– Вот уроды! – Тухватян стукнул железкой по столу. – Я их маму… знать не хотел.

– Чёрт, а мы наивно полагали решить вопрос по-мужски, – Казючиц бросил бесполезную теперь железку на пол. – Забыли, что мужиков среди них нет.

– Там, кроме Маарики, одни бабы, – пошутил кто-то.

Его поддержали невесёлым смехом.

– И как же нам быть, Сергей? – Тухватян сел на край стола, рядом с капитаном. – Ждать, когда эта саранча съест наши продукты?

– Подождите, мужики, у меня в голове сейчас такой бардак, дайте подумать, – Васнецов находился на взводе и любой вопрос вызывал в нём неконтролируемое возмущение.

До сего момента он считал себя обычным капитаном, хоть и в необычных обстоятельствах. Он думал как капитан и действовал как капитан корабля, в то время как обстоятельства требовали умения думать, как военный, полководец или политик. Дипломатия не была коньком Васнецова. Он чувствовал себя слишком негибким и не понимающим интересы всех участников. Так же, как Тухватяну или Казючицу, ему хотелось зарядить железкой в наглую морду Уолкера, и он так и поступил бы, не будь у них Маарики. От беспомощности хотелось выть.

– Впереди айсберги, – зашипела рация.

– Принял, – ответил вахтенный. – Какой курс?

– Слева по курсу, градусов на десять-пятнадцать.

– Принял, – вахтенный бросил взгляд на капитана, но поняв, что тому совсем не до того, сам подкорректировал курс корабля.

В каюте повисла напряжённая тишина.

– Кто-нибудь знает, на склад не существует другого входа? – спросил капитан спустя несколько минут.

– Вход один, но есть вентиляционные шахты. Только в них никто не пролезет, да и шуму будет, – сообщил Казючиц.

– А что если нам дым пустить на склад? Они же выбегут, чтобы не задохнуться, а мы их тут подловим, – предложил Телегин.

– Они могут оперативно заткнуть шахту чем угодно, или же оставят на складе Маарику, шантажируя нас, – Васнецов сразу нашёл слабые места в этой идее. – Если мы хотим победить силой, то нам нужен хитрый план молниеносного нападения. Кто-нибудь из нас знаком с военной тактикой?

Ему не ответили.

– Я так и думал.

– Но и они не военные, не спецназовцы какие-нибудь. И среди них есть женщины, – произнёс Казючиц. – Что, если нам пойти на хитрость, пойти безоружными, а потом напасть на их женщин и взять их в заложницы?

– Конечно, Уолкер нам поверит, – критично произнёс Васнецов. – Он наперёд знает, что мы не способны на подлость.

– А на чёрта ему вообще нужны эти переговоры? Они будут сидеть на складе и трескать продукты, в то время как мы либо сдохнем с голоду, либо поубиваем друг друга и съедим, – предположил Тухватян.

– Верно, – согласился капитан. – Переговоры им не нужны. Им нужна гарантия безопасности. Они уверены, что любое наше решение будет в их интересах.

– В смысле? – не понял Казючиц.

– Ну, допустим, вы ополчитесь против меня, из-за того что я не разрешаю напасть на склад из-за Маарики. Наш коллектив раздробится на сторонников и противников силового решения, что выгодно Уолкеру. Или же мы гордо откажемся от нападения, слабея от голода. В один прекрасный день нас перебьют крепкие и сытые «оппозиционеры». Или же мы решимся напасть, наивно полагая, что у противника не припасено ничего кроме грубой силы и просчитаемся, получив кучу трупов.

– А что у них может быть?

– У них ножи из столовой есть. Я сам видел, как они их с собой носили. Наверняка примастрячили их к палкам, чтобы получились пики, – вспомнил об этой важной детали кто-то из коллектива.

– Они готовились, а значит, вооружились лучше нас, – решил Васнецов.

Никакого подходящего решения не виделось даже в перспективе. Над экипажем ледокола нависла реальная опасность голодной смерти, ещё не осознаваемая большинством. Для капитана судьба Маарики перевешивала всё, но для других она не была так важна, и следовало искать быстрого решения проблемы. Голодные люди не станут жертвовать собой ради его семейного счастья.

– А, – из тёмного угла помещения раздался возглас Спанидиса, – как вы думаете, журналисты смогут управлять атомным ледоколом? Поддерживать системы в исправности, понимать значения приборов?

– Да откуда им такое уметь? – усмехнулся Казючиц. – Это же не на машинке по кнопкам лупить, тут знания нужны.

– Вы думаете, Уолкер забыл об этом? – Спанидис продолжил интриговать.

– К чему вы клоните, Джим? – спросил капитан.

– Я считаю, у них есть идея дотянуть до Аляски и там высадиться. Возможно, они преследуют две цели – хорошо питаться и доплыть туда, куда им нужно, без вариантов захода на Элсмир и другие острова.

– Не слишком ли радикальный способ? – усомнился Казючиц.

– Я знаю этого Уолкера, он и не такое способен. Не трать он свои таланты на журналистские дела, давно бы уже гнил в могиле.

– Недолго ему осталось, – сквозь зубы процедил Тухватян.

– Ну, допустим, мы направимся прямиком к Аляске. Это больше половины месяца с нашими возможностями по навигации. Мы просто не выживем на одной воде.

– Думаю, они будут делать подачки, чтобы мы не умерли с голода и довезли их куда нужно. Уолкер – манипулятор, который не привык отказывать себе ни в чём. Он испугался голода и вероятности не оказаться на Аляске. У него, как вы помните, идея фикс насчёт того, что она не пострадала в результате катастрофы.

– Ладно, нечего строить планы, пока мы точно не узнаем, чего хочет Уолкер. Я пойду на переговоры, – решительно произнёс капитан.

– Не вздумай идти туда один, – Тухватян встал на пути Васнецова. – Подожди немного, мы доделаем доспехи и пойдём с тобой. И тебе не помешает прикрыть голову чем-нибудь.

Спустя полчаса Васнецов, в доспехах из глянцевых проспектов, прикрытых подносом, удерживаемых на теле скотчем стоял в окружении точно таких же «тяжелобронированных» членов экипажа.

– Передайте по судну, чтобы все были наготове, – распорядился капитан.

– Сергей, у нас же остались фонари со стробоскопом, ну, помнишь от медведей отбиваться? – зачем-то вспомнил о них Казючиц.

– И?

– Ну, они же ослепляют, дезориентируют, а там, на складе, почти темень, а можно ведь совсем отключить им свет.

– У них тоже есть фонари.

– Но не такие мощные и без стробоскопа.

– Ладно, идея неплохая, в случае подлости может нам помочь. Давайте, мужики, договоримся сразу о тактике на случай нападения, чтобы не навалять самим себе.

– Надо как-то не потерять строй в темноте, – решил Тухватян. – Клином встать и не разбегаться.

– Сомнительно, конечно, в толчее сохранить порядок. Пусть замыкающие держат наготове фонари. В случае конфликта пусть передние рубятся, а задние, двое, подсвечивают. Если стробоскоп эффективен, то у нас будет серьёзное преимущество.

– Их там больше пятидесяти, – усомнился в успехе предприятия Спанидис.

– Джим, как сказал Суворов, воюй не числом, а уменьем. К тому же, до этого, скорее всего, не дойдёт, – капитан был уверен в остаточном здравомыслии «оппозиционеров».

Васнецов вооружился куском трубы, на один конец которой приварили три больших болта. Оружие в руках придавало уверенности. Убивать им Сергей не собирался, только оглушать, и для этого оно годилось прекрасно.

Перед спуском по лестнице, ведущей на уровень склада всё так же стояла четвёрка мужчин.

– Какие новости? – спросил их капитан.

– Никаких. Шепчутся между собой.

– Ясно, – Сергей почувствовал волнение, вызванное несколькими факторами. Самый сильный из них касался близости Маарики. – Идём?

Капитан оглянулся на свою команду, не оставившую его в трудный час. На их лицах застыла решительность и желание наказать неправых.

– Идём, – Александр Казючиц потряс своим оружием.

Отряд из семи человек беззвучно спустился по лестнице и направился по коридору. Чем ближе они подходили к складу, тем сумрачнее становилось.

– Стоять! Кто там? – раздался вопрос невидимого человека.

– Это капитан Васнецов. Я хочу поговорить с Уолкером.