Верю ли я в судьбу? Да. Я фаталист. Плыть по течению и считать, что так предначертано — очень удобно. Но когда тебе за тридцать, и ты одинока. Не мать-одиночка, не разведена, а вообще одна. Начинаешь задумываться о своем предназначении, копаться в себе, искать ошибки в прошлом. У меня никогда не было своей семьи, свадьбы, пеленок и бутылочек. Я комплексую из-за девичьей фамилии. По этой причине в соцсетях значусь, как Василиса Александровна. Я неловко чувствую себя в кругу подруг с их мужьями и детьми. После встречи с ними я плачу в подушку и не могу понять, что со мной не так. Да, я завидую им. Завидую всем мамашам, ведущим за руку свое чадо. Всем женам, чьи мужья волокут домой пакеты с продуктами. Мне не для кого готовить ужин и стирать носки. Никто не нальет мне чай с лимоном, когда я простужена. Я сама меняю лампочки и чиню краны. Часто я убеждаю себя, что мне хорошо одной и называю себя самодостаточной. Нахожу тысячу минусов семейной жизни и тысячу плюсов одинокой, но все это самообман, способ не свихнуться. В Новый год я особенно остро чувствую свое одиночество. Его приближение навевает на меня смертельную, сводящую с ума тоску. Из года в год под бой курантов я загадываю одно и то же желание: встретить свою половинку. Но после очередного расставания с несостоявшимся мужем, я начинаю сомневаться: а существует ли в природе моя половинка?

Рука нащупала маленькую кнопку ночника, яркий свет на мгновенье ослепил. Я потерла заломившие глаза, и предметы приобрели привычные очертания. Часы на стене показывают два сорок четыре. Глубокая ночь, а спать совсем не хочется. В свои тридцать три я впервые узнала, что такое бессонница. Никогда не понимала, как это: хочешь, а не можешь заснуть?

На ледяном полу я не нащупала тапочки и на кухню босиком. Чайник шумно греть воду. Я подошла к темному окну: одинокая машина мигнула фарами и исчезла за поворотом, оставив после себя две темные полосы. Первый снег припорошил дорогу.

Вот уже три ночи подряд мне не дает покоя сон. Я и уснуть тогда толком не успела, лишь придремала на диванчике под очередную серию вечернего сериала. Покойник почерневший и высохший, в гробу с закрытой крышкой. Низкий, хриплый голос простонал: «не там меня похоронили…». Я резко открыла глаза, дремота рассеялась, а видение осталось в памяти. С тех пор, как только закрываю глаза, сразу же попадаю в гроб к умершему мужчине. Что-то очень важное из сна я так и не смогла вспомнить, но мумия во всех подробностях появляется и появляется перед глазами.

Много раз я слышала о случаях, когда покойные родственники через сны просят о помощи, но в нашей семье давно никто не умирал. Прабабушки и прадедушки ушли еще до моего рождения и за эти годы ни разу никого не побеспокоили.

Глотнув горячего, благоухающего мятой чая, я успокоилась. Тревогу списала на излишнюю впечатлительность, свойственную мне, но свет в спальне оставила включенным. Долго ворочаясь с боку на бок, ближе к утру я уснула.

Сквозь сон, где-то далеко я слышала знакомую мелодию, но она никак не могла вернуть меня в явь. Я уже осознала, что звонит телефон, а шелохнуться все равно не получалось. Тяжелые конечности монолитно с телом лежали под грузом усталости. Я похлопала по тумбочке и взяла телефон, с третьего взмаха по сенсору смогла принять вызов.

— Алло, — горловым рычанием извергла я.

— Вась, ты с ума сошла?! — заорала в трубку Марина. Она редко повышает голос, для этого нужна весомая причина.

— Не знаю, у психиатра не была, — я смахнула с глаз челку и посмотрела на часы в телефоне. Семь утра.

— Ты чего натворила?! — продолжала подруга. Я громко зевнула. Накинула на плечи одеяло и свесила ноги с кровати. С первой попытки нашла тапочки.

— Слушай, не ори. Голова и так…, — Снова зевнула я. — …болит.

— Голова у нее болит, а Сашка в ментовке сидит.

— Да ты что?! — наигранно испугалась я и продолжила спокойно: — Но я не адвокат, зачем мне так рано звонить? У меня выходной, между прочим.

— Ты его бросила, а он напился, потом подрался.

— Он драться умеет? — я окончательно проснулась и начала язвить.

— Вась, ну ты и стерва. Под Новый год мужика бросила. Неужели не жалко его?

— Марин, мне себя жалко. Как представила новогоднюю ночь с ним. Б-р-р-р-р. Даже сейчас передернуло.

— Вы ж вроде два месяца провстречались. Я думала, все путем.

— Думать надо, когда сводничеством занимаешься, — упрекнула я, не скрывая раздражения. — Вот честно, я пыталась. Стерпится-слюбится, и все такое. Но не могу я. От него соляркой всегда прет, ладони липкие. Я руки в карманах держу, чтобы он не взял. Зануда жуткая. Молчит и просто ходит рядом. Мы уже на всех лавочках пересидели. А не месяц май. И все его эти: «А почему это ты со мной к тетке в деревню не поехала?» — низким басом передразнила я, — или: «Вторые выходные отмазки какие-то находишь. Что-то подозрительно…». Подозрительно ему! Представляешь?! Да я лучше собаку заведу, если захочу в парке каждый день по расписанию гулять.

— Ну, все равно, надо было бы как-то помягче, — растерянно сказала Марина. Мое откровение остудило пыл подруги.

— Марин, я и так мягко. Спокойно, по-человечески объяснила, что не вижу нас вместе, что он хороший, но не мой.

— Ладно, Вась, я поняла. Извини, что так получилось. Отдыхай. Пока!

Я положила трубку, не сказав больше ни слова. Как же все надоело! Знаю, что неправильно живу, или точнее сказать, и не живу вовсе, а существую. Ну, почему я должна работать на нелюбимой работе и встречаться с нелюбимым мужчиной? Сама себе говорю: «Надо!» и делаю то, что не хочу. Работа меня кормит, мужчина избавляет от одиночества. Но так ли страшно одиночество? После Саши — нет. И когда я себя уважать перестала? Даже не заметила. С каждым годом планка опускается все ниже. Сейчас она на уровне: «бывает и хуже, зато не одна». А что дальше? «Бьет, значит любит?!» «Хоть такой, но мой?!» Все! Хватит! Надоело! Одна — так одна. Никаких знакомств по знакомству, никаких «стерпится-слюбится». Сразу не понравился — до свидания!

Тридцать первое декабря — это всего лишь последний день в году. Пора расставаться с детством. Чудес не бывает и новогодних в том числе. Желания не исполняются. Дед Мороз меня не слышит. Никаких елок, шампанских, оливье. Лягу спать в десять и проснусь в новом году. С этой идеей я снова заснула.

Днем я позвонила родителям и сказала, что Новый год встречаю с подругами. Подругам соврала, что еду к родителям. Остается только не замечать предновогоднюю суету вокруг. Приму магнитики от коллег, выпью с ними бокал шампанского и закроюсь на несколько дней дома.

Последний день уходящего года на работе всегда суетной. Казалось бы, корпоративы позади, и обувь для праздника уже куплена, но обязательно находятся те, кому позарез нужно что-нибудь этакое, удобное и нарядное. Сегодня я, как никогда, рада поугождать покупателям. Вечером свалиться от усталости — мое единственное желание.

— Вась, тебя директор вызывает, — подошла сзади коллега. Я вздрогнула и выронила из рук коробку с туфлями.

— Меня клиент ждет, — пробубнила под нос я и вышла из складского помещения с двумя парами одинаковых туфлей разного размера.

Таня обогнала и вырвала из рук коробки. Бойкая, рыжая, вся в веснушках она хитро улыбалась, выискивая мою клиентку в зале.

— Иди, иди. Бейджик давай, на тебя покупку оформлю.

Свободной рукой она сняла у меня с нагрудного кармана бейджик и направилась к женщине, хмуро поглядывающей на нас.

Наша директор магазина —мадам моложе меня на пять лет. Я постучала в дверь и вошла, не дожидаясь ответа. Меня обдало сладким ароматом ее духов.

— Здравствуйте, вызывали?

— Василиса Александровна, — произнесла она, поднимаясь с кресла, — поздравляю, вы лучший продавец года в нашем городе. Руководство сети награждает вас грамотой и путевкой в Египет на пять дней. Вылет второго января.