Марина, как в рекламе, держала бутылку белого вина и неестественно широко улыбалась.

— Думаю, хуже мне точно уже не будет. Ставь в холодильник, не люблю теплое.

— Кто ж его любит теплым-то, — хихикнула она.

В компании подруги я забыла и про руку, и про свою не сложившуюся жизнь. Мы пили вино и болтали о всяких пустяках: о шмотках и скидках, о маникюре и массаже. Потом обсудили звезд шоу-бизнеса и вспомнили институтские годы. Но в конце концов, как это обычно бывает, Марина завела разговор о своих детях. Порядком охмелевшая, я пропускала все мимо ушей, лишь кивала и периодически глупо улыбалась, когда понимала, что она рассказывает что-то смешное. Марина прекрасная мать и считает своих детей самыми лучшими и талантливыми на свете, а еще думает, что всем должно быть безумно интересно слушать об их достижениях и успехах. Ну, не понять людям, у которых нет детей, как умен ребенок, который в год говорит длинные предложения, а в четыре знает наизусть Муху-Цокотуху. И что тут такого, если мальчик в восемь лет получил желтый пояс по каратэ?

Когда я уже откровенно заскучала, Марина переключилась на другую тему:

— Вась, уж не буду деликатничать. Не обижайся, но чем дольше ты тянешь с ребенком, тем меньше у тебя шансов. Роди хотя бы без замужества, а там глядишь и муж найдется. Время уходит, мы не молодеем. Хоть к тридцати пяти роди.

Она не понимала, как этими словами все испортила. Под градусом все эмоции усугубляются, становятся ярче и сильнее. А она надавила на самое больное.

— Бездетная, одинокая тетка — вот кто я, — медленно произнесла я и залпом выпила остатки вина.

— Вась, не обижайся, но правда, подумай об этом. Родители, сестра, подруга — это хорошо, но дети — главное в жизни женщины. Не упусти время.

— Не всем это дано. Видно не судьба, — вздохнула я и чуть не расплакалась.

— Глупости! — не сдавалась Маринка. — Ты даже не пыталась.

— Не хотела говорить раньше времени, — замешкалась я, — но очень надеюсь, что скоро у меня будет ребенок.

— Да ты что?! В Египте с кем-то переспала? Не побоялась подцепить какую-нибудь болячку?

— Дура ты, Марин, — почти обиделась я. — Неужели по-твоему я такая легкомысленная?!

— Нет, но …

Я рассказала подруге о положении Насти и своей идее усыновить ее ребенка.

— Ты конечно молодец, но вдруг у нее через несколько лет проснется материнский инстинкт? Что тогда?

— Не думала об этом. Мне главное, чтобы она аборт не сделала. А кто или что проснется через несколько лет видно будет.

— Это ты сейчас так думаешь. Время быстро летит. Надо все документально грамотно оформить, чтобы потом ни Настя, ни папаша не смогли найти лазейку.

— Даже не представляю, как это сделать, — расстроилась я, но на этот раз полностью согласилась с подругой.

— Слушай, у мужа есть друг. Они с юности дружат. Славка в МВД работал, теперь практикующий адвокат. Я с ним поговорю. Думаю, он поможет.

— Ох, Маринка! Что бы я без тебя делала?! — обрадовалась я. — Спасибо!

— Не за что пока. Они к нам на дачу в выходные собирались. Баня, пиво, шашлык. Увяжусь за ними, там и поговорим.

— Думаешь согласится?

— Почти уверена, но за него сказать не могу.

— Марин, а он сильно дорого берет? Я потяну его услуги?

— Ты не представляешь какой он благородный, с нас он даже коньяк не берет. А твое дело доброе, ты человека спасаешь, мамой хочешь стать.

Бывает же такое. Проблема, о которой я еще даже не задумывалась, уже решилась. Маринка не обнадеживала, но я-то знаю, она всегда оставляет место для форс-мажора и не любит подводить людей. Уверена, и с Кириллом Поповым она мне помогла бы. Такому другу как у них, ничего не стоит узнать: когда, где и почему он умер. Но это уже перебор. Нельзя так злоупотреблять дружбой. Сама справлюсь, я еще почти ничего не сделала, чтобы продвинуться в поиске.

— Слушай, Вась, тебе, когда гипс снимут, надо массаж поделать, руку разработать. Вот та Юля, которая мне целлюлит гоняет, как раз в реабилитационном центре работала. Говорит, устала на чужую боль смотреть, ушла в салон красоты. Я договорюсь, она к тебе походит.

— Марин, ты забываешь, у меня нет мужа бизнесмена.

— Это будет мой тебе подарок.

— Ну уж нет. День рождения у меня не скоро, а долг я тебе еще тот не вернула. Никаких подарков. Уж себе на массаж я заработаю.

— Окей, — легко согласилась подруга, услышав обиду в моем голосе. Она не любит демонстрировать свое финансовое превосходство и, когда незаметно для себя перегибает палку, я ее одергиваю.

Марина быстро сменила тему разговора:

— Вась, вот не пойму, ты какая-то сегодня загадочная, мало говоришь, где-то витаешь.

— Марин, тебе показалось.

— Не-а, — не унималась она. — Я тебя всякую видела, и больную, и пьяную, и уставшую. В Египте на кого-то глаз положила?

— Нет, — категорично ответила я, но щеки запылали.

— К тебе кто-то клеился?

— Нет.

— Или здесь кого встретила?

— Нет.

— Ладно, сама расскажешь, когда захочешь, — с обидой произнесла подруга.

— Нечего рассказывать, Марин, честно.

— Врешь! У тебя щеки красные и глаза опускаешь. Потом все равно не удержишься, я подожду. — Подмигнула она, и громко встала из-за стола, чуть не уронив стул. — Мне пора! Няне обещала к одиннадцати вернуться. Со Славиком поговорю — позвоню. Если что надо, не стесняйся, я все привезу. Не провожай, дверь захлопну.

«Как влетела, так и улетела», — подумала я. Махнула здоровой рукой на стол с грязной посудой и отправилась спать.

Алкоголь и общение с подругой взбодрили, не было ни малейшего желания даже прилечь. Мешать снотворное с алкоголем я не решилась, а вариантов как одинокой девушке с поломанной рукой провести время ночью не так уж и много. Бесцельно пялиться в потолок, не думая о Викторе не получилось бы. В телевизоре не нашлось ничего, что увлекло бы меня на столько, что бы я забыла обо всех проблемах. Комедийные по своей задумке программы бесили примитивными шутками, мое чувство юмора спряталось куда-то очень далеко и выходить не собиралось. Ни одна из попавшихся мелодрам не смогла растрогать мое черствое сердце, их героини раздражали наивностью и простотой. Триллеры — не лучший вариант для просмотра перед сном, каналы с ними я проскакивала не останавливаясь. В итоге я включила ноутбук и, стараясь не вспоминать Виктора, снова набрала в поисковой строке «Кирилл Попов».

На этот раз я не остановилась на первой странице, а терпеливо листала все предложенные варианты. Я уже нажала на пятую страницу, как перед глазами промелькнуло: «кирилпопов». Пришлось вернуться, сердце заколотилось. Почему-то я решила, что нашла нужную информацию или какую-то важную зацепку. На четвертой странице мне не сразу попались коряво написанные имя и фамилия. Я уже подумала, что вообразила желаемое, но еще раз медленно просмотрев каждую строчку, в последнем результате поиска я наткнулась на искомое. «кирилпопов таким мы его запомним навсегда» — фраза, которая обнадежила, и я поспешила зайти на страничку ее автора. Девушка, не юная, но еще достаточно молодая, с яркими неестественно пухлыми губами и через чур густыми ресницами широко улыбалась всем посетителя своей страницы. В ее ленте под фотографией красивого молодого человека я и обнаружила ту самую фразу. Он скорее не улыбался, а высокомерно ухмылялся, глядя в объектив камеры. Самодовольный, но в тоже время открытый — так охарактеризовала его я. Наверняка душа компании и бабник. Но как же он похож на Виктора! Практически одно лицо! Хотя нет. Брови шире и глаза глубже посажены, губы тоньше, подбородок круглее. Выражение другое, улыбка не та. Если не вглядываться в черты по отдельности, то да что-то общее есть. Но это совсем не Виктор. И с чего я взяла, что они похожи? Цвет волос, глаз — да, но не более. Я закрыла и снова открыла фото. На секунду мне вновь показалось, что это Виктор, но потом он постепенно превращался в другого, незнакомого мне человека. Еще несколько раз я пощелкала фото и теперь схожести с Виктором уже не находила.