«Оппозиционная» сторона сразу же сложила с себя все обязанности по работе на борту судна. Они и так особо не напрягались, а после того как ополчились на большинство, то и вовсе её забросили. Сергей Васнецов хотел верить, что конфликт будет тлеть, не разгораясь. Здравый смысл говорил ему, что победитель не получит ничего, кроме лишних тумаков. Продовольствия на самом деле оставалось совсем мало. Надежды поймать моржа или тюленя у берегов Гренландии разбились об айсберги.

Теперь «Север» держал путь к берегу острова Элсмир, либо острову Свердрупа, если позволят айсберги, которые появлялись на горизонте всякий раз, когда судно брало курс южнее. Экипаж нуждался в любом оптимистическом событии, в особенности связанным с едой. Океан выглядел тёмным и мёртвым, и ни разу за всё время, прошедшее после катастрофы, никак не обозначил присутствие в нём жизни.

Возможно, так же размышляли и сторонники Уолкера, понимающие, что единственный способ прожить дольше остальных, это наложить лапу на распределение имеющихся продовольственных припасов на судне.

Сергей проснулся не в духе и первым делом отправился на палубу, осмотреть океан. Задубевший на ветру Перепечка попытался встать по стойке смирно, завидев начальника.

– Мы не в армии, Лев. Стой, как хочешь, только не спи и не теряй бдительности, – посоветовал капитан.

– Я и так, бдю, Сергей Иванович, из любого положения.

– Чисто?

– Чисто. В начале смены видел что-то на горизонте, но то ли мираж, то ли показалось, пропало и больше не появлялось. Может, авитаминоз?

– У нас у всех авитаминоз давно, непроходящая депрессия и суицидальные позывы, – мрачно пошутил Васнецов.

– Из-за голода?

– Не только, Лев, не только. Политический климат на нашем ледоколе сложный и он напрягает меня гораздо сильнее дрейфующих айсбергов и пропавших тюленей.

– Может, всё образуется? – с надеждой в голосе спросил Перепечка.

– Я не питаю надежд на их счёт. Этот Уолкер умеет манипулировать людьми, а почва для его усилий давно подготовлена.

На палубу выбрался Тухватян. Его перекошенное лицо, сохранившее такое выражение после воспаления нерва, выражало крайнюю степень испуга или возмущения. Чего в нём было больше, Васнецов не разобрал.

– Сергей! Сергей! – он подбежал к капитану. – Капитан, там эти уроды захватили склад с продовольствием.

– Как захватили? Зачем пустили? – Васнецов бросился к спуску вниз. – Там же наряд был.

Тухватян припустил следом.

– Был, но они его палками забили. На лице живого места нет.

– Ты не шутишь?

– Капитан, ну это похоже на шутку? – в своей южной манере Артур активно жестикулировал.

– Сколько их?

– Не считал. Может все, а может, и нет, но много.

Все, кто ему встретились по пути, уже знали о неприятной новости. Александр Казючиц взволнованно прохаживался по коридору с железным прутом в руках.

– О, Сергей, – выдохнул он облегчённо. – Бунт на корабле.

– В курсе. Ты вооружился? – Сергей кивнул на прут.

– Да, мало ли, вдруг решат нас связать и за борт акулам. Если ты на переговоры, то не советую идти с голыми руками, может не прокатить на одном авторитете.

Васнецов резко сбавил шаг. Предупреждение не показалось ему пустым. Успех бунтовщиков, пустивших первую кровь, мог вскружить им голову в уверенности лёгкого решения проблем насилием.

– Та-а-ак, заваливайте коридоры баррикадами, чтобы они не могли свободно перемещаться, и вооружайтесь, а мы пока обдумаем свою стратегию, – для чувства собственной безопасности Васнецов решил изолировать от бунтовщиков Маарику. – Артур, Александр, соберите весь наш актив в рулевой, – раздал он распоряжения, а сам спешно направился в каюту.

Маарики там не оказалось. Он выскочил в коридор, спрашивая у всех, кто ему встречался, о молодой супруге. Никто не знал, где она находится. Васнецов забежал в медицинский блок. Доктор Кунашева, как обычно, обхаживала больных. В этот раз у неё оказались пострадавшие от нападения бунтовщиков. Она накладывала бинты на лицо одному из них.

– Лейсан, ты Маарику не видела? – спросил он с надеждой.

– Сергей, мне сейчас не до того. Видите, что эти «оппозиционеры» сделали с людьми?

– Здравствуйте, Сергей Иваныч, – поздоровался пострадавший.

Капитан признал в нём по голосу Громыко.

– Здорово, Андрей. Отделали они тебя.

– Да, – согласился он, – неожиданно напали. Я до последнего был уверен, что они просто берут на понт.

– Мы разберёмся с ними, Андрей. Оставлять безнаказанным такое нельзя, – пообещал капитан.

– Она собиралась прийти помочь с обычными больными, но сегодня никого не было, кроме этих двух, – сообщила врач. – Спряталась где-нибудь, после такой новости.

– Хорошо бы, иначе… – капитан не договорил, выскочил в коридор.

Он направился к складу, намереваясь точно узнать, не в руках ли бунтовщиков оказалась его Маарика. От этой мысли ему становилось не по себе. Девушка не заслуживала быть участницей разборок. В его представлении Маарика была хрупким, нежным, тёплым существом с большими голубыми глазами и любящим сердцем. Её боль усиливалась в нём многократно, чего никогда не бывало с ним во время прошлых отношений. Сергей готов был придушить голыми руками любого, кто попытается сделать Маарике плохо.

Его распоряжение насчёт баррикад уже исполнялось. Встревоженный выходкой «оппозиционеров» народ стремился обезопасить себя от дальнейших проблем.

– Сергей, а мы теперь что, довольствие будем получать через них? – спросил пожилой техник парогенераторных установок Соколовский, вытягивающий из каюты тяжёлый стол.

– Не знаю пока ничего, Иван Палыч, никаких требований я не слышал.

– И так уже на двукратное питание перешли, а эти совсем обрежут.

– Я вам так скажу, Иван Палыч, с завтрашнего дня мы собирались перейти на однократное питание, которое можно было растянуть ещё на двадцать дней, и это предел. Так называемые бунтовщики после того как увидят, сколько продуктов осталось на самом деле, посадят нас на строгую диету.

– Да какую диету? – возмутился техник. – Друг дружку жрать что ли?

– Извините, Иван Палыч, спешу. Я смогу пройти по этому коридору к складу?

– Сможешь. Там наши стоят с железом, вход охраняют от этих гадёнышей.

Через двадцать шагов в ответвлении коридора, ведущего вниз, на уровень склада и грузовых помещений, стояли четверо мужчин из свободной смены. В руках они держали металлические штыри, тело и голова у них были укрыты самодельными доспехами из подручных материалов, придуманными наспех. Суровый взгляд и комичные доспехи контрастировали между собой.

– Сколько их там? – спросил Васнецов, поравнявшись с постом.

– Не знаем, капитан. Десятка три точно есть, а то и больше.

– Не поднимались сюда?

– Нет, оттуда орут иногда, вас зовут на переговоры.

– Кем они себя возомнили? Террористами? – Васнецов сгоряча плюнул в тёмный проход.

Идти в одиночку не хотелось, это было опасно и глупо. Наверняка расчётливый Уолкер использовал эту оплошность для собственной выгоды. Он спустился на несколько ступеней вниз. Из намеренно лишённого освещения коридора слышались голоса. Капитан прислушался и вдруг узнал среди них голос Маарики. Она разговаривала сквозь плач. Волна ярости прошла от пяток до макушки капитана. Ладони сразу же вспотели, кровь забилась в висках.

Васнецов выскочил с лестницы и пулей рванул к своим помощникам, чтобы продумать правильную стратегию, исходя их появившихся ограничений выбора решений.

В рулевой находились с десяток человек. Оказывается, тема с доспехами, закреплёнными на теле скотчем, расползлась по судну. Тухватян и Казючиц помогали друг другу приматывать к телу журналы.

– Вот, собираемся дать бой, – сообщил Александр, увидев вошедшего капитана.

– Отставить бой, – Васнецов нервно растёр ладонями лицо и шевелюру, – они взяли Маарику в заложники.

– Как?

– Когда?

– Без понятия, мужики. Они готовились и ждали подходящего момента, в отличие от нас, рассчитывающих на человеческое понимание.