– Нет!

Каждый волосок на теле встает дыбом. Само тело сопротивляется сумасшедшей идее. Но незримая сила усмиряет мою бдительность, притупляя спасительный инстинкт самосохранения.

Кто-то аккуратно, практически нежно взламывает энергетические и психические защиты и влезает в разум. Отчаянно сопротивляюсь, но «хакер» оказывается сильнее. Он мягко подавляет волю, и вот уже навеянные извне размышления кажутся моими собственными.

Мысли текут медленно и вяло, подчиняясь чьему-то злому умыслу. Конечно же, за чертой жизни я встречусь с тем, кто формирует реальность, раз за разом заставляя людей страдать. Там мы и поговорим. Я смогу донести простую идею: убивать людей плохо, исцелить того, кто грубо вмешивается в мою судьбу.

И всех спасу. Почему раньше сама не догадалась сделать первый шаг навстречу?

Привычно беру тетрадь и выплескиваю внезапные озарения на бумагу. Когда поток сознания иссякает, будто завороженная, подхожу к балкону. За окном кружатся лепестки вишни, небо манит восхитительной лазурью. Как глупо, что я не сделала это уже очень-очень давно.

Мысли больше не подчиняются мне. Как и собственное тело. Я медленно открываю балконную дверь. Затем наступает боль. А еще через несколько секунд – темнота.

Я просыпаюсь от дикой мигрени. В горле пересохло. Комната кружится перед глазами, будто после алкогольной вечеринки. Я выпила лишнего? Пытаюсь пошевелиться, но не выходит – я привязана к стулу.

Первая мысль: меня похитили. Но кто и зачем? Требовать выкупа у родных – смешно, из родственников у меня только мама-библиотекарша. За поэтический кружок для пенсионеров и мастер-классы по лепке из глины платят, увы, не много.

Да и слишком уж похищение напоминает сценарий второсортного боевика. Затем мозг вяло подмечает, что мне знаком и старомодный абажур на потолке, и пыльные шкафы с книгами, и даже хрустальный шар. Я проводила здесь бесчисленное количество часов, постигая магическое искусство, распивая чаи наставницей и секретничая с лучшей подругой. Черт подери – что я делаю дома у Лизы? И почему подруга меня связала?

Словно в ответ на мысли в дверях появляется хмурое лицо самой ворожеи. На Лизе домашний растянутый свитер, светлые волосы собраны в неряшливый хвостик, а на лице застыло беспокойство. При виде меня оно сменяется облегчением.

– Очнулась? – строго спрашивает колдунья. – Ну ты и учудила. Нельзя оставить одну ни на секунду, – ворчит подруга.

– Что случилось?

– Ты верно шутишь? – чувствую, Лиза начинает злиться, но никак не могу взять в толк, почему. – Похоже, кто-то переслушал Киша. «Разбежавшись, прыгну со скалы…» – фальшиво напевает подруга.

Намек по-прежнему не доходит. На любую попытку вспомнить последний день виски отзываются острой мигренью. Морщусь, затем использую простейшую технику, которой целители учат начинающих ведьм: представляю боль в виде пульсирующего красного шарика и пытаюсь вытеснить его за пределы тела.

– Попридержи коней – только пришла в сознание, сразу пытается колдовать! Сейчас принесу обезболивающее. Похоже, у тебя сотрясение мозга. Прости, – усмехается ведьма, – чтобы не дать тебе себя убить, пришлось хорошенечко огреть по голове.

Точно, кажется, кто-то напал на меня сзади. Cтоп. Убить себя? Время, пока Лиза ходит за лекарством, превращается в пытку.

В воспоминаниях вижу себя будто со стороны. Вот я стою на балконе, пристально вглядываясь в лазурное небо. Ветер беззаботно играет белыми лепестками, заставляя те выписывать замысловатые пируэты. Город нежится и цветет, радуясь первому весеннему солнцу.

А над моей головой, будто стая разгневанных птиц, роятся темные мысли. Они окутывают, берут в плен, заставляя делать то, чему противятся и тело, и разум. Откуда взялось то невыносимое и отчаянное желание прыгнуть вниз, которому оказалось невозможно сопротивляться?

Я собираюсь перелезть через ограждение. Уже приподнимаю ногу и медленно оседаю назад от удара по темечку.

Лицо и руки покрываются холодным потом, по щекам начинают течь слезы – но не от испуга, а от всепоглощающего разочарования в себе.

Я пыталась покончить с собой. Окружающие правы – я больна. Значит, то, что мерещилось в последние полгода – все теории и домыслы – не может быть правдой. Мне необходимо лечение в психдиспансере. Попрошу Константина Валерьевича подобрать хорошего специалиста. Денег, отложенных на «черный день», вполне хватит на комфортную палату.

С практикой, естественно, нужно завязывать. Я опасна – как для окружающих, так и для себя. Лиза возвращается. Ведьмочка поит меня горьковатым, противным на вкус лекарством.

– Так, хватит реветь, соберись. Смотри на меня. Зрачки не сужены и не расширены, – деловито отмечает подруга. Она – истинная внучка своей бабушки-знахарки, которая большую часть жизни проработала врачом в городской больнице.

Первым делом Лиза начинает проверять неврологические функции: водит перед моим лицом пальцем, светит в глаза фонариком.

– Кажется, в этот раз обошлось – отделаешься небольшой шишкой. Можно тебя развязать? – уточняет ведьма, когда с осмотром покончено. – Или вначале надеть смирительную рубашку?

В ее голосе мелькает ирония, но мне не до смеха.

– Если серьезно – как сама себя чувствуешь? – продолжает допрос Елизавета. – Морок, который на тебя наложили, уже начал отступать? Я провела чистку, но если ты не до конца пришла в себя, подстраховаться с рубашкой – не самая плохая идея…

Морок? Недавние события вспоминаются отчетливее – кажется, я слышала в голове голос, подавляющий волю. Кто-то навязчиво вторгся в сознание. И действовала в гипнотическом трансе – мысли и тело мне не подчинялись, а значит, никакого незавершенного суицида не было! Контрольный вопрос:

– Мое «самоубийство» было подстроено?

– Ну конечно, – устало поясняет подруга, развязывая узлы.

С наслаждением разминаю затекшие руки – не стоит радоваться магическому воздействию, но, несмотря на весь ужас ситуации, приятно осознавать, что я в здравом уме.

– На тебя наложили оморочку и порчу где-то неделю назад. А знаешь, что самое гадкое?

– То, что на меня наложили оморочку и порчу?

Но Лиза не оценила шутку, или чувство юмора начало мне изменять.

– То, что это сделал кто-то из ближайшего окружения. Тварь знала о проблемах с психикой. Она постаралась как следует замести следы, – ладони подруги сжимаются в кулаки от злости. – Тонко проделанная работа.

Несмотря на внешнее негодование, как бы Елизавета ни хотела, ей не удается скрыть своего восхищения практиком. Только идиоты и новички действуют напоказ: подбрасывают черепа животных, рисуют из баллончика с красной краской «кровавые» пентаграммы на двери жертвы.

Любой адекватный человек, узнав, что на него навели порчу, пойдет к колдуну и снимет ее. А после «художества» на дверях, как правило, прилетает повесточка в суд за вандализм. Вершиной эзотерического мастерства считается работа, которую очень сложно, практически невозможно заметить.

Мы имеем дело с маэстро.

– Все выглядело бы как обыкновенное самоубийство. Если бы не случайный расклад, даже я не заподозрила бы подвох… – Поймав мой недоумевающий взгляд, подруга поясняет: – В последние полгода ты была странной. Да, даже странней, чем обычно. Никто не знал, чего от тебя ожидать.

Как приятно услышать, что в течение длительного времени производила на близких впечатление городской сумасшедшей! Но главное другое.

– Расскажи, кто на меня напал и почему!

– Всему свое время. Вначале тебе нужно прийти в себя. Поешь, а я заварю чай. Тебе нужны силы. Чуть позже поговорим.

После пережитого кусок в горло не лезет, о чем и сообщаю подруге. Но Лиза работает нянечкой в детском саду. Кормить сопротивляющихся подопечных стало ее призванием. Несмотря на миниатюрную фигурку и миловидное личико, не нашлось ребенка, который осмелился бы перечить этой хрупкой девушке.