Я покачала головой и хрипло произнесла:

— Уже не могу.

Он легонько коснулся губами моих губ.

— Ты когда-нибудь изменял жене? — почти беззвучно спросила я.

— Нет. Никогда.

Ответ меня порадовал. Не знаю почему. Все происходящее было противоестественным. Совершенно неприемлемо для меня прежней. Поведение, реакция — все не мое. Какой-то протест против себя самой. Я не могла понять: это борьба с собой или естественная эволюция? Психоанализ я решила оставить на завтра. Не справлюсь сама — поможет психотерапевт.

Я поцеловала его смело и страстно. Во мне закипали эмоции и зарождалось желание. Мы жадно целовались и раздевали друг друга. Его рука остановилась под резинкой моих штанов.

— У тебя есть презерватив? — спросил он.

— Ты серьезно сейчас?! — воскликнула я, потому что не знала плакать или смеяться.

— Да, — смутился доктор.

— Ты действительно шел ко мне праздновать снятие гипса? Поесть салатик, выпить сока и ни о чем другом не думал?

— Думал, конечно. Но был уверен, что получу букетом по морде. И дальше этого мои фантазии меня не завели.

Вот что значит специалист! Другой бы самодовольно достал из кармана, и кто знает, как отреагировала бы я на такую его предусмотрительность. Этот ход очень даже подкупил: я не почувствовала себя легкодоступной, а его якобы неуверенность придала уверенности мне. Я вздохнула и начала судорожно вспоминать, где у меня мог заваляться столь необходимый для нас предмет. На смену желанию приходила злость, а вместе с ней отрезвление во всех смыслах этого слова. Мне очень не хотелось, осознав всю греховность наших намерений, закончить вечер ничем.

— Пойдем, — я взяла его за руку и потянула за собой, — кажется был один.

В прикроватной тумбочке, в нижнем ящике среди прокладок, ватных палочек и прочих средств личной гигиены, я нашла блестящий квадратик и повертела его, пытаясь найти дату изготовления.

— Слушай, не знаешь, какой у них срок годности? Он тут года три валяется.

— Давай.

Он взял у меня презерватив, открыл его и положил на тумбочку. После небольшого форс-мажора я успела поостыть и опомниться, но, к счастью, мой доктор вовремя это остановил. Он был настойчив, но не груб. Все мысли вмиг улетели. Доктор действовал на меня лучше, чем алкоголь. Голова кружилась, я ничего не соображала, остались только инстинкты. Я попала в другую реальность, в которой точно не была раньше.

У меня все случилось до неприличия быстро. Сама от себя такого не ожидала и слегка смутилась. Но, думаю, для девочек это не так уж и плохо. Мы отдыхали молча. Моя голова — у него на плече, одна его рука перебирала мои волосы на макушке, от чего по телу периодически пробегали мурашки, другая без движения лежала на бедре, я лишь ощущала ее тепло.

— С тобой так легко, — произнес он неожиданно. Я как будто пропустила часть разговора и попыталась в него сразу включиться.

— Это только сегодня легко, дальше будет сложнее. У меня давно никого не было.

Хотела пошутить, но получилось скорее грустно.

— Таких сложностей я не боюсь, — засмеялся Дима. — Но вообще я не об этом.

— Не об этом? Ну, тогда ты просто плохо меня знаешь. Думаешь, зря меня мама повела к психотерапевту?

— Конечно зря. Мамы, они всегда перестраховываются. Твоя — не исключение.

— Дим, а сколько тебе лет? — сменила я неприятную для меня тему.

— У тебя таких старых еще не было? — снова засмеялся он.

— Нет. Точнее я не поэтому спрашиваю. Хочу чуть получше тебя узнать.

— Сорок три.

— Я так и думала.

— Ты думала обо мне?

— Конечно! — теперь мне стало весело.

Легко. Он удивительно точно охарактеризовал наше общение. Да, мне с ним именно легко. Я не стараюсь ему нравиться, не пытаюсь выглядеть умнее или веселее, чем я есть на самом деле. Думаю, он со мной тоже расслабился.

— А дети у тебя есть?

— Двое. Сыну четырнадцать, дочке шесть.

— Ты счастливый. У меня тоже скоро будет ребенок, — само собой выскочило откровение.

— Ты беременна? — спокойно спросил он.

— Нет, не я. Сестра. Еле отговорила ее от аборта. Усыновлю племянника или племянницу.

— А отец ребенка?

— Он женат, у него дети. Ему не нужны сложности.

— Дети — это всегда сложности. Но аборт — не тот выход, которые многие считают правильным.

— А что бы ты сделал? Вот сообщу я через месяц, что беременна. И как ты поступишь?

— Я постараюсь этого не допустить, но все может случиться. Правда?

Я кивнула.

— Имея двоих детей, убить третьего я точно не смогу.

— Ты идеальный что ли?

— Идеальный?! Нет! Но у меня есть принципы и правила, которые я никогда не нарушу. Это одно из них.

— И много у тебя таких правил?

— Нет, не много. Но правила не изменять жене среди них нет. Ты же это хотела спросить? — Он улыбнулся, но уже не так открыто, как раньше.

— Возможно. Но сейчас, я придумала правило, которое не хочу нарушать. Давай не будем разговаривать о твоей жене? Никогда.

— Договорились, — согласился он.

— Тебе, наверное, пора...

Я лишь на две секунды опередила его, сказав прежде, чем он посмотрел на потемневшее окно, а потом на часы. Мне захотелось избавить Диму от необходимости подбирать нужный момент и слова, чтобы деликатно сообщить об уходе.

— Мы еще увидимся? — задал он вопрос, который я боялась придется задавать самой себе весь оставшийся вечер и последующие дни. Теперь он избавил меня от неизвестности и сомнений.

— Я буду ждать тебя, — не скрывая радости, сказала я. — И постарайся сразу принять душ, мои духи очень стойкие.

Я укуталась в одеяло и пошла на кухню. Медленно выпила стакан виноградного сока и налила Диме.

Он уже стоял у двери.

— Дашь мне свой номер? — спросил он, сделав пару глотков.

— Я наберу тебя, у меня есть визитка.

— Хорошо.

Дима обнял меня, его руки проскользнули под одеяло, я закрыла глаза. Как же он вкусно пахнет! Поцелуй не был похож на прощальный, мне пришлось оттолкнуть любовника.

— Тебе пора, — прошептала я.

— До завтра, — сказал он.

Я не пошла к окну смотреть, как он уезжает. Прогнала прочь мысли о его жене. Выпила еще коньяка и доела «Наполеон».

Раз мое счастье прошло мимо, попользуюсь чужим.

Еще недавно я боялась попасть в психушку, а небеса послали мне любовника-психотерапевта. Разве бывают такие совпадения случайными? Может все для того, чтобы я сама поверила в свою вменяемость? Ведь я могу держать все под контролем. Две недели — это не мало. Доктор уж точно поставил бы мне диагноз, если бы он был. Или не так просто распознать психа?

Едва проснувшись, я снова начала капаться в своей психике. «Я нормальная. Я нормальная!» — доказывала я сам себе в очередной раз. Вот родит Настя ребенка, и тогда мне некогда будет думать о всякой ерунде. Главное, чтобы я не оказалась сумасшедшей. Это опасно для ребенка. Больше всего я боюсь причинить ему вред или подвести Настю.

Зазвонил телефон. Мелодия Марины. Так рано она мне не звонит, знает, что люблю поспать. Пока бежала в коридор, чтобы ответить, окончательно проснулась.

— Марин, что случилось?! — осипшим голосом спросила я.

— Вась, прости, если разбудила. Еле утра дождалась. Он еще у тебя? — протараторила подруга.

— Кто?!

— Ну, гость твой вчерашний!

— Нет, вчера еще ушел, — наконец я поняла о ком говорит подруга, впрочем, и цель ее звонка тоже.

— Давно его знаешь? У вас что-то было? — посыпались вопросы.

— Вчера третий раз видела и второй тоже вчера…

Приятные воспоминания прошедшего вечера всплыли яркими картинками и будоражащими ощущениями. Волшебный вечер.

— Волшебный вечер… — повторила я.

— Ясно. Но сама понимаешь, нужны подробности, — подруга не унималась, да и мне хотелось поделиться совершенно новыми впечатлениями.

— Марин, он хороший. Пока идеальный.

— Ну, хватай и тащи в ЗАГС. Пока идеальный, а то я тебя знаю…