— Остановите напротив аптеки, — попросила я таксиста.

— Он все-таки что-то тебе назначил? — задала мама вопрос, который стал спусковым механизмом.

— Снотворное назначил. Снотворное, чтобы не разговаривала сама с собой, и чтобы спать галлюцинации не мешали. Теперь просыпаться буду только поесть и в туалет. Не буду больше тебя пугать.

Машина остановилась около аптеки.

— Меня не ждите. Я прогуляюсь пешком.

Конечно мама все делает из лучших побуждений, но ее методы порой переходят все границы. Купив снотворное, я пошла, не спеша, в сторону дома. Порывистый ветер и гололед не лучшая погода для прогулок, тем более с одной уже поломанной рукой. Мне нужно было успокоиться, чтобы не выплеснуть на маму все накопившееся за последние недели напряжение.

Холодный ветер остудил мой пыл. Мы спокойно поужинали, не возвращаясь к теме сегодняшней поездки.

— Мам, со мной правда все в порядке, — сказала я, чувствуя себя виноватой за излишние эмоции. — Лягу пораньше. Спокойной ночи!

— Спокойно ночи, — пожелала она в ответ.

Я взяла стакан с водой, таблетки и закрылась в своей комнате. Еще не решила буду ли принимать снотворное или обойдусь своими силами. Визит к доктору произвел на меня очень сильное впечатление. Точнее сказать не визит, а сам доктор. Прекрасен внешне и занимается благородным делом. Он, как создание с другой планеты, высшее существо. Даже в голову не приходило «примерить его на себя», как это обычно бывает при встрече с интересным мужчиной. Я слишком проста и нелепа для него, а он слишком другой для меня. Я будто заглянула в иной мир, соприкоснулась с прекрасным, и сама стала лучше, впитала маленький кусочек этого прекрасного.

Эмоциональное перевозбуждение нарастало, эта ночь обещала стать бессонной. Он как будто предугадал это. Я выпила снотворное и спряталась под одеяло с головой. Наш разговор я помнила дословно. Мне не было стыдно за глупости, которые я несла. Я не сожалела ни об одном сказанном слове, как это обычно бывает. Мне в голову не приходили умные мысли, которые всегда приходят «опосля». Он точно сможет мне помочь, я чувствую это. Но как узнать, нужна ли мне помощь? Я не могу ошибиться. Решается судьба маленького человечка. Я не враг ему. Если мое психическое здоровье не в порядке, я не имею права становиться матерью.

О Викторе я старалась не вспоминать, и думая, о докторе, у меня это получалось. Одни лишь мысли о нем исцеляли мою психику. Я контролировала себя и свои галлюцинации. Смогу ли я и дальше держать под контролем сознание? Но Кирилл Попов существует и это не фантазия. В подтверждение в смартфоне я нашла переписку с его одноклассницей. А что это доказывает? Не такие уж редкие имя и фамилия, я могла их выдумать, а найти в интернете можно кого угодно. Даже моих тезок там полно. Мысли начали замедляться. Как самой определить здорова я или нет? Кто он — Виктор Романов? Реальный призрак или моя болезнь?

Проснулась я если и не новым человеком, то человеком со свежей головой и позитивными мыслями. Природа за окном будто радовалась вместе со мной. «Мороз и солнце; день чудесный!» — пронеслось в голове. Я потянулась, насколько это возможно с загипсованной рукой, скинула одеяло и пошлепала босиком в ванную. Почуяв аромат выпечки, я заглянула на кухню: мама колдовала над пирожками.

— С чем пирожки? — громко спросила я.

Мама вздрогнула.

— Прости не хотела пугать.

— С картошкой и сладкие — с яблоками, — ответила она, виновато улыбаясь.

— Раскормишь — меня потом замуж никто не возьмет, — пошутила я и скрылась за дверью ванной.

Я умылась ледяной водой, вспомнив, что это полезно для кожи. Аккуратно промокнула лицо полотенцем, а не вытерла наспех, как обычно. На полочке нашла баночку с кремом для лица с пометкой 30+ и еще маленький тюбик для кожи вокруг глаз. Совсем бросила за собой ухаживать, а в моем возрасте это уже недопустимо. Отражение в зеркале совсем не расстроило. «А что? Когда отдохну и не стрессую, очень даже неплохо выгляжу…» — оценила я себя объективно. Кожа блестела от крема, ровный цвет и отсутствие носогубных складок — главное, что сейчас сдерживает меня в возрастном диапазоне до 35+ и, по-моему, если уж совсем не придираться, то вполне еще и до 30+. Нет, ну правда. Когда встречаю некоторых одноклассниц, понимаю, что выгляжу гораздо моложе. Смотрю и вижу, как груз бытовых проблем прямо прибивает их к земле: плечи опущенные, словно по сумке с картошкой в каждой руке; взгляд в пол; в глазах вселенская усталость.

Я расправила плечи, потянула макушку к потолку. Фигуру разглядывать не стала, вспомнила себя в новом купальнике и вышла из ванной полностью довольная своей внешностью.

— Чай налила, первая партия готова, — сказала мама, ставя на столь передо мной блюдо с пирожками. — С картошкой, — добавила она.

— Как давно, я не ела твоих пирожков! — жуя, сказала я.

— Ешь, ешь. Совсем ты у меня заброшенная осталась. Все некогда, все дела какие-то. Только Настя и Настя. А старшая будто и не ребенок вовсе. Надо хоть иногда к тебе на выходные выбираться.

— Да, редко мы видеться стали, — согласилась я. — Все общение по телефону. А чтобы вот так сесть, чаю попить, поболтать. Эх.. А жизнь-то проходит.

— Жизнь у нее проходит, это ты уж перегнула. У тебя еще вся жизнь впереди, — улыбнулась мама и погладила меня по голове.

— Мам, а ты что сегодня делаешь? Ну, кроме пирожков?

— Не знаю пока. Может плов приготовить?

— Я не про это. Ты и так уже на целый отряд наготовила. Давай прогуляемся? По магазинам пройдемся, потом в кафе посидим. Давно ведь не шопились вместе, а?

— А ты хорошо себя чувствуешь? Может полежишь еще?

— Мамочка, я прекрасно себя чувствую! Если устану или голова заболит, сразу скажу, и мы домой пойдем.

— Хорошо, давай погуляем. Только пирожки доделаю, а то потом не до них будет. Эти магазины так утомляют. Сама знаешь.

Я кивнула, доела второй пирожок, сделала пару глотков чая и пошла собираться.

К макияжу я отнеслась серьезно, вдруг осознав, что даже в этом я последнее время обленилась. Наспех накрасить ресницы, и намазать губы бальзамом — все, что я делаю с лицом перед работой. В этот раз я не оставила без внимания брови: выровняла цвет специальными тенями и уложила гелем. Не с перового раза, но все-таки нарисовала и растушевала стрелки, светло-коричневым цветом оттенила веки, добавила легкий румянец, а на губы на несла кремовую нюдового цвета помаду. Над одеждой долго не раздумывала, под курткой все равно ничего не видно. Выбрала самое удобное, что попалось на глаза: красный с норвежским узором длинный свитер или короткое платье— до сих пор не определилась, как называть этот предмет своего гардероба. Так вот, этот свитер-платье я надела с черными легинсами. Чуть выпирающий живот и бока я решила не замечать, пока мама и пирожки поселились в моем доме. А потом уж обязательно займусь и животом, и боками. Бегать по утрам, как только сойдет снег — это моя ежегодно не сбывающаяся мечта. Она тает вместе со снегом весной, и появляется с первыми снежинками в конце осени.

В торговом центре мы провели весь день. Маму я уговорила купить новую куртку на весну. Этой, как мы подсчитали, исполняется десять лет. Выкинуть ее в юбилейный год было бы разумно. Вещи мама носит аккуратно, и ее куртка вполне могла бы прослужить ей еще столько же. Но совсем необязательно носить одежду «до дыр». Такое бережливое отношение к вещам ее поколения не допустимо в наше время. Я сама не покупаю одежду бездумно, но понимаю, что куртку надо менять гораздо чаще, чем раз в десять лет.

Примирять одежду с гипсом проблематично, поэтому я обошлась покупкой сумочки, которая при необходимости может служить и рюкзаком. Сумок много не бывает, а эта вместительная и многофункциональная скорее всего будет моей фавориткой в ближайшие месяцы.

В кафе парочки, мило беседовавшие за столиками и шумные семьи с детьми вызывали лишь умиление, никакой зависти. Разве я не сидела так же в кафе со своим парнем? Сидела. И дети у меня еще будут. Мне всего тридцать три. Все еще будет. Как сказала мама: у меня еще вся жизнь впереди.