Боясь удариться головой о стену, я подложила одеяло, но рука в стену не уперлась, я открыла глаза. Дома. Как же хорошо! Сразу уснуть не получилось, а мысль что среди сообщений могло быть что-то важное и вовсе лишила сна. Я быстро пролистывала мессенджеры: два сообщения от Николая. Лишь его новости я ждала и считала важными. «Эксгумация в среду. Время сообщу позже»; «11.30».

Новость волнительная, хотя и долгожданная. У меня есть день и полторы ночи, чтобы все обдумать. Из всей круговерти мыслей я вычленила два вопроса, которые нужно было решить до среды: хочу ли я присутствовать при эксгумации и должна ли сообщить об этом Виктору?

Даже в художественных фильмах этот процесс мрачный и отвратительный. Я представила, как заколотится мое сердце, когда из могилы начнут доставать изветшалый гроб, возможно из него будет виднеться разложившийся труп. Даже если я не увижу его сразу, то в процессе извлечения обязательно увижу. Его достанут, уложат в черный мешок и застегнут на молнию. Нужны ли мне такие воспоминания на всю жизнь? Или мне все-таки надо убедиться во всем самой, чтобы до конца жизни не мучили сомнения: а вдруг они откопали не тот труп, не из той могилы, не на том кладбище?

Гораздо больше пугала встреча с Виктором, который призраком приходит ко мне, разговаривает, смотрит, думает и страдает. Если я не скажу ему о предстоящем событии, он сам поймет, что происходит? Для него что-то изменится в этот момент? Или меня это уже не должно волновать? Я сделала, что могла. Больше от меня ничего не зависит. А если что-то пойдет не так, и его душа опять застрянет между небом и землей? Если, он потеряет связь со своим телом? Заблудится и снова начнет приходить и пугать меня во сне?

Рассвет я встретила за кухонным столом с чашкой кофе. Уставшая, с головной болью и заложенным носом, Василиса Александровна спокойно попивала ароматный напиток, по которому скучала три долгие недели, проведенные в больнице. Ну, как это чудеснейшее открытие человечества могло помешать выздоровлению? Очередное заблуждение — не иначе.

Нужное место я нашла сразу. Таксиста попросила остановить раньше: на углу соседнего участка. Прошла немного вперед и остановилась под кленом. Он уже нарядился в сережки: красные бисеринки развивались на тонких зеленых ниточках от малейшего дуновения ветра. Весна в этом году поздняя, оттого очень долгожданная. Птички взбодрились на солнышке и делятся своим хорошим настроением со всеми вокруг. Их разноголосье доносится отовсюду.

Метрах в ста-ста пятидесяти на дороге, разделявшей два участка, стояли черный тонированный микроавтобус и старенькая синяя «Лада», кажется «девятка». Рядом с легковушкой, с лопатами в руках, покуривая, общались трое неопрятно одетых мужчин. Оно и понятно, работа им предстоит самая что ни на есть грязная.

Я прислонилась спиной к дереву. Отсюда будет видно все, но без подробностей. От деталей я решила себя уберечь. Это произойдет сегодня. Внутренняя дрожь, учащенное сердцебиение сопровождали меня все утро. Бутерброд в горло не полез, я ограничилась кофе со сливками. С тех пор прошло уже три часа, и в животе громко урчало. Организм не привык обходиться на завтрак лишь жидкостью.

Волновалась я сильно, но страшно мне не было. С ним мне не страшно. Парадокс, но после знакомства с добрым призраком и злым человеком я перестала бояться мертвых и очень сильно боюсь живых.

Его белая рубашка развивалась от ветра, непослушные волосы взъерошились и торчали в разные стороны. Точно так же, как тогда на берегу Красного моря. Темно-серые глаза смотрели туда, где собрались люди. Он стоял рядом, но он не был со мной.

Попеременно я наблюдала за происходящим вдалеке и за Виктором. Я больше не обижалась на него. Все произошло, как произошло. Никто из нас не виноват в этом. Никто не желал, не мечтал о таком. И за грубость простила, его уж точно можно понять. Он, как и я, хотел счастья. Быть рядом с любимой. Иметь детей, работать. Он жить хотел, а даже после смерти не нашел покой.

Я не могла насмотреться на него. Уже нет никаких сомнений: его я ждала всю жизнь, от него хотела детей, с ним была бы счастлива. Только с ним.

Мимо нас проехала полицейская «Газель», свернула и остановилась рядом с катафалком. Двое молодых мужчин вышли и направились вглубь участка. Бело-красной полосатой лентой они начали ограждать участок, обматывая ей ближайшие деревья.

— Мама, — еле слышно сказал Виктор.

В это время из машины вышли две женщины: одна пожилая, другая около пятидесяти. Миниатюрные, примерно одного роста. Вероятнее всего маму Виктора сопровождает родственница.

— Это та могила? — спросила я. Раньше просто не смела нарушить молчание. Он кивнул.

Мужчины убирали оградку. Его глаза наполнились слезами, ресницы намокли, а без того бледная кожа стала серой и почти прозрачной. Он словно растворялся в воздухе.

— Ты что-то чувствуешь?

— Меня как будто тянут туда стальные тросы. Мне надо вернуться в могилу.

Он исчез. Испарился. Не хотелось думать, что это была наша последняя встреча, что я не смогу попрощаться с ним, еще раз взглянуть в глаза, восхититься улыбкой. Нет. Мы еще попрощаемся. Я еще увижу его.

Среди полицейских я заметила и мать Кирилла. Она еще больше сгорбилась и постарела. Издалека она казалась столетней старухой. Раздался душераздирающий крик — мама Виктора еле держалась на ногах.

Зрелище становилось все более невыносимым. Быстрыми шагами, не оглядываясь, я пошла прочь. Чтобы больше ничего не слышать. Увиденного мне было достаточно, чтобы убедиться: я выполнила обещанное. От меня уже ничего не зависит. Экспертиза. Похороны. И все. Конец. Конец моей истории любви.

***

Владислав — отличный адвокат и добрый человек. Он свел к минимуму мое общение с органами правопорядка. Один раз мы были в полиции на очной ставке, в этот же визит я дала показания. Второй раз я все повторила в суде. Причем оба раза я чувствовала себя уверенно и спокойно. Владислав подробно описал что и как будет происходить. Мы обсудили, как правильно я должна говорить, чтобы не запутаться и не вызвать лишних вопросов. Поэтому все прошло гладко и без ненужных волнений.

Кириллу дали три года за причинение вреда здоровью средней тяжести и проникновение в жилище. Но главный суд у него еще впереди, и наказание будет куда более серьезное.

Следствие уже установило способ убийства Виктора и Лилии. Мне об этом по секрету сообщил Николай. Детали разглашать он не мог, но они мне и не нужны. Кирилл выследил жену с любовником, когда те отправились на море. Он преследовал их несколько часов и, когда подвернулся случай, он подрезал им путь, спровоцировав ДТП. Машина улетела в кювет. Кирилл спустился, чтобы убедиться, что никто не выжил, забрал документы Виктора, подложил свои. Не знаю он ли поджег автомобиль, или же взрыв был следствием аварии, но это уже и не важно. Тела сильно пострадали, но по документам и останкам их обоих опознали родные. Печальная история любви. В жизни, к сожалению, хэппиэндов не бывает. Поэтому и сказки, и фильмы заканчиваются свадьбой или рождением наследника. В жизни же все заканчивается похоронами. Рано или поздно все умирают. Поэтому счастье нужно искать в настоящем, ведь никто не знает, когда придет его конец. Через пять минут, завтра или спустя полвека.

Марина, как и предрекал Владислав, помогла мне с работой. Теперь я преподаю немецкий язык малышам в частной языковой школе. Работа временная, только на лето, но именно такая мне и нужна. В сентябре я уже буду в декретном отпуске.

Работа с детьми оказалась настолько увлекательной, что я собираюсь вернуться к ней после декрета. Детская непосредственность, любознательность, безграничная энергия просто перевернули мой взгляд на жизнь. Я сама стала похожа на них. Помолодела, оживилась, увидела вокруг себя яркий красочный мир полный неизведанного и чудесного.

Почему мы так быстро забываем каково это — быть ребенком? Дети спешат стать взрослыми. В юности хотим быстрее доучиться и начать самостоятельно зарабатывать, потом ­— хорошо зарабатывать. Нам все время чего-то не хватает, что-то нужно и не такое какое уже есть: квартиру побольше, машину покруче, отдых покомфортнее. Потом устаем от работы и мечтаем о пенсии. Чтобы не ходить на эту самую ненавистную работу, потому что все равно чего-то не хватает. А смысл-то в чем? Почему бы сразу не мечтать о благоустроенном участке на престижном кладбище? Все равно ведь не живем, а только ставим цели, и они бесконечно сменяют одна другую. И в этой погоне мы не чувствуем счастья, мы только о нем мечтаем, постоянно отбрасывая его за какие-то очередные препятствия.