Песенка

Его величие блистало

        Пятнадцать лет;

Его победа поднимала

        На свой лафет;

Сверкал в его глубоком взгляде

        Рок королей.

Ты ж обезьяной скачешь сзади,

        Пигмей, пигмей!

Наполеон, спокойно-бледный,

        Сам в битву шел;

За ним сквозь канонаду медный

        Летел орел;

И он ступил на мост Арколе

        Пятой своей.

Вот деньги, — грабь их, да поболе,

        Пигмей, пигмей!

Столицы с ним от страсти млели;

        Рукой побед

Он разрывал их цитадели —

        Как бы корсет.

Сдались его веселой силе

        Сто крепостей!

А у тебя лишь девки были,

        Пигмей, пигмей!

Он шел, таинственный прохожий,

        Сквозь гул времен,

Держа и гром, и лавр, и вожжи

        Земных племен.

Он пьян был небывалой славой

        Под звон мечей.

Вот кровь: мочи твой рот кровавый,

Пигмей, пигмей!

Когда он пал и отдал миру

        Былой покой,

Сам океан в его порфиру

        Плеснул волной,

И он исчез, как дух громадный

        Среди зыбей.

А ты в грязи утонешь смрадной,

        Пигмей, пигмей!

Для отрока, в ночи глядящего эстампы,

За каждым валом — даль, за каждой далью — вал.

Как этот мир велик в лучах рабочей лампы!

Ах, в памяти очах — как бесконечно мал!

В один ненастный день, в тоске нечеловечьей,

Не вынеся тягот, под скрежет якорей,

Мы всходим на корабль — и происходит встреча

Безмерности мечты с предельностью морей.

Что нас толкает в путь? Тех — ненависть к отчизне,

Тех — скука очага, еще иных — в тени

Цирцеиных ресниц оставивших полжизни —

Надежда отстоять оставшиеся дни.

В Цирцеиных садах дабы не стать скотами,

Плывут, плывут, плывут в оцепененьи чувств,

Пока ожоги льдов и солнц отвесных пламя

Не вытравят следов волшебницыных уст.

Но истые пловцы — те, что плывут без цели:

Плывущие — чтоб плыть! Глотатели широт,

Что каждую зарю справляют новоселье

И даже в смертный час еще твердят: вперед!

На облако взгляни: вот облик их желаний!

Как отроку — любовь, как рекруту — картечь,

Так край желанен им, которому названья

Доселе не нашла еще людская речь.

О, ужас! Мы шарам катящимся подобны,

Крутящимся волчкам! И в снах ночной поры

Нас Лихорадка бьет — как тот Архангел злобный,

Невидимым бичом стегающий миры.

О, странная игра с подвижною мишенью!

Не будучи нигде, цель может быть — везде!

Игра, где человек охотится за тенью,

За призраком ладьи на призрачной воде…

Душа наша — корабль, идущий в Эльдорадо.

В блаженную страну ведет — какой пролив?

Вдруг среди гор, и бездн, и гидр морского ада —

Крик вахтенного: — Рай! Любовь! Блаженство! — Риф.

Малейший островок, завиденный дозорным,

Нам чудится землей с плодами янтаря,

Лазоревой водой и изумрудным дерном.

Базальтовый утес являет нам заря.

О, жалкий сумасброд, всегда кричащий: берег!

Скормить его зыбям, иль в цепи заковать, —

Безвинного лгуна, выдумщика Америк,

От вымысла чьего еще серее гладь.

Так старый пешеход, ночующий в канаве,

Вперяется в Мечту всей силою зрачка.

Достаточно ему, чтоб Рай увидеть въяве,

Мигающей свечи на вышке чердака.

Чудесные пловцы! Что за повествованья

Встают из ваших глаз — бездоннее морей!

Явите нам, раскрыв ларцы воспоминаний,

Сокровища, каких не видывал Нерей.

Умчите нас вперед — без паруса и пара!

Явите нам (на льне натянутых холстин

Так некогда рука очам являла чару) —

Видения свои, обрамленные в синь.

Что видели вы, что?

             — Созвездия. И зыби,

И желтые пески, нас жгущие поднесь.

Но, несмотря на бурь удары, рифов глыбы, —

Ах, нечего скрывать! — скучали мы, как здесь.

Лиловые моря в венце вечерней славы,

Морские города в тиаре из лучей

Рождали в нас тоску, надежнее отравы,

Как воин опочить на поле славы — сей.

Стройнейшие мосты, славнейшие строенья —

Увы! хотя бы раз сравнились с градом — тем,

Что из небесных туч возводит Случай-Гений…

И тупились глаза, узревшие Эдем.

От сладостей земных — Мечта еще жесточе!

Мечта, извечный дуб, питаемый землей!

Чем выше ты растешь, тем ты страстнее хочешь

Достигнуть до небес с их солнцем и луной.

Докуда дорастешь, о древо — кипариса

Живучее?..

      Для вас мы привезли с морей

Вот этот фас дворца, вот этот профиль мыса, —

Всем вам, которым вещь чем дальше — тем милей!

Приветствовали мы кумиров с хоботами,

С порфировых столпов взирающих на мир,

Резьбы такой — дворцы, такого взлету — камень,

Что от одной мечты — банкротом бы — банкир…

Надежнее вина пьянящие наряды,

Жен, выкрашенных в хну — до ноготка ноги,

И бронзовых мужей в зеленых кольцах гада…

— И чтó, и чтó — еще?

                  — О, детские мозги!..

Но чтобы не забыть итога наших странствий:

От пальмовой лозы до ледяного мха,

Везде — везде — везде — на всем земном пространстве

Мы видели всё ту ж комедию греха:

Ее, рабу одра, с ребячливостью самки

Встающую пятой на мыслящие лбы,

Его, раба рабы: что в хижине, что в замке

Наследственном — всегда — везде — раба рабы!

Мучителя в цветах и мученика в ранах,

Обжорство на крови и пляску на костях,

Безропотностью толп разнузданных тиранов, —

Владык, несущих страх, рабов, метущих прах.

С десяток или два — единственных религий,

Все сплошь ведущих в рай — и сплошь вводящих в грех!

Подвижничество, тáк носящее вериги,

Как сибаритство — шелк и сладострастье — мех.

Болтливый род людской, двухдневными делами

Кичащийся. Борец, осиленный в борьбе,

Бросающий Творцу сквозь преисподни пламя:

— Мой равный! Мой господь! Проклятие тебе!

И несколько умов, любовников Безумья,

Решивших сократить докучной жизни день

И в опия морей нырнувших без раздумья, —

Вот Матери-Земли извечный бюллетень!

Бесплодна и горька наука дальних странствий.

Сегодня как вчера, до гробовой доски —

Всё наше же лицо встречает нас в пространстве:

Оазис ужаса в песчаности тоски.

Бежать? Пребыть? Беги! Приковывает бремя —

Сиди. Один, как крот, сидит, другой бежит,

Чтоб только обмануть лихого старца — Время.

Есть племя бегунов. Оно — как Вечный Жид.

И, как апостолы, по всем морям и сушам

Проносится. Убить зовущееся днем —

Ни парус им не скор, ни пар. Иные души

И в четырех стенах справляются с врагом.

В тот миг, когда злодей настигнет нас — вся вера

Вернется нам, и вновь воскликнем мы: вперед! —

Как на заре веков мы отплывали в Перу,

Авророю лица приветствуя восход.

Чернильною водой — морями глаже лака —

Мы весело пойдем между подземных скал.

О, эти голоса, так вкрадчиво из мрака

Взывающие: — К нам! — О, каждый, кто взалкал

Лотосова плода! Сюда! В любую пору

Здесь собирают плод и отжимают сок.

Сюда, где круглый год — день лотосова сбора,

Где лотосову сну вовек не минет срок!

О, вкрадчивая речь! Нездешней лести нектар!..

К нам руки тянет друг — чрез черный водоем.

— Чтоб сердце освежить — плыви к своей Электре! —

Нам некая поет — нас жегшая огнем.

Смерть! Старый капитан! В дорогу! Ставь ветрило!

Нам скучен этот край! О Смерть, скорее в путь!

Пусть небо и вода — куда черней чернила,

Знай — тысячами солнц сияет наша грудь!

Обманутым пловцам раскрой свои глубины!

Мы жаждем, обозрев под солнцем всё, что есть,

На дно твое нырнуть — Ад или Рай — едино! —

В неведомую глубь — чтоб новое обресть!