— Кто ты?!

— Меня зовут Виктор, точнее звали. Я действительно приходил в твой сон.

— Почему я вижу тебя сейчас? Или это тоже сон?

— Нет, теперь не сон. Чувствовать меня может только близкая, родственная душа.

— Тебя вижу только я?

Он кивнул.

— Но почему?

— Мы были вместе много жизней и хорошо чувствуем друг друга. Понимаю, сложно в это поверить, твоя телесная оболочка блокирует память прошлых жизней.

— Кем мы были друг другу?

— Мы любили друг друга. Всегда. Мы были верны друг другу из жизни в жизнь и за это нас вознаградили. Мы получали тела в одной эпохе и каждый раз находили друг друга, проживали жизнь и умирали, чтобы встретиться снова.

Услышанное казалось невероятным, но я почему-то поверила ему. После пережитого я уже никому не доверяла даже в мелочах, но этому человеку мне хотелось верить несмотря на бред, который он говорил.

— А почему же в этой жизни мы не встретились? – спросила я.

— Не знаю. Я не должен был умереть.

Слезы навернулись на глаза. У меня отобрали любимого, не дав даже встретиться с ним. Мое не случившееся счастье обошло меня стороной. Это логичное объяснение всем моим неудачам. Какой бред! Пора к психиатру, одна я уже не справлюсь. Подсознание создало образ, идеальный образ, и оно спроецировало его в видение. Защитная реакция организма. Уход от реальности. Интересно, меня положат в психушку или я смогу принимать препараты дома? Такое лечится или я свихнулась навсегда? Бедные родители! Старшая дочь станет им обузой. Дрожащими руками я достала деньги из сумочки, оставила их на столике и, не глядя на «призрака», быстрым шагом покинула кафе.

Утро выдалось теплым и безветренным. Отдыхающие оккупировали пляж. Одни плескались в море, другие жадно впитывали витамин Д, стараясь подставить солнышку как можно больше частей тела одновременно. Это преступление, в такой день не надеть мой сногсшибательный купальник и потом увезти его обратно домой, так и не достав из чемодана.

Почти бегом я отправилась в отель. Подальше от призрака, от своих переживаний и возможно от себя самой. Пора кардинально менять жизнь, иначе мою отъезжающую крышу уже не вернуть. Возьму собаку, запишусь на фитнес и самое главное — уволюсь с ненавистной работы. Как же надоело угождать покупателям, выслушивать их претензии и капризы. Улыбаться, даже, если хочется всех покусать. С первого дня поняла, что это не мое. Но, как тогда казалось, временное трудоустройство превратилось в долгосрочное рабство. «Еще месяц», — уговаривала я себя, — «До зарплаты и все, уйду нафиг; до Нового года; до Восьмого марта; майские отработаю по двойной ставке и все!» И так из года в год. Жизнь уходит, а перспектив никаких. Лучше ночами буду переводить тексты за копейки; заниматься с двоечниками вечерами и выполнять сложные научные переводы в каком-нибудь НИИ, но я достану запылившийся диплом, вернусь к профессии и любимому делу.

Соседка уже ушла из номера, я смогла спокойно, со всех сторон оглядеть себя в купальнике. Я покрутилась перед большим зеркалом на дверце шкафа и увидела себя словно чужими глазами: еще молодую, но уже не юную, располневшую, с опущенными плечами, чуть сутулую. Грустное зрелище. Я потянула макушку к потолку, расправила плечи, втянула живот и через силу улыбнулась.

— Вот так-то лучше, — сказала я вслух, обвернулась в парео и, стараясь держать себя в наилучшем виде, покинула номер.

Южное солнце грело, но не сжигало. Море чудно-изумрудного цвета, не спокойное, но манящее. Волны белой каймой касались нежного песка и уползали, чтобы вскоре вернуться. Оставшиеся гости отеля неравномерно распределились по шезлонгам. Ближе к отелю и в центре пляжа заняли почти все места. Каждая семья размещалась, отделяясь от других, пропустив два-три лежака. Мне, как и всем, хотелось сохранить личное пространство, и я прошла в дальнюю часть пляжа. Мне приглянулся самый крайний шезлонг у каменной насыпи, подальше от шумных детей и их крикливых родителей. За камнями уже был дикий, серый неухоженный пляж. Полотенце я забыла в номере, впрочем, как и телефон, и бутылочку с водой. Ну и ладно, за телефон не придется переживать, плескаясь в море, а теплый ветер поможет быстро обсохнуть. Я сняла парео, положила его на лежак и для надежности придавила камнем. Наконец отправилась делать то, ради чего люди едут зимой на другой континент. Стопы проваливались в теплый песок. Релакс, легкий массаж, как угодно можно назвать ощущение, когда между пальцами, щекоча нежную кожу, сыплются песчинки. Даже ради этого уже стоит покинуть холодные края. Песок становился влажным и прохладным, что было не менее приятным. Вскоре ног коснулась волна. Приветливо-теплой ее не назовешь, но мое намерение поплавать уже не остановил бы и айсберг, внезапно появившийся на горизонте. Я побежала навстречу следующей волне, и она подхватила меня, откинув на метр назад. Кожа быстро привыкла к холоду воды, и я поплыла кролем, как учил в детстве тренер. Давно не плавала с таким удовольствием, я вообще давно не плавала. Весь мир словно исчез, к шуму моря добавился плеск воды от моих рук, я следила за дыханием и ни о чем не думала. Как хорошо! Я счастлива! В очередной раз я повернула голову, и кто-то рядом мелькнул. Я была не одна. Рядом со мной плыл мой призрак. Я нырнула и развернулась обратно. С берега раздавался свист, спасатели в оранжевых жилетах махали мне, я это поняла, когда увидела буи перед собой.

Двое молодых ребят кричали мне на английском об опасности и запрете. Я вышла из воды, сказала: «I’m sorry», виновато улыбнулась и быстро пошла на свое место. Любопытные взгляды отдыхавших меня смутили, не люблю быть в центре внимания. Я отжала волосы и приготовилась лечь.

— Ты не должна рисковать собой, — прозвучало справа, я подпрыгнула.

— Что ты ко мне привязался?! — крикнула я. — Теперь будешь указывать, что мне делать?

Я села на шезлонг рядом с призраком. Ярость пересилила страх.

— Указывать не буду, но попрошу тебя быть осторожней, — спокойно сказал он.

— Ты, я смотрю, не особо осторожничал.

Он хмыкнул и грустно улыбнулся. Мне стало стыдно. Если на время забыть о сумасшествии и поверить Виктору, то его судьбе не позавидуешь. Умер таким молодым и не ушел в мир иной, как положено. Кем положено? Ну, да ладно, так говорят. Ходит призраком по Земле, где мог бы жить, работать, любить, ненавидеть. Б-р-р-р. Я зажмурилась и потрясла головой. Это бред, и как только я полностью поверю в него, я окончательно свихнусь. До посещения психотерапевта я должна держаться, стараться не замечать видения. Но легче сказать, чем сделать. Не замечать красавчика с голым торсом в двадцати сантиметрах от себя — это практически невозможно. Такие ближе, чем на километр даже мимо меня никогда не проходили. А его голос чего стоит! Просто завораживает. Слушала и слушала бы. Если, конечно, не вспоминать сновидения с ним.

— У меня к тебе просьба! — оживилась я.

Виктор удивился и ждал, когда я озвучу свое пожелание.

— Ты можешь больше мне не сниться? Во сне ты выглядишь, мягко говоря, не очень.

— Прости, если напугал. Я только так мог наладить с тобой контакт. Больше не буду.

— Уже хорошо, — облегченно выдохнула я. — Во сне ты сказал, что тебя не там похоронили. Это правда?

— Да. Я умер так быстро, что не сразу понял, когда это случилось. Мое тело не попало к родителям и не похоронено там, где должно.

— Я разговариваю с призраком… — прошептала я. Глубокий, такой родной взгляд собеседника подтверждал это, но разум отказывался верить.

— Расскажи о себе, — попросила я.

— Тебе правда интересно? — спросил Виктор, в его глазах я прочитала тот же вопрос.

— Да. Если бы ты не умер, тебе пришлось бы мне все рассказать.

Он впервые улыбнулся по-настоящему, глаза потеплели, в них вернулась жизнь, пусть и уже ушедшая, но жизнь. Для человека, у которого нет будущего и впереди только пустота, это единственное, что он имеет.