Мне надо было идти в дом к Ляле, чтобы узнать о ней. Честно говоря, я побаивался ее отца, который был крупнее меня в два раза и намного атлетичнее сложен. Он мог и не понять, что я за существо и влепить мне фирменным кошачьим хуком. Однако, идти надо было в любом случае.

Пригнувшись, я добежал до дверей, уверенный, что меня никто из соседей не видел. Хотел постучать, но услышал доносящиеся из дома характерные кошачьи рулады, похожие на мартовские серенады котов. Может быть, у них брачный период? Может, к Ляле заехал женишок голосистый? Мой порыв немного угас. Не хотелось прервать своим появлением семейное торжество.

Я решил пошпионить через окно, чтобы примерно понять, чем вызваны вопли семейства кошачьих. Строили свои дома кошки иначе, чем мы. Им, зачем-то хотелось, чтобы окна начинались на уровне роста человека. Непонятная и странная причина делать именно так. Мне было ужасно неудобно заглядывать в них. Я несколько раз подпрыгнул, но не успел ничего разглядеть. Тогда я нашел во дворе какой-то стульчик и приставил его к стене под окном. Конструкция была шаткой, поэтому я держался за все, что выступало из стены.

Под слабым желтым светом электрической лампы сидела семья Ляли и как-будто среди них была и она сама. Кошки наперебой затягивали свой вой. Это совсем не было похоже не семейный праздник. Мне подумалось, что вдруг, кто-то умер. Что-то я не видел среди кошек крупной фигуры папаши. Я занес руку, чтобы постучать в окно.

— Жорж! Жорж, ты где, твою мать! — Раздался на весь лес голос отдохнувшего Вени.

Я повернулся, чтобы ответить ему, но мой стульчик хрустнул и развалился. Я с шумом грохнулся вниз. Кошачий вой мгновенно прекратился. Я едва успел подняться, прежде чем на шум выбежали хозяева дома. Увидев меня, они принялись кричать. Все, кроме Ляли, в прыжке сбившей меня с ног.

— Жорж! Жорж! Как хорошо, что ты есть. — Она сжала меня в теплых меховых объятьях вкусно пахнущей шерстки. — Я думала, что я сошла с ума.

— У меня тоже были такие предположения. — Я отстранился и посмотрел в ее большие желтые глаза, в которых было столько счастья, что я невольно посчитал себя тому причиной.

— Жорж, я отца выбросила куда-то? — Произнесла она голосом мягко переходящим в мартовскую кошачью рапсодию.

— Выбросила?

— Да. Он ругал меня, за то, что я фантазирую, что у меня не в порядке с головой, а я разозлилась и вытолкнула его из нашего мира.

— Куда?

— Не зна-а-а-аю-у-у. — Она снова упала мне на грудь.

В принципе, мне все было понятно, Ляля, так же, как и я, как и Антош после неудачного падения в Транзабар, оказались в переломной точке начала своего путешествия по мирам, с ясными воспоминаниями и умениями, приобретенными во время этого путешествия.

— Найдем мы твоего папашу. Иди, успокой семью, а то они, наверное, уже за святую воду хватаются.

— Правда? — Глаза Ляли были полны надежды.

— Конечно. Сейчас ты успокоишься, успокоишь семью…

— Жорж, я ничего не вижу, в какие потемки ты нас завез? — Снова подал голос Вениамин.

— Кто это?

— Потом расскажу. Иди, успокой семью, а этого голосистого упыря попрошу заткнуться.

Ляля бесшумно и мягко убежала в дом, а я скорым шагом направился к машине.

— Ты чего орешь, доктор? Ты не видишь, ночь, люди спят.

— Это что, турбаза? — Вениамин попытался угадать.

— Это похоже не турбазу? Это город, в котором живет цивилизация кошкообразных людей.

— Да ладно. Я слышал, как они разговаривали по-русски.

— Представь себе, в мирах люди говорят на одном языке.

— Чушь какая-то. — Не поверил Веня.

— Иди в машину и сиди молча. Я скоро буду. Если твои коллеги захотят по нужде, пусть делают это максимально бесшумно. Нормальный кошкомужик намного сильнее нас с вами, а если его еще напугать, то он свернет вам шеи, как утятам. Уяснил?

Веня цикнул, но полез в машину.

— Сказочник, ты Жорж, ох и сказочник.

Мне было недосуг разубеждать его. Я вернулся к дому Ляли. Осторожно приоткрыл дверь и зашел в дом. Обстановку дома я помнил хорошо.

— Ляля, я здесь. — Произнес я негромко.

Кошка бесшумно спустилась по лестнице.

— Мои в спальне сидят, боятся всего. Считают, что в меня поселился демон, а ты один из них.

— Думаю, терять время на объяснения не стоит. Надо убираться отсюда в спокойный мир и попытаться вспомнить, куда ты отправила отца.

— Ох, я так и не научилась управлять своими эмоциями. Пойду, предупрежу их, что отправилась на поиски отца.

— Давай. Только недолго. Мои спутники, черт бы их забрал, сейчас придут в себя и начнут орать.

— Хорошо.

Ляля вспорхнула по лестнице вверх. Спустя несколько секунд раздались приглушенные голоса. Кажется, Ляля снова повышала голос. Только бы она не выбросила еще кого-нибудь из своей семьи.

— У тебя всё всегда не как у людей! — Крикнула вдогонку спускающейся вниз дочери мама-кошка.

— Ваше воспитание. — Огрызнулась Ляля. — Пойдем, Жорж. Они совсем не хотят ко мне прислушиваться.

— До свидания! — Я помахал матери Ляли.

Мой жест напугал ее. Она дернулась, будто я не махнул рукой, а бросил что-то в ее направлении.

— Надеюсь, больше никогда не увижу вас. — Прошипела мать по-кошачьи.

— Мама! — С истерикой в голосе выкрикнула Ляля.

Мы вышли из дома. Ляля шумно дышала, и я знал, что в этот момент лучше ее не трогать.

— На машине поедем, садись на переднее сиденье. — Я показал ей на пассажирскую дверку. Ляля помучилась с ручкой, но быстро разобралась, открыла дверь и села на сиденье. Осмотрела салон, приборку, моргающую разноцветными лампами. Эта машина не в пример была современнее отцовской рухляди.

— Красиво. Куда едем?

— За папой.

Заинтригованный женским голосом, из окошка показалось лицо Вени. Он не видел Лялю, потому что окошко было небольшим.

— Здрасти. — Произнес он так, будто был уверен, что женщина ему точно понравится, или уже понравилась. Хотя, можно было предположить, что ему нравились все женщины.

— Привет. — Ляля отстранилась от спинки сиденья, чтобы увидеть Веню.

Забавно было наблюдать за реакцией озабоченного врача. Вначале он замер, как истукан, смотрел на Лялю, как кролик на удава, потом отмяк и кое-как пришел в себя.

— Вениамин. — Произнес он с придыханием.

— Это имя или заклинание? — Переспросила Ляля. Ее рассмешила реакция парня.

Веня громко сглотнул.

— Имя.

— Для тебя, меня зовут Ляля.

— Ляля. Вам идет. Вы кто, кошка?

Ляля закатила глаза под лоб, что означало, что ей надоело уже это выяснение своего происхождения.

— А ты, обезьяна?

— Что?

— Веня, иди, полежи. Мне кажется, у тебя восстанавливается только сперма, но не кровь. Бледный, а глаза горят, еще скончаешься от перевозбуждения. — Я закрыл ширмой окошко. — Поехали.

Снова в тот же мир, где собирались встретиться, И снова Антош нас не ждал.

— Ничего не понимаю, куда этот змей подался? Один что ли решил в Транзабар попасть?

— Жорж, давай, папу вернем, а потом Антоша будем искать. Он взрослый, ничего ему не будет.

— Ты про кого. Антоша или папу?

— Антоша, конечно. Мой папа, как котенок в незнакомых обстоятельствах.

— Хорошо. Чего ты там думала, когда ругалась?

— Многое, в основном о том, как тяжело поверить в правду. О том, что я выгляжу, как дура, и все думают, что я тронулась рассудком, а у меня все клокочет от этого.

— Этого мало. Вспомни, какие ассоциации у тебя возникали при этом. Вода, ветер, пекло, другие стихии. Что у тебя мелькало перед глазами.

— Мелькало? — Ляля задумалась. — Я хотела видеть отца у себя на похоронах, чтобы они случились именно из-за того, что он не верил мне. Я видела, как он оказался со мной в другом мире, где я погибла у него на глазах, чтобы он знал, что нельзя не верить собственной дочери.

— Ты вообще что ли? — Я уставился на кошку возмущенным взглядом. — Разве так можно с родным отцом поступать?