Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Бехер Иоганнес Робертде Эредиа Жозе Мария
Шенье Андре
По Эдгар Аллан
Валери Поль
Тувим Юлиан
Верлен Поль-Мари
Каладзе Карло Ражденович
Гейбель Эмануэль
Ростан Эдмон
Жироду Жан
Вильдрак Шарль
Словацкий Юлиуш Райнер
де Ренье Анри
Полициано Анджело
Теннисон Альфред
Катулл Гай Валерий
"Гомер"
Данте Алигьери
Дживани
Деборд-Вальмор Марселина
Мицкевич Адам Бернард
Мейер Конрад
Байрон Джордж Гордон
Гейне Генрих
Тик Людвиг
Багряна Элисавета
Саядян Арутюн "Саят-Нова"
Степаннос
Алкей "Алкей"
Чобанян Аршак
Броневский Владислав
Дарио Рубен
Боденштедт Фридрих
Мильвуа Шарль-Юбер
Потье Эжен
Мистраль Габриэла
Барбье Огюст
"Архилох"
Кучак Наапет
Бялик Хаим Нахман
"Сапфо"
Рильке Райнер Мария
Беранже Пьер-Жан
Якшич Джура
Чавчавадзе Александр Гарсеванович
Мюллер Вильгельм
Леонидзе Георгий
Петефи Шандор
Чон Чхоль
Тао Юаньмин
Дю Белле Жоашен
Топелиус Сакариас (Захариас)
Туманян Ованес Тадевосович
Киплинг Редьярд Джозеф
 > Мастера русского стихотворного перевода. Том 2 > Стр.60
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
59
60
61
...
99

Юлиан Тувим

703. Темная ночь
Человек, согбенный ношей,
Сядь со мною.
Помолчим в ночи, объятой
Тишиною.
Скинь с плеча
Сундук дубовый,
Сядем рядом,
Глянем в ночь по-человечьи —
Долгим взглядом.
Груз тяжел. И хлеб что камень.
Дышим трудно.
Помолчим вдвоем. Два камня
В тьме безлюдной.
<1965>
704. Счастье
Мне стали безразличны
Большие города:
Они не больше скажут,
Чем эта лебеда.
Мне безразличны люди
С их тысячью наук:
Годится первый встречный,
Чтоб с ним делить досуг.
Мне безразличны книги —
Хоть смейтесь надо мной, —
Я и без книг дознался,
Что значит путь земной.
В тенистой тихой чаще
Я понял счастье жить.
О боже, как за это
Тебя благодарить!
<1965>

Элисавета Багряна

705. Вечная
Бесплотная уже, и как бескровна, безмолвна,
неподвижна, бездыханна.
Так вот она как вытянулась ровно,
Мария это, или это Анна?
Теперь молитесь, плачьте до денницы,
не дрогнут больше, не взлетят ресницы,
и рот, что крепко сжат, не шевельнется —
последний стон к покойной не вернется.
И гладкое кольцо как бы готово
скользнуть на грудь ей с пальца воскового.
Но слышите ль вы голосок ребенка,
который в колыбельке плачет звонко?..
Где мать? В могилу опустили тело,
душа усопшей в вечность улетела.
Минуют дни, столетия минуют,
вновь губы милого восторжествуют
и вновь шепнут «Мария» или «Анна»
в безмолвьи полночи благоуханной,
и внучка оживит неотвратимо
глаза и губы той, что нам незрима.
<1959>

Александр Геров

706. День
Тобою полон день, твоею сутью,
и этот день так долог, так велик,
что время всё с его бескрайней жутью
теперь ничтожно для меня, как миг.
Сверкающие звезды в отдаленье
на небе вышивают плащ ночной.
Благодарю, о вечное мгновенье,
за день, когда она была со мной.
<1965>

Тудор Аргези

707. Потерянные листья
Уж полстолетья ты тревожишь неустанно
Чернила и слова; перо томишь в руках,
И всё ж, как и тогда, победы нет желанной:
Они всегда с тобой — сомнение и страх.
И для тебя опять как тягостная мука
Страница белая и вид строки твоей,
И первого в душе опять боишься звука,
И буквы для тебя опять всего страшней.
Когда же вновь листки исписаны тобою,
Они уже летят поверх озерных вод,
Летят из сада прочь, как листья под грозою,
Так что и персик сам их проглядел уход.
И в каждом слове ты вновь чуешь содроганье,
Сомненье горькое чернит твои мечты,
Живешь ты, как во сне, в своих воспоминаньях.
Кто диктовал тебе — уже не знаешь ты.
<1964>

Из сербского эпоса

708. Хасанагиница
Что белеет средь зеленой чащи?
Снег ли это, лебедей ли стая?
Был бы снег там, он давно бы стаял,
Лебеди бы в небо улетели;
Нет, не снег там, не лебяжья стая:
Хасан-ага там лежит в палатке.
Там страдает он от ран жестоких;
Навещают мать его с сестрою,
А любимой стыдно показалось.
Затянулись раны и закрылись,
И тогда он передал любимой:
«В белом доме ждать меня не нужно,
Ты в семье моей не оставайся».
Услыхала люба речь такую,
Горьких мыслей отогнать не может.
Топот конский слышен возле дома;
Побежала женщина на башню,
И прильнула там она к окошку;
Вслед за нею бросились две дочки:
«Что ты, наша матушка родная,
Не отец наш на коне приехал,
А приехал дядя Пинторович».
Воротилась женщина на землю,
Крепко брата обняла и плачет:
«Ой, мой братец, срамота какая!
Прогоняют от пяти малюток!»
Бег спокоен, не сказал ни слова,
Лишь в кармане шелковом пошарил
И дает ей запись о разводе,
Чтобы всё свое взяла с собою,
Чтоб немедля к матери вернулась.
Прочитала женщина посланье,
Двух сыночков в лоб поцеловала,
А двух дочек в розовые щеки,
Но с меньшим сынком, что в колыбельке,
Слишком трудно было расставаться.
За руки ее взял брат суровый
И едва лишь оттащил от сына,
Посадил он на коня сестрицу
И поехал в белое подворье.
Долго дома жить не удалось ей,
Лишь неделю пробыла спокойно.
Род хороший, женщина красива,
А такую сразу едут сватать.
Всех упорней был имоский кадий.
Просит брата женщина, тоскует:
«Милый братец, пожалей сестрицу,
Новой свадьбы мне совсем не надо,
Чтобы сердце с горя не разбилось
От разлуки с детками моими».
Бег спокоен, ничему не внемлет,
Принимает кадиевых сватов.
Просит брата женщина вторично,
Чтоб послал он белое посланье,
Написал бы просьбу от невесты:
«Поздравленье шлет тебе невеста,
Только просьбу выполни такую:
Как поедешь к ней ты на подворье
С господами сватами своими,
Привези ей длинную накидку,
Чтоб она свои закрыла очи,
Не видала бедных сиротинок».
Кадий принял белое посланье,
Собирает он нарядных сватов,
Едет с ними за своей невестой.
Сваты ладно встретили невесту
И счастливо возвращались с нею,
Проезжали мимо башни аги,
Увидали девочек в оконце,
А два сына вышли им навстречу
И сказали матери с поклоном:
«Дорогая матушка, зайди к нам,
Вместе с нами нынче пообедай».
Услыхала Хасанагиница,
Обратилась к старшему из сватов:
«Старший сват, прошу я, ради бога,
Возле дома сделай остановку,
Чтоб могла я одарить сироток».
Кони стали у подворья аги,
Матушка одаривает деток:
Двум сыночкам — с золотом кинжалы,
Милым дочкам — дорогие сукна,
А дитяти малому послала
Одеяльце — колыбель закутать.
Это видит храбрый Хасан-ага,
И зовет он сыновей обратно:
«Возвратитесь, милые сиротки!
Злая мать не сжалится над вами,
Сердце у нее подобно камню».
Услыхала Хасанагиница,
Белой грудью на землю упала
И рассталась со своей душою
От печали по своим сиротам.
<1963>
60
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"836608","o":1}