Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Леонидзе Георгийде Ренье Анри
Мейер Конрад
Туманян Ованес Тадевосович
Дю Белле Жоашен
Топелиус Сакариас (Захариас)
Чон Чхоль
Гейбель Эмануэль
Чобанян Аршак
Алкей "Алкей"
Мюллер Вильгельм
Деборд-Вальмор Марселина
Степаннос
Петефи Шандор
Ростан Эдмон
Каладзе Карло Ражденович
Чавчавадзе Александр Гарсеванович
Вильдрак Шарль
Тувим Юлиан
Бехер Иоганнес Роберт
Броневский Владислав
Багряна Элисавета
Дарио Рубен
Саядян Арутюн "Саят-Нова"
"Сапфо"
де Эредиа Жозе Мария
Киплинг Редьярд Джозеф
Беранже Пьер-Жан
Кучак Наапет
Рильке Райнер Мария
Мицкевич Адам Бернард
Бялик Хаим Нахман
Тик Людвиг
Потье Эжен
Теннисон Альфред
Жироду Жан
Словацкий Юлиуш Райнер
Тао Юаньмин
Мильвуа Шарль-Юбер
Полициано Анджело
Катулл Гай Валерий
Шенье Андре
Данте Алигьери
"Гомер"
Байрон Джордж Гордон
По Эдгар Аллан
Гейне Генрих
Боденштедт Фридрих
Барбье Огюст
Мистраль Габриэла
Валери Поль
Верлен Поль-Мари
"Архилох"
Якшич Джура
Дживани
 > Мастера русского стихотворного перевода. Том 2 > Стр.19
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
18
19
20
...
99

Артюр Рембо

499. Феи расчесанных голов
На лобик розовый и влажный от мучений
Сзывая белый рой несознанных влечений,
К ребенку нежная ведет сестру сестра,
Их ногти — жемчуга с отливом серебра.
И, посадив дитя пред рамою открытой,
Где в синем воздухе купаются цветы,
Они в тяжелый лен, прохладою омытый,
Впускают грозные и нежные персты.
Над ним, мелодией дыханья слух балуя,
Незримо розовый их губы точат мед:
Когда же вздох порой его себе возьмет,
Он на губах журчит желаньем поцелуя.
Но черным веером ресниц их усыплен,
И ароматами, и властью пальцев нежных,
Послушно отдает ребенок сестрам лен,
И жемчуга щитов уносят прах мятежных.
Тогда истомы в нем подъемлется вино,
Как мех гармонии, когда она вздыхает…
И в ритме ласки их волшебной заодно
Всё время жажда слез, рождаясь, умирает.

Морис Роллина

500. Богема. Сонет
Последний мой приют — сей пошлый макадам,
Где столько лет влачу я старые мозоли
В безумных поисках моей пропавшей доли,
А голод, как клеврет, за мною по пятам.
Твоих, о Вавилон, вертепов блеск и гам
Коробку старую мою не дразнят боле!
Душа там скорчилась от голода и боли,
И черви бледные гнездятся, верно, там.
Я призрак, зябнущий в зловонии отребий,
С которыми сравнял меня завидный жребий,
И даже псов бежит передо мной орда;
Я струпьями покрыт, я стар, я гнил, я — парий,
Но ухмыляюсь я презрительно, когда
Помыслю, что ни с кем не хаживал я в паре.
<1904>

Тристан Корбьер

501-502. Два Парижа
        Ночью
Ты — море плоское в тот час, когда отбой
Валы гудящие угнал перед собой,
А уху чудится прибоя ропот слабый,
И тихо черные заворошились крабы.
Ты — Стикс, но высохший, откуда, кончив лов,
Уносит Диоген фонарь, на крюк надетый,
И где для удочек «проклятые» поэты
Живых червей берут из собственных голов.
Ты — щетка жнивника, где в грязных нитях рони
Прилежно роется зловонный рой вороний,
И от карманников, почуявших барыш,
Дрожа спасается облезлый житель крыш.
Ты — смерть. Полиция храпит, а вор устало
Рук жирно-розовых взасос целует сало.
И кольца красные от губ на них видны
В тот час единственный, когда ползут и сны.
Ты — жизнь, с ее волной певучей и живою
Над лакированной тритоньей головою,
А сам зеленый бог в мертвецкой и застыл,
Глаза стеклянные он широко раскрыл.
        Днем
Гляди, на небесах, в котле из красной меди,
Неисчислимые для нас варятся снеди.
Хоть из остаточков состряпано, зато
Любовью сдобрено и пóтом полито!
Пред жаркой кухнею толкутся побирашки,
Свежинка с запашком заманчиво бурлит,
И жадно пьяницы за водкой тянут чашки,
И холод нищего оттертого долит.
Не думаешь ли, брат, что, растопив червонцы,
Журчаще-жаркий жир для всех готовит солнце?
Собачьей мы и той похлебки подождем.
Не всем под солнцем быть, кому и под дождем.
С огня давно горшок наш черный в угол сдвинут,
И желчью мы живем, пока нас в яму кинут.
<1904>

Ф. Сологуб

Поль Верлен

503. Сплин
Алеют слишком эти розы,
И эти хмели так черны.
О дорогая, мне угрозы
В твоих движениях видны.
Прозрачность волн, и воздух сладкий,
И слишком нежная лазурь.
Мне страшно ждать за лаской краткой
Разлуки и жестоких бурь.
И остролист, как лоск эмали,
И букса слишком яркий куст,
И нивы беспредельной дали —
Всё скучно, кроме ваших уст.
1897
504.
Я в черные дни
Не жду пробужденья.
Надежда, усни,
Усните, стремленья!
Спускается мгла
На взор и на совесть.
Ни блага, ни зла, —
О, грустная повесть!
Под чьей-то рукой
Я — зыбки качанье
В пещере пустой…
Молчанье, молчанье!
1897
505.
Я не люблю тебя одетой, —
Лицо прикрывши вуалетой,
Затмишь ты небеса очей.
Как ненавистны мне турнюры,
Пародии, карикатуры
Столь пышной красоты твоей!
Глядеть на платье мне досадно —
Оно скрывает беспощадно
Всё, что уводит сердце в плен:
И дивной шеи обаянье,
И милых плеч очарованье,
И волхвование колен.
А ну их, дам, одетых модно!
Спеши прекрасную свободно,
Сорочка милая, обнять,
Покров алтарный мессы нежной
И знамя битвы, где, прилежный,
Не уставал я побеждать.
1908
19
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"836608","o":1}