Никаких комплексов или чувства вины собственная природа не пробуждала. Инга не выбирала, кем родиться. С тем же успехом она могла бы воплотиться в теле тигра или беззащитного кролика. Кто сказал, что кролики лучше тигров?

В начале «охота» происходила автоматически, и девушка почти не могла влиять на сценарий снов. Постепенно Инга научилась управлять своими действиями. Она старалась обходить стороной семью и ближайшее окружение, естественно, не из-за желания их уберечь.

Чутье хищника подсказывало: опознай ее несколько знакомых между собой людей в облике ночного гостя, могут начаться проблемы. Что будет после пробуждения с посторонним человеком, стригу вообще не интересовало.

В остальном Инга мало чем отличалась от других людей, разве что почти никогда не могла разделить их эмоций. В школе она, единственная из класса, не проронила ни слезинки после того, как умерла классная руководительница. Чтобы не ловить на себе косые взгляды, Инге пришлось перед поминками долго тереть глаза, пока те не покраснеют.

Драмы ее подруги вокруг скончавшегося щенка или односторонней любви тоже остались вне Ингиного понимания.

Во взрослом возрасте девушка не сильно изменилась. Она не могла взять в толк, почему, когда пожилая сотрудница сломала ногу, коллеги охают, интересуются ее здоровьем и собираются навестить старушку… Инге не было дела до малознакомой карги. Еще будучи в здравии, та вызывала лишь раздражение своей медлительностью и глупыми нравоучениями. Но вампирша быстро смекнула – чтобы ужиться в социуме, необходимо усиленно делать вид, будто ей нет ничего важнее чужого благополучия.

Инга сама вызвалась возглавить визит сочувствующих, а в дальнейшем напоминала себе участливо интересоваться жизнью коллег, а также их родственников и партнеров.

Задачка без звездочки.

Идеальная память позволила с легкостью ориентироваться в той галиматье, что несли окружающие, не путать имена и скучнейшие факты из их биографий. Ее подход творил чудеса. Стоило, к примеру, полюбопытствовать у секретарши, как ее сынишка выступил на соревнованиях по плаванию в среду, на губах собеседницы расцветала улыбка.

Дурочка возводила Ингу в ранг подруг и была готова если не безропотно выполнить все, что стрига пожелает, то по крайней мере оказывать мелкие услуги. Популярность Инги росла как на дрожжах.

Девушка научилась предугадывать желания окружающих (большинство людишек были удивительно предсказуемы), пользоваться их слабостями, а иногда будто бы ненароком задевая за живое, тянуть энергию. Инга забавлялась с чужеродной для нее, а потому податливый будто пластилин материей – чувствами.

Романтические отношения Инги развивались всегда по одному сценарию. Вначале она старалась стать для него Той Самой.

Девушке нравилось дурачить мужчин, подцепляя их на невидимый крючок.

Кого-то не оставляли равнодушным теплые ужины и уютные вечера дома, кто-то нуждался в притворном восхищении и «щенячьей» влюбленности, а кто-то – в экстриме и сильных эмоциях. Интеллектуалов сражала «умная» беседа, в которой Инга будто бы невзначай озвучивала их собственные идеи, гордецов – наигранная беззащитность и простодушие, на фоне которых воображаемые достоинства собеседника сияли еще ярче.

Каждый раз стриге удавалось безошибочно подобрать ключик к душе конкретного человека. Она была истинным мастером перевоплощений. Мужчины, сами того не осознавая, имели дело не с реальной женщиной, а грезой, сотканной из их собственных влажных фантазий.

Уже через несколько месяцев Инге, словно аппетитный стейк, приносили признания. Они звучали очень по-разному. Мужские откровения Инга помнила наизусть и бережно коллекционировала, как некоторые маньяки хранят сувениры с мест расправы.

Это были ее сокровища. Подтверждение того, насколько Инга превосходит обычных женщин.

«Я думал, что всегда буду холостым, но впервые нашел достойную спутницу жизни!» «Детка, до встречи с тобой не верилось, будто люди могут быть созданы друг для друга!» «Ты – мой дуал. Мое близнецовое пламя!» «Я готов бросить к твоим ногам целый мир!»

Когда они произносили это, ее сердце начинало трепетать по-настоящему, а внизу живота разливалась блаженная теплота.

Жаль, что мирок любого человека, каким бы сложным и многогранным тот ни казался, Инга успевала изучить вдоль и поперек всего за несколько месяцев. Чужие вселенные были для нее слишком пресными, как, впрочем, и их хозяева. После «победы» Инге быстро становилось мучительно скучно. Раб, готовый на все, начинал раздражать, его подобострастие больше не удовлетворяло ее аппетит. Пробормотав что-то про невозможность приказывать сердцу, Инга уходила, оставив на прощание мужчине набор «лучших в жизни воспоминаний» и пробоину в грудной чакре.

Оттуда к «вампирше» еще долго поступала вкусная, свежая энергия. Желание заняться личной жизнью по странному стечению обстоятельств совпадало с периодом, когда поток «пищи» начинал иссякать… Наступала пора вновь отправиться на «охоту».

С Никитой роман развивался по старой, годами отработанной схеме – за маленьким исключением. Ей впервые не нужно было имитировать общие интересы. Их увлечения почти полностью совпадали.

В какой-то момент девушка даже предположила, будто парень пытается провернуть с ней то, что сама Инга делала десятки раз. «Вампирша» подозревала: он навел справки по общим знакомым, изучил ее и выдает Ингины интересы за свои.

Никита был без ума от занятий, к которым его девушка неровно дышала – эзотерики, демонологии, изучение самых темных и «запретных» аспектов человеческого знания…

Но мастерство ее ухажера и его начитанность убедили Ингу в обратном. Впервые кто-то умудрился «поймать на крючок» ее саму. Они говорили и не могли наговориться, насмотреться друг на друга, надышаться друг другом…

Девушка ловила себя на том, что в голове мелькают те фразы, над которыми Инга раньше посмеивалась.

Этот человек – мое близнецовое пламя. Дуал. До встречи с ним я не верила, что люди могут быть созданы друг для друга. Он – моя половина.

Внешне все складывалось безупречно: демонолог засыпал ее комплиментами, дарил цветы и дорогие подарки, водил Ингу по ресторанам. Казалось, парень был искренне восхищен ею. Но в его отношении проскальзывала некоторая отстраненность.

Словно она уже отважилась нырнуть в омут с головой, а он – лишь опасливо поглядывает на водоворот издалека. Девушка не испытывала ни малейшего стеснения, когда заглядывала в потаенный уголок сознания мужчины, которого уже считала своим. Инга делала так бесчисленное количество раз, когда требовалось «подтянуть» свой образ до чьей-то мечты.

Может, если слегка подкорректировать поведение, он, наконец, полностью покорится?

К удивлению стриги, в грезах демонолога царствовала не какая-нибудь могущественная ворожея или на худой конец актриса или певичка. Там ошивалась всего лишь я. Слабая, раненая, не слишком одаренная и скучная, с точки зрении Инги, ведьма.

Ничтожество, которое заслуживает лишь снисходительной жалости.

В тот же вечер она мягко выпытала у парня – не является ли «подружка детства» бывшей девушкой. Обычно Инга подчищала окружение партнера. Прежние возлюбленные были первыми кандидатками на отправку в утиль.

Притворной ревностью, которую мужчины считали проявлениями любви, уговорами и уловками она ограждала своих «мальчиков» от нежелательного влияния. Только на этот раз Инга действительно ревновала.

Никита сухо отрезал: у нас ничего не было. Он не врал. Стрига почувствовала бы ложь за версту, и правдивость демонолога почему-то взбесила ее еще сильнее. Но главное, что не давало жить и дышать спокойно: парень не собирался вычеркивать свою раздражающую приятельницу, как бы Инга ни старалась.

Несмотря на все, Никита берег нашу дружбу с маниакальностью дракона, сторожившего клад, он, щадя чувства своей девушки, старался как можно реже упоминать обо мне. И уж тем более демонолог никогда не сравнивал нас вслух.

С этой задачей Инга справилась самостоятельно.