— Дим, останься сегодня со мной. Никогда об этом не просила. Сегодня ты мне очень нужен, — осмелилась я озвучить просьбу, которую прокручивала в голове с полчаса, не меньше.

Он снова вздохнул. Обнял покрепче и сказал:

— Ты же знаешь, я не могу.

— Да, знаю. Прости.

— За что ты просишь прощения?

— Что поставила тебя в неловкую ситуацию.

— Это ты прости…

Он поднялся, оделся и ушел. А я осталась лежать одна в темноте. Он всегда выберет ее. Я лишь вторая, запасная или как там еще можно сказать? Третий — лишний? Да, я всегда буду чувствовать себя лишней. Всегда буду на втором плане. Иллюзия счастья — лучше, чем ничего? Трудно сказать. Когда ничего, тоже плохо. Бывает, что самообман спасает, вытягивает из болота, помогает выжить.

Слева повеяло холодом. Мурашки побежали по телу, все тело напряглось. Я задрожала.

— Привет, — прошептала я.

— Привет, — ответил он хриплым, дребезжащим голосом.

Я поднялась, чтобы включить свет.

— Не надо, — остановил он меня, — я сейчас не в лучшей форме.

Я села, прислонившись спиной к стене.

— Прости. Прости меня, пожалуйста. Даже не хочу оправдываться, что-то объяснять.

— И не надо. Тебе из-за меня так плохо?

— И да, и нет.

— Я могу что-то для тебя сделать?

— Нет.

Страх прошел. Я встретилась с близким человеком, которого давно не видела. Я соскучилась по его голосу, глазам, красивому мужественному лицу, по разговорам с ним. Только теперь я поняла, как сильно мне его не хватало.

— Я соскучилась, — призналась я.

— Я тоже, — ответил он.

— Ты счастлива с ним?

— Не знаю, — задумалась я, — мы могли бы быть счастливы. Но…

— Это «но» так же непреодолимо, как наше с тобой «но»?

— Наше? Нет. Не до такой степени. Ты умер до нашей встречи. А он всего лишь женился. Это другое «но».

— Ненамного лучше.

— Но отличие все же есть. Он, если захочет, может все исправить. А ты нет.

— А он хочет?

— Нет. Я ни на что не надеюсь.

— Ты опять страдаешь? Не хочу, чтобы ты была несчастна.

Голос Виктора постепенно становился живее и уже не напоминал голос мертвеца из моих кошмаров.

— Нет, я не страдаю. Я знала на что шла, и мне этого достаточно. Во всяком случае пока.

— Ты достойна большего, чем быть любовницей.

— Это твое субъективное мнение. Для большего я похоже еще не отработала свою карму. Но уже на пути к этому.

— Ты о чем?

— Завтра встречаюсь с Алексеем Петровым.

— Я пойду с тобой.

— Нет, — твердо возразила я.

— Нет и все? Даже не объяснишь почему?

— Я пойду одна и все. Ты будешь меня отвлекать.

Виктор не настаивал, и мы больше не возвращались к этой теме. Мне, как глотка свежего воздуха в душной комнате, хотелось увидеть его глаза цвета неба перед дождем. Холодный, но манящий взгляд. Такими я их запомнила. По ним я скучала.

Телефон засветился и завибрировал на подоконнике. Я обмоталась в одеяло и пошла к окну. Дима. Я не могла не ответить ему.

— Алло, — ровно произнесла я.

— Василиса, ты как?

— Нормально. Что случилось?

— Тебе плохо, а я оставил тебя одну. Мне неспокойно. Я сейчас вернусь.

— Я не одна. Езжай домой.

— Не одна? — удивился, а потом заинтересовался он: — А с кем?!

— Ревнуешь что ли? — ухмыльнулась я.

— Не смешно. Кто с тобой?

— Второй любовник пришел. Что поделаешь, если первый не справляется, — серьезно ответила я.

— Сестра вернулась? — предположил он.

— Да.

— Хорошо, — заметно успокоился Дима. — Спокойной ночи тогда.

— Спокойной ночи!

— Жестокие у тебя шутки, — сказал Виктор, когда я вернулась на диван.

— Какая жизнь, такие и шутки.

— Почему ты не настоишь, чтобы он развелся?

— Если бы хотел, и настаивать не надо было бы. «На чужом несчастье …» — как говорится.

— Это точно, — согласился Виктор.

Тишина затянулась, но я чувствовала его рядом. Притягательный холод. Недоступный, но очень близкий человек. Будто нашла давно потерянное, и все встало на свои места.

Расспрашивать его, как он провел это время было бессмысленно. Я и сама знала, на какие мучения обрекла его и чувствовала сильнейшие угрызения совести.

— Расскажи, как ты жила? Что с тобой происходило? Как рука? — Виктор разбавил тишину, и я с радостью поведала ему обо всем, что было со мной эти месяцы. Он внимательно слушал и уточнял, если я что-то слишком сбивчиво и непоследовательно рассказывала. Говорить о Диме было особенно тяжело. В эти минуты я сама не понимала, что чувствую к нему. Я будто раздваивалась между ними. Одного я любила душой, другого телом. Но и утверждать, что моя душа холодна к Диме, а телу не привлекателен Виктор, я тоже не могла. Они оба, каждый по-своему, потеряны для меня безвозвратно. Ни один из них не может стать всецело моим.

В одну из пауз, которые возникали в нашем разговоре, я уснула. А когда проснулась утром, его рядом не было. Все мысли я посвятила грядущему разговору с Алексеем. С ним мне нужно поговорить тет-а-тет.

Я подъехала на такси к кафе за пять минут до его открытия. Алексей уже стоял у входа. Он кутался в тонкую куртку, спасаясь от холодного, пронизывающего ветра. Никто уже не ожидал такого сюрприза от природы. Многие прохожие, не посмотрев на градусник, вышли в легких одеждах. В том, в чем еще вчера было комфортно.

Мы сухо поздоровались. Я чувствовала себя неловко: подняла с утра пораньше Алексея в его выходной и заставила мерзнуть под дверями общепита. Только желание помочь небезразличному нам обоим человеку оправдывало меня в моих же глазах. Наконец, по ту сторону двери загремел замок, и нас впустили.

Не сговариваясь, мы заказали по большой чашке кофе. Алексей предпочел бутерброд с ветчиной и сыром, а я круасан с повидлом.

— Алексей, — начала я, — когда вы последний раз видели Виктора?

— Два года назад.

— Можно поточнее: когда и где? — во мне включился «продавец года»: приветливая улыбка и доброжелательный тон.

— Мы отдежурили перед майскими, и больше я его не видел.

— Он не пришел на следующее дежурство?

— Нет.

— Он не звонил вам?

— Нет.

Молчун — не то слово. Виктор, наверное, не смог подобрать более подходящего определения немногословности своего коллеги. Молчун в девяносто девятой степени. Но из него мне нужно было вытянуть максимум информации.

— Виктор просто исчез? Без объяснений?

— Он уволился, — жуя, ответил Алексей.

— До праздников или после?

— Он написал заявление в счет отпуска до конца праздников. А после на работу не вышел.

— У него были какие-то планы на эти праздники?

— Точно не знаю, он куда-то собирался поехать. — Алексей с аппетитом доедал бутерброд и мне показалось, что он интересует его больше, чем наш разговор.

— Отдыхать? Или может помочь родителям на даче? — не сдавалась я.

— С девушкой куда-то.

— Он давно с ней встречался?

— Девушка у него появилась недавно. Я подробностей не знаю. Только слышал обрывки его телефонных разговоров.

— Он как-то объяснил увольнение? Вы разговаривали с ним после праздников? Может он проставился перед уходом? — оживилась я после самого длинного ответа на мой вопрос.

— Нет, — вновь прозвучал короткий ответ.

— А как вы узнали, что он уволился?

— В отделе кадров сказали, что он ушел на больничный и почтой прислал заявление по собственному желанию.

— Он звонил в отдел кадров?

— Вроде да. Сообщил, что заболел.

— Вы ему не звонили?

— Звонил и ему, и его матери.

— И?! — мое терпение заканчивалось.

— Он был не доступен.

— А мать?

— Мать со слезами рассказала, что он ей позвонил и попросил не искать. Мол он расстался с девушкой и хочет начать новую жизнь в другом месте.

— На него это похоже? Или вас удивило такое поведение?

— Он всегда был очень внимательным к матери. Но кто знает, что может сделать с человеком любовь?!