— Я в шоке. А вдруг он импотент, игроман и запойный алкоголик с ипотекой на двадцать лет?! Ты хоть подумала, с кем будет жить мой сын?

— Кирилл хороший человек — это главное, что я о нем знаю. Сын — мой. Чтобы я этого больше никогда не слышала. Насть, не тебе меня учить жить. В людях я разбираюсь получше твоего. Давай, пока не разругались, закончим этот разговор.

Разговор мы закончили, но завелась я на весь день. Она впервые назвала Даню сыном. В идеале я бы не хотела, чтобы мальчик знал эту правду. Но если вдруг так случится, то я смогу адекватно все ему объяснить, мы сходим к хорошему психологу, который поможет нам правильно прожить эту ситуацию. Но она еще и вылила кучу негатива на Кирилла. Навела смуту в моем сознании. Он не может быть алкоголиком и игроманом, и уж точно он не импотент. А если есть ипотека, то значит зарабатывает достаточно, чтобы ее оплачивать. Разум разложил все по полочкам. Я понимала, что Настя неправа, она просто слила свой негатив на меня и уже забыла об этом. А мне, чтобы забыть и успокоиться понадобился целый день.

Вечером я позвонила Марине. Кто-то же должен порадоваться за меня.

— Марин, помнишь на моем дне рождения был Кирилл, — начала я, после приветствия и дежурных фраз «как дела?»

— Конечно, помню. Парень Насти. Такой приятный молодой человек. Он тебе еще шлем подарил и обещал на мотоцикле прокатить.

— Не совсем, — я еле перебила Марину. Ее воспоминания о Кирилле оказались очень подробными.

— Что не совсем? Не совсем шлем? Не совсем мотоцикл? — рассмеялась Марина над своей шуткой.

— Не совсем парень Насти. Выяснилось, что они не встречаются, и мы с тобой неправильно все поняли.

— Да? Надо же! Как жаль… А такая красивая пара получилась бы!

— Марин, он сделал мне предложение. Мы скоро поженимся.

— Тебе? Да ты что?! — удивилась подруга. — Когда?

— Вчера.

— А встречаетесь давно?

— Со вчерашнего дня.

— Слушай, я к тебе завтра вечером приеду, все расскажешь. Интересно-то как!

— Завтра не надо, Кирилл с дежурства придет. Уставший, наверное.

До послезавтра ждать Марина отказалась и полчаса пытала меня расспросами по телефону: от нашего знакомства до планов по поводу свадьбы.

— Ох, Вась, не торопитесь ли вы? Ведь почти незнакомы. Куда спешить? Взрослые люди, пожили бы, присмотрелись.

— Вот и присмотримся. Я как никогда уверена в принятом решении. Уверяю тебя — я не ошалела от любви. Он правда мой. И мы не спешим, наоборот опаздываем.

— Может ты и права. Ждем приглашение на свадьбу. Я же вхожу в твой узкий семейный круг?

— Конечно, Марин.

Легкое разочарование я испытала и от разговора с Мариной. Почему всем кажется, что мы торопимся? Разве нельзя узнавать друг друга будучи мужем и женой? Разве плохо, когда отношения с самого начала серьезные и нацелены на далекое будущее? Замужество по залету считается нормальным; после пяти лет совместной жизни тоже. В восемнадцать лет, когда за спиной только детсад и школа — это рановато, но тоже нормально. А вот когда два взрослых, самостоятельных человека принимают осознанное решение, знают, что хотят и уверены друг в друге, то это что-то не то. Где логика, родные и близкие?!

Стук в дверь разогнал дремоту. Я хотела поспать с Даней, но удалось лишь уйти в легкое забытье. Вяло текущие мысли бродили в голове сами по себе. Мельком взглянув на себя в зеркало, по пути в коридор, я пригладила взъерошенные на макушке волосы и открыла дверь.

Вошел Кирилл со спортивной сумкой через плечо.

— Я с вещами. Ты не против?

— Я рада, проходи. Вот держи ключи, еще вчера утром хотела тебе отдать. Но проспала.

Он обнял меня. Я наконец ощутила его крепкие руки, прижалась к груди и закрыла глаза. Как спокойно и тепло в его объятиях.

— Иди мой руки я тебя накормлю, а потом спать уложу.

— А банька?

— Какая банька?

— Ты сказки не читала что ли?

— А-а-а. Чистое полотенце в ванной на крючке. Я пока на стол накрою, только Даню возьму.

Он уже начал кряхтеть в кроватке.

— Я сам все сделаю, не надо с ребенком на руках еду греть. Знаешь сколько я насмотрелся на детей с ожогами? Не дай, Бог.

Из ванной Кирилл вышел в серых шортах и белой футболке, босой и с мокрыми волосами. Мне нужно было, чтобы меня кто-нибудь ущипнул. Как поверить, что это не сон?

— Говори, что греть?

— Открой холодильник, — попросила я, отойдя к окну, чтобы не мешать.

Даню я уже покормила, но уложить в кроватку не успела. Он смотрел на Кирилла с моих рук. Внимательно смотрел, как будто пытался вспомнить где видел его раньше.

— Бери кастрюлю и контейнер с синей крышкой.

Кирилл поставил все на стол и открыл крышки.

— Тебе сколько котлет?

— Одну котлету и три ложки пюре.

Пока моя тарелка крутилась в микроволновке, Кирилл положил себе две котлеты и горку пюре.

— Ты на меня не равняйся, я в два раза меньше и целый день у холодильника кручусь.

— Я лучше потом добавки попрошу, если не наемся, — сказал Кирилл.

Он взял у меня Даню и предоставил возможность первой поужинать. Потом мы поменялись. Его намерение помыть посуду я пресекла на корню:

— После работы посуду мыть ты не будешь — это мое правило.

— ОК, договорились, — согласился Кирилл.

— Иди в комнату, отдыхай, — предложила я. — Уложу Даню в кроватку и приду.

Постепенно я приучила сына к самостоятельности, чтобы иметь возможность, поесть, умыться, сходить в туалет. Я включала ему музыкальную карусель над кроваткой и сидела рядом, пока он разглядывал. Мальчик периодически смотрел на меня, проверял не ушла ли я. Он убеждался, что все в порядке и тянулся ручками к зайкам и мишкам. Я пряталась за бортик кроватки и наблюдала незаметно для него. Едва он начинал паниковать, я появлялась, и он вновь возвращал свое внимание к игрушке. Постепенно я увеличивала время между обнаружением пропажи и появлением, каждый день добавляла по несколько секунд. Так Даня знал, что я рядом, даже если он меня не видит. Потом я начала подавать голос, и не видя меня, он понимал, что я его не оставила. Теперь я разговаривала с ним из кухни, подогревая ему смесь, и он не плакал. Этого прогресса мы добились за две недели. Такие воспитательные манипуляции облегчили мне жизнь. Конечно я не могла его оставить одного надолго, и, к примеру, принять ванну. Я бежала к нему на каждый звук, не давая ему расплакаться.

Когда я уложила Даню в кроватку и вернулась в комнату к Кириллу, то он уже спал. Я улыбнулась от умиления: такой большой, сильный, а во сне такой же беззащитный ребенок. Я укрыла его одеялом, задвинула шторы, закрыла дверь и пошла мыть посуду.

В дверь чуть слышно стучали, я даже не сразу поняла, что за звук раздается из коридора. В глазок я увидела Оксану.

— Привет, — шепотом поздоровалась она, когда я открыла дверь. В руках она держала что-то завернутое в полотенце.

— Привет, проходи, — тихо ответила я, пригласив ее жестом на кухню.

— Кирилл не у тебя случайно?

— У меня, он уснул. С дежурства пришел.

— И Данечка спит?

— Нет, но он у меня самостоятельный. Бывает минут десять не зовет.

— Ой, какой молодец! А я ходила в магазин, смотрю машина Кирилла стоит у подъезда, поднялась домой — у нас его нет. Подумала, значит у тебя. Я пирожки принесла с яблоками и с ливером. Горячие еще, попробуй.

— Давай чаю попьем, — предложила я будущей родственнице.

— А давай! Мои играют. Если что позвонят, я телефон взяла.

Доброжелательная, общительная сестра Кирилла сразу расположила к себе. Надеюсь, узнав новость о нашей свадьбе, она не поменяет отношения ко мне. Или она уже знает? Я налила чай и откусила пирожок с ливером.

— Оксана, какое вкусное тесто! А начинка — идеальная, не сухая и не жидкая. Обалденные пирожки. Пока Кирилл проснется, от них останется только запах.

— Ты ему нравишься, прямо зачастил сюда. И настроение совсем другое, улыбается все время. Ты как к нему относишься? Не подумай, что я лезу не в свое дело. Просто не хочу, чтобы он страдал. Не подавай ему лишних надежд, если…