что ты и есть причина невроза. Надеюсь, у нас будет время смыться, пока они будут проходить все стадии принятия.

— Всё, тихо. — Ляля выставила в нашу сторону ладошки.

Ляля стояла спиной к двери психолога и потому не видела, как открылась дверь и из нее выглянула любопытная кошачья мордаха. Ее лицо на несколько секунд застыло маской неподдельного удивления, сменившееся страхом.

— Здрасти. — Поздоровался я первым. — Антош, заблокируй выход.

Я знал наперед, что женщина-кошка захочет сбежать в другой мир, обнаружив у себя в приемной подозрительных гостей. И был прав. Дверь захлопнулась.

— Вы… болтливы, как женщины. — Сквозь зубы произнесла кошка. — Я так готовилась к этой встрече.

— Обещаю, мы будем делать вид, что нас нет рядом.

Раз докторша видела нас, то и смысла прятаться больше не было. Всей троицей мы завалились в ее кабинет. Психологиня неуклюже пыталась выглядеть не напуганной, теребила какие-то бумаги на столе, собирая их в стопки и стуча о темную полированную поверхность без всякого намерения прекратить этот бессмысленный процесс.

— Вы кто? — Спросила она, бегая по нам своими большими глазками.

Она была ничего, следила за своей шерсткой, красиво одевалась. Лицо ее было чуть вытянутым, как у египетских кошек, и ушки чуть больше Лялиных, зато глаза поменьше. Лялю я воспринимал, как уютную домашнюю кошечку, а эта выглядела суховато, как клерк, в котором половину души занимают мысли о карьере и прочих не семейных радостях.

— Ваша деятельность вносит возмущение в структуру миров, потому мы и здесь. — Пояснила Ляля.

Она без разрешения сесть со стороны хозяйки кабинета, самовольно взяла стул и села напротив нее.

— Какое такое возмущение? Я не понимаю, о чем вы? — Психологиня нервно бросила бумаги на стол и закрыла глаза.

Через несколько секунд она открыла их.

— Не получается? — Издевательским тоном спросила Ляля.

— Это возможно? — Доктор поняла, что прикидываться дурочкой не вариант.

— Тем, кто не разменял свое умение на бесполезные вещи под силу многое. — Ляля махнула рукой и стопка папок мгновенно исчезла со стола.

Психологиню этот безобидный трюк напугал. Она приподняла руки, будто на столе находилось что-то угрожающее ей. Через мгновение бумаги вернулись на место, снова напугав хозяйку кабинета.

Пока Ляля упражнялась в запугивании иномирки, я осмотрел ее кабинет. Воистину, это было место, после посещения которого могли возникнуть только суицидальные мысли. Слева от меня на стене в рамке висел моток веревки и рядом с ним кусок мыла. В другой рамке с выверенным дизайнерским изыском коллаж из опасной бритвы и пакета с красной жидкостью. Рядом с ней, так же в рамке, была выложена аппликация из игральных карт, на которых были изображены обезображенные трупы.