Николоз Бараташвили 473. Конь (Пегас) Летит мой конь вперед, дорог не разбирая, А черный ворон вслед зловещий крик свой шлет. Лети, мой конь, лети, усталости не зная, И по ветру развей печальной думы гнет! Наперерыв ветрам, скачи чрез горы, воды, И жизненный мой путь, молю, укороти! Не бойся, о мой конь, жары и непогоды; Не бойся утомить ты всадника в пути. Пусть кину край родной, в душе по нем тоскуя, И не увижу вновь ни милых, ни родных; Где свет рассеет тьму — там родину найду я, Там звездам расскажу все тайны чувств моих. Стон сердца — след любви — поймут волна морская И полный красоты безумный твой полет!.. Лети, мой конь, лети, усталости не зная, И по ветру развей печальной думы гнет! Пусть труп мой не снесут на кладбище родное, Пусть милая к нему не припадет в слезах, Пусть ворон выклюет глаза мои, и, воя, Пусть ветер занесет песком мой жалкий прах, — Возлюбленной слезу — роса небес заменит, А карканье ворон — заменит плач друзей. Лети, мой конь, себе твой витязь не изменит: Не быв рабом судьбы, он не изменит ей! Пусть будет одинок твой всадник, умирая; Навстречу смерти сам, бесстрашный, он пойдет! Лети, мой конь, лети, усталости не зная, И по ветру развей печальной думы гнет! Безумных сил твоих не пропадет затрата, И не заглохнет путь, протоптанный тобой: Им облегчу я путь грядущий для собрата, Им облегчу борьбу грядущему с судьбой!.. Летит мой конь вперед, дорог не разбирая, А черный ворон вслед зловещий крик свой шлет. Лети, мой конь, лети, усталости не зная, И по ветру развей печальной думы гнет! <1897> Н. А. Холодковский
Джордж Гордон Байрон 474. К молодому другу Не много лет с тех пор умчалось, Как были мы друзья с тобой, И детства искренность, казалось, Скрепила тот союз святой. Но знаешь ты, я знаю тоже, Что в суете, среди утех, Того, кто был нам всех дороже, Мы забываем прежде всех. И память сердца так ничтожна В непрочной дружбе юных дней, Что в месяц, в день один возможно Иным отвыкнуть от друзей. Что ж, если так — жалеть сердечно Не стал бы я потери той, И не твоя вина, конечно, Коль по природе ты — пустой. В морях приливы и отливы, В душе людской то зыбь, то гладь; Когда грозят страстей порывы, Возможно ль сердцу доверять? Хоть вместе мы росли с тобою, Делили счастье детских лет, — Простился я с моей весною, Да и в тебе уж детства нет. Когда мы с юностью расстались, Влиянью светской лжи подпав, Мы также с правдой распрощались: Свет портит даже лучший нрав. Но мне те годы незабвенны, Когда лишь ложь внушала страх, Все речи были откровенны, Светились мысли все в глазах. Совсем не то, когда мы зрелы, Когда для выгоды везде Мечтам и страхам есть пределы, Любовь и гнев у нас в узде! Глупцам, себе подобным, вторя, Грехам мы учимся чужим, И, дружбы имя лишь позоря, Мы верим им — и только им. Таков наш жребий; участь наша Такая ль будет, как у всех? Иль нас минует эта чаша И не впадем мы в общий грех? Чем ни грози мне рок, на силы Свои надеюсь я вполне: Мне свет и люди так немилы, Что бросить их не страшно мне. Тебя же ветреность толкает Блеснуть, хотя б на краткий срок; Так ночью блещет и сверкает, А днем таится светлячок. Увы, едва войдешь в обитель, Где паразиты к принцам льнут (Зал королевских посетитель Найдет там ласковый приют), — С тех пор, все ночи там блистая, Ты рой умножишь светляков, И будет млеть душа пустая Меж суеты, средь гордецов. От дамы к даме там порхая, Улыбки строить будешь ты; Так муха, мед едва вкушая, Напрасно пачкает цветы. Какой же нимфе будет лестно, Что ей любовь предложит тот, Кто лишь порхает повсеместно, Как огонек среди болот? Какой же друг тебя приблизит К себе, хоть будь ему ты мил? До дружбы кто себя унизит С тем, кто с любым глупцом дружил? Пока еще небезысходно Погряз ты в омуте таком, — Опомнись, друг! Будь чем угодно, Но только будь не пошляком! <1905> Иоганн Вольфганг Гёте
475. Фауст. Из части II <i>Большой двор перед дворцом. Факелы.</i>
|
