Я внушала Камилле – прошлое можно исправить, лишь находясь в настоящем. Поэтому сегодня делаю то, что должна была совершить уже очень давно: набираюсь смелости и иду в психиатрическую лечебницу.

Когда-то Алексей пытался спасти меня от беса – настало время вернуть старый «должок» и избавить друга от его собственных «демонов». Впервые в жизни у меня появился реальный шанс помочь ему.

На этой неделе я много работала и почти не бывала на улице. Прогнозы синоптиков оказались не преувеличением. Порывы ветра сшибают с ног, деревья гнутся в разные стороны, отвешивая поклоны. Кажется, будто они служат диковинную мессу древнему богу.

На середине дороге я сталкиваюсь со старухой в лохмотьях – она стоит на краю улице и яростно проповедует что-то о конце света. Удивительно, но возле бабки собралось несколько человек, которые вместо того, чтобы позвонить санитарам, внимательно вслушиваются в ее бредни.

Приехали! Надеюсь, всеобщая истерия скоро закончится – неизвестно к чему она может нас привести. Я наконец добираюсь до унылого здания с желтыми стенами. Леха, держись. Пусть с опозданием, но я приду тебе на помощь.

Леха

– Не вселяйся в меня! Не вселяйся в меня! Не смей приближаться!

Я начинаю шептать заговор от нечисти, не обращая внимания на грубые окрики соседей по палате. К безумцам стоит относиться с мудрой снисходительностью. Они не ведают, что несут.

– Опять завел свою шарманку! Да заткнись ты, шизик! Достал!

– Даже по ночам спать не дает – псих!

В меня летит чей-то грязный носок, затем второй и третий. Усмехаюсь – силы тьмы думают, что носки меня остановят? Наивные глупцы! Я буду читать заговоры все время, каждую секунду. Иначе демон войдет сюда, и тогда всем нам конец.

Пусть один мой местный знакомый думает, будто он шаман и общается с духом Наполеона, другой утверждает, что умеет становиться невидимым и читать мысли, только я здесь по-настоящему соприкасался с ужасающим миром магии. Одному мне известно, на что способна астральная тварь.

Губы начинают твердить заклинание в ускоренном темпе. Нужно успеть закончить заговор прежде, чем придет санитарка со шприцем. Большинство пациентов не любят уколы, некоторых даже приходится скручивать и стаскивать одежды насильно.

Дураки! Им дарят блаженное небытие, а они зачем-то предпочитают оставаться в нашей жестокой реальности. В глубине души я жду действия лекарств с предвкушением. После уколов тело становится неповоротливым, голова тупеет, мысли и тексты бесчисленных заговоров в ней просто не помещаются.

Только тогда я могу невольно покинуть свою бесконечную службу – крест, который, подобно Иисусу, не в силах сбросить с плеч. Перевожу взгляд на часы. До прихода медсестры остается пятнадцать минут. Я заканчиваю заговор. Теперь силы тьмы не потревожат нас, по крайней мере – какое-то время. Порадоваться краткой передышке не удается. По стене ползает серый силуэт. Наивному взгляду может показаться, будто его отбрасывает штора, которую колышет ветер, но я-то знаю, как ловко астральные твари умеют маскироваться! Давно изучил их уловки!

Скорее всего, он вновь наблюдает за мной. Куда бы я ни пошел, демон следует по пятам. Пусть доктор уверяет, что звуки, которые я слышу за спиной – собственные шаги, а таинственные очертания на стенах – тени предметов. Меня так просто не проведешь!

Бес рядом. С того дня, как мы с ним впервые встретились. Я прикрываю глаза, надеясь, что, когда открою их вновь, тварь исчезнет. И невольно проваливаюсь в воспоминания о периоде, когда моя жизнь изменилась бесповоротно.

Мне было шестнадцать. Сейчас я завидую прежней юношеской легкости и даже проблемам, что казались тогда практически неразрешимыми. По сравнению с тем Лехой я сегодняшний ощущаю себя практически стариком.

Как и почти всех парней в шестнадцать, меня больше всего на свете волновали девчонки. Но подростковые прыщи, толстые очочки и регулярные походы в церковь в компании набожной бабушки не добавляли мне очков в качестве потенциального бойфренда.

Каждый разговор с более или менее привлекательной девушкой, который длился дольше фразы «Привет!» или «У тебя есть запасная ручка?», становился настоящим событием – сокровищем, которым я дорожил. Порой перед сном я воспроизводил случайный диалог в мельчайших деталях, смаковал его, искал подтексты и едва различимые, понятные только двоим, намеки.

В моих фантазиях у нас с прекрасной собеседницей практически начинался роман, но мечты обращались в труху с первыми лучами солнечного света. Так было до тех пор, пока я не познакомился с ней, моей настоящей первой любовью.

Как ни странно, мы столкнулись в самом неподходящем месте для романтических встреч – церкви. Я был со своей бабушкой, она – со своей. Старушки обменялись приветствиями, несколько минут нудно обсуждали погоду, урожай и суставы, которые то и дело ныли из-за дождей.

Когда темы были исчерпаны, моя бабуля вежливо откланялась и отошла поставить свечки за упокой родственников. А ее знакомые стали вести себя более чем странно.

Внучка, натуральная блондинка с утонченными чертами лица, повернулась спиной к алтарю. Она начала что-то монотонно бубнить, что-то похожее вовсе не на молитву, а на заговор или заклинание, периодически делая пассы руками. Старушка одобрительно кивала. Порой она останавливала и поправляла девушку, будто была не только ее бабушкой, но еще и наставницей.

Самое удивительное: окружающие упорно делали вид, словно не происходит ничего необычного. Они спокойно слушали службу, молились, покупали свечки… Казалось, люди вовсе не видят эксцентричных прихожанок в церкви.

Я никогда не был религиозным фанатиком. Зачем некоторые неистово верующие придираются к тем, кто по незнанию нарушает мелкие правила, находится вне моего понимания. Но то, что происходило сейчас, явно выходило за любые рамки.

Я завороженно наблюдал за их руками. Пальцы старухи и девушки постоянно пребывали в движении, будто паучьи лапки, что синхронно прядут нечто не доступное глазу простых смертных… Не покидало ощущение неправильности и даже кощунственности действий причудливой парочки. Но в то же время бабушке с внучкой удалось меня заинтриговать.

– Что это вы творите? – наверное, мой вопрос прозвучал чересчур резко, поскольку девушка сразу же замолчала, бросила невидимое «рукоделие», вздрогнула и обернулась.

Белокурая прядка выбилась из-под целомудренного платка. Ее глаза стали огромными, как у лани. Девушка выглядела такой испуганной и растерянной, что я сразу же пожалел о своем вмешательстве. А еще – я влюбился.

– Бабуля, я отвела прихожанам глаза, – оправдывалась тем временем внучка. – Он не должен был ничего заметить, – лепетала она.

– Не должен. Но заметил. Пусть этот случай послужит тебе уроком, – степенно промолвила старушка, грозно зыркнув на меня. Я поежился. Ее взгляд препарировал душу подобно скальпелю. Наверное, именно так выглядела Баба Яга в старых сказках, которая могла накормить вкусным ужином, а могла самого доброго молодца сварить заживо. – Среди обывателей встречаются те, кто видит больше, чем способен понять.

Я хотел потребовать объяснений, но изо рта не вырвалось ни слова – язык не шевелился. Старая карга околдовала меня, чтобы не привлек к ним внимания. Околдовала!

– Лешенька! Ты где? – окликнула меня родная бабушка.

Старушка и ее внучка тем временем резво развернулись и быстро покинули церковь. Тогда я подумал, что больше их не увижу, и мысль вызывала одновременно легкую горечь и облегчение.

Девушка-лань была чересчур привлекательной, чтобы ее забыть сразу после того, как увидел – пожалуй, симпатичнее всех, кого я встречал раньше. Но то, с чем я столкнулся, не укладывалось в привычную картину мира. А уж старуха… бр-р. Мороз по коже.

Можно было расспросить бабушку о ее знакомых, узнать, где учится внучка, подстроить с ней встречу. Но я чувствовал: лучшим вариантом будет просто выкинуть происшествие из головы. Не связываться.