— Настя, давай сходим ребеночку вещей накупим, не терпится уже, — предложила я сестре за завтраком.

— Вась, примета плохая говорят. Да и пол мы так и не узнали, — зевая произнесла сестра.

— С каких пор ты веришь в приметы? А пол… Ну, не будем брать розовое или голубое и все тут. Желтый цвет, сиреневый, белый — подойдут и девочке, и мальчику.

— Ладно, уговорила. Через час буду готова.

Настя поставила кружку в раковину и, шаркая тапочками по полу, пошла в ванную. Походка у нее изменилась: раньше она вышагивала от бедра, с чем зачастую перегибала, теперь же переваливается, как пингвинчик.

Минимум час займут сборы сестры. Теперь каждый выход из дома для нее праздник. Прическа и макияж — вечерние в любое время суток. Даже за хлебом она собирается не меньше.

Удобно ли позвонить Марине в десять утра в выходной? Для начала можно написать. Подруга сразу же ответила, и я набрала ее.

— Марин, привет! Слушай, можно я без предисловий?

Она произнесла: «угу», что-то дожевывая.

— Марин мне нужно переговорить с твоим адвокатом.

— Вроде рано еще. Что-то случилось?

— И да, и нет. Я с работы увольняюсь, две недели отрабатываю. Нужно этот момент с ним обсудить. Как это может повлиять на усыновление, если я вдруг не смогу так быстро найти новую работу. Да и так по мелочам несколько вопросов возникло.

— Достала тебя начальница?

— Если коротко, то да и начальница, и покупатели, и работа эта — все достало.

— Сразу было понятно, что это не твое. Но увольняться в никуда… Ах, да! — опомнилась она, — сейчас скину номер Славика. Только лучше в выходные ему не звони, он женой недавно помирился, они куда-то на уикенд собирались вдвоем.

— Хорошо, мне не срочно. Позвоню во вторник, в мой следующий выходной.

Мы поболтали еще минут пять, и Марину позвал куда-то младший сын.

На шопинг я шла в приподнятом настроении. Покупать вещи для будущего ребенка — двойное удовольствие. На третьем этаже торгового центра на огромной площади расположился детский магазин. В нем было все для детей разного возраста: от рождения и до четырнадцати. По указателям мы быстро нашли нужные нам стеллажи и затерялись между ними на пару часов. В результате к кассе мы покатили почти полную тележку. Благо я еще прошлую зарплату не полностью потратила, иначе пришлось бы выбирать из того что понравилось, то что понравилось больше всего.

Выкладывая на кассу из тележки детские вещи, я снова их разглядывала: малюсенькие носочки, чепчики, кружевная распашонка на выписку, ползунки. Все такое кукольно-крошечное, даже не верится, что новорожденный человечек настолько маленький. Настя с интересом, но не более, смотрела на покупки. Во мне боролись два чувства: с одной стороны, я надеялась, что в сестре проснется материнский инстинкт, и она полюбит своего не родившегося ребенка, но с другой, я боялась этого. В ее ребенке я видела смысл жизни, он навсегда избавит меня от одиночества. Ему я подарю всю свою нерастраченную любовь. Он уже мой, я представляю розовые пяточки, пухлые щечки, кулачки, сжимающие мои пальцы. Первый зуб, первые шаги, «мама» — скажет он мне. С этими мечтами мне было бы трудно расстаться, но где-то в глубине души я готова и к этому. Родная, любящая мать все равно лучше, родной любящей тетки. Я смогу стать ему хорошей мамой, самой лучшей. Но каково будет Насте, когда она повзрослеет, когда ценности поменяются? Она возненавидит меня, обвинит, что я отобрала у нее ребенка. Если конечно повзрослеет…

Денег на моей карте хватило, и я выдохнула с облегчением. С тремя пакетами в каждой руке я еле протиснулась между дверями магазина, опасаясь задеть манекен и толкнуть впереди шедшую Настю.

— Вась, смотри! — толкнула меня в плечо сестра.

Из отдела с игрушками вышел Дима с семьей: дочку он нес, одной рукой она обняла его за шею, в другой держала коробку с куклой. Жена шла под руку с ним. Они смотрели на девочку и улыбались. Она же, смеясь, что-то рассказывала родителям. Дима поставил дочку на пол и провел рукой по темным кудряшкам, собранным на макушке в смешной пучок. Его жена — миниатюрная брюнетка, с лучезарной улыбкой и большими ярко-голубыми глазами. Фарфоровая куколка. Хрупкая и нежная. Она с обожанием смотрела то на дочку, то на мужа. Дима светился рядом со своими девочками. Улыбка, взгляд — все другое. Счастливая семья. Зачем ему я?! Я же разрушаю эту идиллию. Я краду его у них по вечерам. Это милое создание ждет его с ужином, а он в это время лежит на моем диване. Ангелочек-доченька засыпает, не дождавшись папу. Она не успевает ему рассказать о том, как прошел ее день. Сын-подросток вдвойне нуждается в отце, а он вечерами пропадает у любовницы. Он же психотерапевт, должен сам понимать это.

Как в фоновом режиме, я слышала голос сестры.

— Он женатый?! — вскрикнула Настя, больно дернув меня за руку.

— Да, — спокойно подтвердила я.

— Вася! Как же твои принципы и табу? Или ты не знала?

— Знала.

— Ну, сестра, ты даешь.

— Сама, в шоке…

В этот момент Дима поймал мой взгляд. Он лишь на мгновенье переменился в лице и снова заулыбался. Я отвернулась первой. Слезы сдержала. Разве черная полоса может быть такой широкой? Ни впереди, ни позади даже не белеет тонюсенькая белая ниточка.

Настя пристально смотрела на меня. С детства замечала у нее эту черту. Наступая на больную мозоль, она ждала моей реакции. Ей хотелось увидеть мои страдания, убедиться, что я живая и мне больно. Физическая ли боль, душевная, все равно. Главное эффект, который она на меня производит.

— Да, пошел он, — рассмеялась я, показав вслед семейству средний палец из-под ручки пакета.

Рушится все вокруг. Ни работы, ни любовника, ни любимого, даже призрак послал меня. Я стою на руинах своей жизни и улыбаюсь, глотая боль, обиду, страхи. Даже интересно стало: чем все это закончится?

Пакеты с вещами я поставила в углу комнаты. Для просмотра покупок мы были не в настроении. Настя пообедала и легла спать.

Неожиданная встреча не выходила из головы. Двоякое ощущение: третьего лишнего и обиды за жену Димы. Со мной-то все понятно, знала на что шла. А она чем заслужила предательство? Родила ему двоих детей: наследника и лапочку-дочку. Сама красавица, ухоженная, улыбчивая, не грымза какая-нибудь. Мне вдруг стало так обидно за всех женщин, преданных своими мужьями. Эти собаки на сене пытаются усидеть на двух стульях, от добра добра ищут, гоняются за двумя зайцами и при этом прекрасно себя чувствуют. Почему народная мудрость с ними не работает? Где справедливость?

«Вчера было наше последнее свидание. Прощай!» — отправила я смс.

Не ждать же, когда его жена все узнает, и он меня бросит. Кто бы мог подумать. Какая я стала решительная! Так правильно. Так лучше. Горжусь собой!

С каждой минутой без ответа от Димы, моя решительность радовала меня все меньше. Я ждала его реакции, но ее не было. Никакой. Он просто проигнорировал сообщение. Принял мое решение без возражений. А мне всего-то нужно было знать, что я хоть чуть-чуть ему дорога, что ему хоть немного жаль со мной расставаться. Для самооценки, для дальнейшего существования. Он, как психотерапевт не может не понимать этого. Или так задумано? Он прекрасно знает, что со мной происходит и молчит, чтобы сделать побольнее? А почему нет? Я не его пациентка. Он не на работе.

Дальше хуже. Я начала сомневаться в правильности принятого решения. Поспешность отправленного сообщения становилась очевидной. Как же я теперь буду совсем одна? Между нами не было ничего плохого. Мы ни разу не ссорились. И в постели с ним хорошо, и поговорить интересно. Ни одного негативного момента не могу вспомнить, чтобы перечеркнуть все это.

Слезы все-таки полились, одна за другой без остановки. Сама рассталась, сама плачу. Не получается быть сильной. Виктор стал следующей причиной, толкающей меня к истерике. Он идеален. Если бы мы встретились, как нам было предначертано, я была бы самой счастливой на свете и сделала бы все, чтобы он был счастлив со мной. Я бы точно его полюбила всем сердцем. Да что там говорить, я даже в мертвого в него влюбилась. Никогда не смогу забыть его. Со мной он был бы жив. Один неверный шаг, неправильное решение, и столько судеб разрушено.