— Она сейчас в обморок грохнулась, аккуратней.

— Не переживай, мы с Наташей справимся.

— Как вас зовут? — обратилась врач уже ко мне.

— Василиса.

— Василиса, сначала ответьте на несколько вопросов. Потом я вас осмотрю.

— Месячные регулярные?

— Да.

— Сколько дней цикл?

— Двадцать восемь.

Женщина записывала мои ответы на бланке.

— Сейчас какой день цикла?

— Восьмой, или нет. Уже девятый.

— Аборты были?

— Нет.

— Роды?

— Нет.

Я повернулась в сторону двери, она была приоткрыта, Кирилл все слышал.

— Беременности, выкидыши?

— Нет, ничего такого.

— Проходите на кресло. Наташа, помоги.

С трудом я сделала несколько шагов, с поддержкой Наташи разделась и влезла на кресло.

Никаких болезненных ощущений осмотр не вызвал. Как обычно — неприятно.

— Одевайтесь.

Мне снова помогла Наташа. Пока мы были за ширмой, Вера позвала Кирилла.

— Моего ничего.

— А ты можешь на УЗИ посмотреть? Кроме тебя некому.

— Ну, давай попробуем, — сказала врач.

Она ушла в дальний угол, чтобы включить аппарат УЗИ. Меня посадили, а потом положили на кушетку. Кирилл не смотрел мне в глаза и по-прежнему выглядел обеспокоенным. Мне хотелось поскорее все ему объяснить, пока он не успел придумать свои объяснения. Невесть что он думает обо мне. Я обманщица — это точно. И тайну усыновления не смогла сохранить, и правду он узнал не от меня. Вечно так со мной. Ненавижу Новый год! Подкатила тошнота и ужаснейшая слабость, я вновь отключилась. Запах нашатыря пробудил, но глаза открыть не было сил. Кирилл держал меня за руку. По животу водили чем-то холодным и мокрым.

— Видишь? — спросила доктор Вера.

— Вижу, наш пациент. Спасибо.

Кирилл взял меня на руки и переложил на каталку, мы опять поехали куда-то. Снова лифт, полутемное помещение. Кирилл командует готовить операционную. Я открыла глаза.

— Кирилл, что со мной?

Он повернулся ко мне.

— Аппендицит, — ответил он и вновь что-то сказал медсестре по поводу операции. — Вася, не переживай, я с тобой.

— Ты мне его вырежешь?

— Конечно, я же обещал. Помнишь?

А ведь действительно обещал.

— Помню, — улыбнулась я.

— У тебя вес какой?

— Пятьдесят пять.

Меня закатили в холодное светлое помещение.

— Лен, поможешь раздеться? Я пойду переоденусь.

— Да, конечно, — ответила девушка.

Она сняла с меня всю одежду, надела на ноги бахилы, на голову шапочку и вкатила в операционную. Потом Лена помогла мне перебраться на операционный стол.

Неожиданный диагноз и нарастающая боль лишили возможности думать, я смирилась с неизбежностью предстоящей операции, никогда в голове не было так ясно и пусто. Я отдалась на волю судьбе.

Едва мою наготу прикрыли одноразовой простыней, в операционную вошел мужчина. Он спросил мое имя, сказал, что будет немного неприятно. Медсестра перетянула резиновой лентой руку выше локтя. Анестезиолог быстро нащупал вену, и я почувствовала, как игла воткнулась в нее. С другой стороны подошел второй доктор. Теплый взгляд серых глаз успокоил. Я улыбнулась и словно чужим голосом произнесла:

— Привет.

— Привет, — ответил Кирилл.

— Кирилл Владиславович, вы знакомы? — спросила медсестра.

— Да, она моя жена, — улыбнулся он, лучики морщин появились в уголках глаз.

— Но, почему тогда вы здесь? — ее голос звучал уже где-то далеко.

— Я обещал… — еле слышно пробасил Кирилл, и его слова оборвались.

Очнулась я уже в палате. Кирилл сидел на стуле у окна, сложив руки на подоконник, он спал. Живот не болел вообще, но горло щипало очень сильно, я с трудом смогла проглотить слюну. В углу стоял холодильник и столик с микроволновкой, на стене висел большой телевизор. Мой заботливый муж нашел для меня в своей переполненной хирургии отдельную палату.

Будить его я не собиралась и лишь потянулась к тумбочке, чтобы взять бутылочку с водой. От шороха Кирилл открыл глаза и, когда через мгновенье понял, где он, и что происходит, подскочил ко мне.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, положив ладонь мне на лоб.

— Я испортила нашу первую брачную ночь, — прохрипела я.

— Так испортить это надо постараться, — усмехнулся Кирилл и откинул одеяло. Он осмотрел шов, аккуратно надавил на живот и снова накрыл меня. — Пришлось делать полостную операцию, у тебя начался перитонит. Ты зачем так долго терпела?

— Я и не терпела, тошнило только. Это под конец уже внизу живота тянуть стало.

— Значит у тебя высокий болевой порог. Будь внимательна к своему самочувствию, сразу говори, если что не так. Все могло плохо закончиться.

— Но ты же спас меня.

— Еще бы потерпела, и мог бы не спасти. Ты могла бы хотя бы сказать, что тебе хуже, что тошнота усилилась к вечеру?! Что озноб начался?! У тебя же не за пять минут температура поднялась.

— Я не хотела портить праздник, не думала, что все так серьезно.

— Не думала она. Давай думать буду я, а ты сразу говори о любом недомогании.

— Договорились, — согласилась я. — Кир, почему у меня так горло болит?

— Это от трубки, нестрашно, скоро пройдет. Шов болит?

— Нет.

— Хорошо. Когда заболит, скажи. Я укол назначу. Не надо терпеть.

Кирилл открыл бутылку и поднес ее к моим губам. Я взяла у него воду и, приподнявшись на локоть, попила сама. Большой и сильный, он старался выглядеть спокойным и уверенным, но я видела, как он растерян и обеспокоен.

— Я люблю тебя очень, очень, — призналась я.

— Отдыхай, лучше поспи, я посижу с тобой.

Он поправил одеяло и потрогал лоб. Я закрыла глаза и действительно уснула. А когда открыла глаза, возле кровати сидела мама.

— А где Кирилл?

— Он домой поехал за вещами, хочет ночевать с тобой тут. Как ты себя чувствуешь?

— А Даня с кем?

— С папой. Не переживай, мы с ним побудем сколько надо. Оксана обещала помогать. Справимся. Главное выздоравливай. Так как ты себя чувствуешь?

— Не знаю. Горло болит, слабость. Пить хочу. В туалет хочу.

— Сейчас судно подам.

— Еще чего не хватало, сама схожу. Тут недалеко.

— Кирилл сказал, что сегодня нельзя вставать.

— А мы ему не расскажем.

Я попыталась сесть, но сил не хватило. Голова закружилась, рука, на которую оперлась подкосилась.

— Давай судно, пока Кирилл не пришел. Позорище какое.

В такой ситуации я оказалась впервые, с тех пор как перестала ходить на горшок.

Мы обсудили то, что произошло со мной. Мама рассказала, что кушал и как вел себя Даня. Передала привет от Насти, которая укатила в Сочи встречать Новый год.

Кирилл вошел с букетом, с пакетом и спортивной сумкой.

— Доктор, а мне кушать можно? — спросила я. — Мне мама не дает без твоего разрешения.

— Температуру мерила? — строго поинтересовался он.

— Нет.

— Рвоты не было?

— Нет.

— Тошнит?

— Нет.

— Живот болит?

— Когда лежу нет, а шевелиться больно.

— А тебе кто разрешал шевелиться? Сейчас посмотрю, и можно кушать, а потом надо измерить температуру.

— Слушай, ты чего такой строгий? Ты все отделение в страхе держишь?

— Не знаю, не замечал. Тебе шов обрабатывали?

— Нет, я спала.

— Хорошо, позже тогда.

Кирилл помыл руки, присел на край кровати. Он аккуратно прощупывал живот сантиметр за сантиметром.

— Ну, что там? — спросила я, не глядя на свой живот. Смотреть на шов мне было страшно.

— Все хорошо. Можешь поесть, но только суп и без хлеба.

— Как скажите доктор.

Мама согрела суп в микроволновке. Кирилл помог привстать, поднял кровать, чтобы я удобно полусидя смогла поесть. Мамин вкусный куриный супчик придал сил. Я не ела почти два дня, и обессилила еще и от этого. Мама поставила контейнер с супом в холодильник, рассказала Кириллу где что лежит, поцеловала меня и попрощалась.

Кирилл переоделся и вышел. Я не знала как и когда начать разговор. Теперь моя тайна меня тяготила. Он привел медсестру и снова ушел. Мне сделали укол и обработали шов. Вскоре Кирилл с другим доктором прикатили в палату вторую кровать. Наконец мы остались в палате вдвоем.