Родители Кирилла изначально приняли меня сдержанно прохладно. Я их понимала, поэтому не видела в них врагов, плохих людей или кого-то в этом духе. Нормальные, адекватные родители, которые желают для своих детей самого хорошего. Кирилл мог бы найти себе лучший вариант: и моложе, и без детей, состоятельнее, красивее и т.д. Но он выбрал меня. Только годы совместной счастливой жизни Кирилла со мной смогут убедить их, что его выбор не так уж плох. А может этого не произойдет и спустя годы. Время покажет кто друг, а кто враг.

Самой доброжелательной была Оксана, она сразу приняла меня и обрадовалась нашему желание пожениться. Она же первой кинулась нас поздравлять:

— От лица всей нашей семьи поздравляем вас с Днем рождения вашей семьи! Пусть ваша жизнь будет такой же красивой, какие вы сейчас. Пусть ваша любовь будет такой же волшебной, как Новогодняя ночь.

Оксана вручила мне букет, Кириллу конверт, обняла и поцеловала нас обоих. Мальчишки присоединились и в разнобой прокричали: «Поздравляем!» А их отец спокойно произнес: «Поздравляю.» и пожал нам руки.

Родители по очереди пожали руки мне и Кириллу, вручили конверт. И мама произнесла короткую речь: «Поздравляем вас с бракосочетанием. Пусть это спонтанное, но надеюсь обдуманное решение обернется для вас долгими годами совместной жизни. Будет все: и горести, и радости, и болезни, и ошибки, но главное, чтобы вы всегда поддерживали и понимали друг друга. Поздравляем! Горько!»

Кирилл поцеловал меня нежно и сдержанно. В этом вопросе мы совпали не сговариваясь. Никогда не понимала зачем прилюдно лобызаться в засос, выставляя напоказ то, что должно оставаться интимным. Доказывать друзьям и родственникам свою любовь страстными поцелуями — это пошло.

К этому моменту пришла мама с Даней. Папа встал рядом с ними, вручил конверт:

— Это от нас с мамой и от Насти. Она передает вам свои поздравления и наилучшие пожелания.

— Поздравляем вас, — присоединилась мама. — Любите друг друга, и ждем от вас еще внуков.

— Мы постараемся, мам. Спасибо вам, мои дорогие. Давайте садиться за стол. Здесь столько всего вкусного.

Мы с Кириллом сели во главе стола, у двери. Для родных мы подготовили сюрприз.

— Тебе что положить? — спросил Кирилл.

— Ничего не хочется. Ну, положи оливье, давай соблюдать традиции. И налей, пожалуйста, апельсиновый сок.

Я сделала глоток шампанского со всеми, съела ложку салата. Он словно застрял в желудке и полностью заполнил его. Потихоньку выскользнув на кухню, я нашла в аптечке панкреатин, который должен помочь мне переварить съеденное.

Застолье получилось веселым и по-семейному теплым. Старшее поколение погрузилось в воспоминания. Мы с удовольствием окунулись в атмосферу советского Нового года. Мальчишки играли новыми машинками у елки. Я вспомнила себя, как мы с Настей старались поскорей сбежать из-за стола и поиграть игрушками, которые подарил Дед Мороз. Не обошлось без телевизора и обсуждения знаменитостей. В зависимости от предпочтений звучали либо хвалебные оды, либо жесткая критика. А когда мнения оказывались диаметрально противоположными, то разгоралась дискуссия.

Мы с Кириллом незаметно ушли в комнату, чтобы переодеться. И уже в костюмах Деда Мороза и Снегурочки вернулись к гостям. И взрослые, и дети были в восторге от нашего появления. За новогодние стихи Кирилл доставал из мешка подарки. Чтобы не поставить никого в неловкое положение, и не оставить без подарка, мы распечатали четверостишья для тех, кто ничего не сможет вспомнить и положили их на угол стола. Для всех мы приготовили одинаковые подарки — большие пакеты со сладостями. Взрослым, чтобы вспомнить детство, а для детей это всегда радость.

К гостям мы решили не возвращаться, переоделись и потихоньку ушли. Первую брачную ночь мы планировали провести у Кирилла, и заранее договорились с моими родителями, что оставим Даню им до нашего возвращения вечером первого января. Кирилл не пил алкоголь, поэтому он повез нас на своей машине. Люди выходили из домов, запускали фейерверки, их грохот раздавался со всех сторон.

Кирилл у двери квартиры взял меня на руки и перенес через порог.

— Ты выглядишь уставшей, почти ничего не ела. Это замужество так плохо на тебя влияет?

— Не думаю, — ответила я и нагнулась чтобы расстегнуть сапог, тошнота подкатила. Прямо в сапогах и куртке я бросилась в туалет, едва успев наклониться к унитазу. Кирилл зашел в след за мной.

— Ты вся зеленая, — сказал он протягивая мне полотенце. — Что-то болит? Как ты себя чувствуешь?

— Не знаю. Усталость, озноб, тошнит, желудок как будто не работает, низ живота тянет.

Кирилл коснулся моего лба, посмотрел в глаза. Вид у него был обеспокоенный. Он снял с меня сапоги и куртку.

— Пойдем ляжешь, я посмотрю твой живот.

Он обнял меня и повел в спальню, помог расположиться на кровати, принес градусник, встряхнул его.

— Ртутный? — удивилась я.

— Да. Он самый точный. Электронные часто врут.

— Я все испортила?

— Ты же не специально.

Кирилл поднял мой свитер, и спустил юбку, оголив живот.

— Я сейчас буду нажимать, а ты говори, что чувствуешь.

Он продавил область под ребрами, в районе пупка, простучал сбоку.

— Ну что? Нигде не больно?

— Нет, только неприятно, когда давишь.

Внизу живота напряглось.

— Тут тоже не больно? Никуда не отдает?

— Нет, только неприятно, и как будто мышцы напрягаются.

Кирилл поправил одежду и вынул градусник.

— Ого, тридцать восемь.

— Меня же не положат из-за этого в больницу? — перепугалась я.

— Считай, что уже.

— Как это?

— Сейчас поедем, к нам в больницу, обследуемся.

— У тебя уже есть диагноз?

— Так, давай собираться. Тапочки, одежды из приличного у тебя здесь ничего нет, возьмем мою футболку. Телефон, зарядку, туалетную бумагу, — Кирилл ходил по квартире и складывал вещи в пакет. — А остальное потом привезу.

— Кружку, тарелку, — напомнила я.

— У меня там есть посуда, поделюсь, если останешься.

— Кирилл, я боюсь.

— Не бойся, я же с тобой. Встать можешь?

— Да. Думаю, да.

Кирилл поддержал меня. Живот тянуло, я не смогла полностью выпрямиться. В машине меня снова вырвало. Хорошо, что пакет я держала наготове. У въезда на территорию больничного комплекса Кирилл предъявил пропуск, нам открыли шлагбаум. Он оставил меня в машине и долго стоял звонил в домофон в приемном покое. Наконец ему открыли, и он вернулся за мной.

— Сегодня дежурит другая больница, нас не ждали, — улыбнулся Кирилл, подавая мне руку. Мы вошли в полутемное помещение, я села на кушетку у окна.

— Катерина Семеновна, кто в гинекологии дежурит? — крикнул Кирилл женщине в конце коридора.

— Вера.

— А у нас?

— Михалыч и Андрюша.

— Узисты кто-то есть?

— Нет, мы ж не дежурим.

— Ясно, спасибо. Оформляйте самообращение: температура 38, рвота, внизу живота тянущая боль. Вот документы, — Кирилл протянул женщине мой паспорт, — я потом заберу.

— Это кого ты привез?

— Жена моя, — ответил Кирилл. Звучало необычно и приятно. Я — жена. Новый статус. Я встала, чтобы пойти за Кириллом, но ноги подкосились, голова закружилась.

«Он меня поймал», — подумала я и отключилась.

Очнулась я на кушетке от резкого запаха аммиака. Никогда не видела Кирилла таким испуганным.

— Ты как? Зачем терпишь? Почему не сказала, что совсем плохо?

— Мне не совсем плохо.

Медсестра подкатила коляску, Кирилл посадил меня в нее, и мы поехали к лифту.

— Я Вере позвонила, она ждет, — крикнула вслед Катерина Семеновна.

— Спасибо, — ответил Кирилл уже из лифта.

Около лифта нас встретила медсестра и сопроводила в смотровую.

— Вера, посмотри, твоего ничего нет? — обратился Кирилл к женщине в бирюзовом костюме врача. Кирилл описал симптомы.

— Иди посиди в коридоре, — попросила доктор Вера.