— Простите, а почему у них разные фамилии? Они развелись? — забыв о такте, спросила я.

— Она не захотела нашу фамилию. Лилия По́пова — смеялась она. Кирюшу это обижало, но он не подавал виду. Нет они не разводились. Он ее так любил… Пойду я, промокла совсем. В церковь еще надо.

Еще не старая, она сгорбилась, как старуха и медленно ушла, затерявшись между деревьями. Я тоже не стала задерживаться и быстрым шагом отправилась прочь. Вскоре я обогнала женщину и, не помня себя побежала к центральным воротам. Там меня уже ждало такси.

В машине я рыдала в голос. Не было сил все держать в себе. Водитель молча вез меня домой. Мы ехали с кладбища и мое состояние было объяснимо: кладбище — печальное место, пропитанное горем.

Он не знает, что она рядом, совсем близко. Он не знает, что она мертва. Как? Как я скажу ему об этом?! Мертвый не умрет от горя. Но я знаю, я видела, как больно ему без нее.

Не помню, как оказалась у двери своей квартиры. Ключи выпали из рук. Я подняла и снова попыталась попасть ключом в замок. Они снова звонко ударились о бетонный пол. Настя распахнула дверь:

— Вась, ты чего пугаешь? Думала, воры замок взламывают. Что с тобой?

Я толкнула дверь, ввалилась в квартиру, бросила на пол сумку, скинула куртку, ботинки и, не сказав сестре ни слова, закрылась в ванной. Горячим обжигающим душем я хотела смыть горе, в которое окунулась с головой. Горе незнакомых людей я приняла слишком близко к сердцу. Скорбящая мать Кирилла, не знающая, что ее сын жив и скрывается под чужим именем. В этом уже нет сомнений. Мать Виктора ждет сына, а его давно нет в живых. Родители бедной девушки, потерявшие дочь. Лилия, которая погибла совсем молодой. Кого она любила? Если Виктора, то почему не развелась? Если мужа, то почему была с другим? Молодые жизни оборвались, родители потеряли детей. Что за клубок из трагедий, несчастий, горя и страшных тайн? Как его распутать?

В дверь колотили. Я выключила воду и услышала голос сестры:

— Вась, отзовись! Я сейчас выломаю дверь! Что случилось?

— Все нормально, — ответила я.

— Вась, тебя доктор бросил что ли? Так ты не переживай! Найдешь себе другого, еще лучше этого. Ты ж вон какая красавица у нас. Вась, выйди, пожалуйста!

— Настюш, да не волнуйся ты так! Сейчас выйду.

Сестренка вся в слезах сторожила меня под дверью.

— Не волнуйся, тебе нельзя, — сказала я и обняла ее, — прости, что напугала, я не хотела.

— Что случилось, Вась? — всхлипывая спросила она. — Почему ты не на работе?

— Отпросилась. Я была на кладбище. Одноклассник погиб в автокатастрофе, — пришлось соврать мне.

— Жалко, — снова всхлипнула Настя.

— Ага, — кивнула я.

— Ты есть хочешь? — спросила сестра.

— А ты?

— Я всегда хочу. Видишь, каким бегемотом стала?

— Не выдумывай, тебе очень идет живот. Такая женственная и милая.

— Толстяки все милые, — буркнула она. — Пойду воду для пельменей поставлю.

— И на меня вари, я сейчас.

В комнате было зябко. Отопление уже отключили, а зима решила напоследок помахать нам рукой, да так, что даже по квартире во всю гулял холод. После горячего душа я сразу замерзла. Пришлось достать, уже спрятанный до осени махровый халат. Я высушила волосы феном и согрелась.

Как ни крути, а скрывать информацию от Виктора не имеет смысла и оттягивать этот момент тоже. Только загоню себя в депрессию. Хранить чужие тайны, да еще такие мне не по силам. Он мне конечно не чужой. Человек предначертанный судьбой не может быть чужим.

По вечерам Настя всегда увлеченно смотрит телевизор на запредельной громкости. Это время как нельзя кстати подойдет для разговора с Виктором. Меня никто кроме него не услышит. Под болтовню сестры за кухонным столом я подбирала, готовила подходящие слова и это скорее для себя, чем для Виктора. В своих же глазах мне хотелось выглядеть достойно в этой сложной ситуации, а для него от порядка и количества слов ничего уже не изменится. Известие не станет менее ужасными и печальным, как бы я его не преподнесла.

Настя взяла миску с орешками и закрылась в спальне. Через секунду закричал ведущий одного из ток-шоу. Можно с уверенностью сказать: сестра про меня забыла до завтрашнего утра. Обычно по вечерам мы больше не пересекаемся. Сердце громыхало в груди, мне было тяжело дышать. Оказывается, очень непросто быть вестником плохих новостей. Я зажмурилась и представила Виктора — холодного красавца в развевающейся на ветру белой рубашке. Почти таким он и предстал передо мной. Цвет кожи все еще имел желтый оттенок. Но в целом его внешность уже не пугала.

— Ты стала чаще вспоминать обо мне, — улыбнулся он, как улыбаются измученные болезнью люди.

Я не пыталась изобразить спокойствие, и он сразу заметил тревогу в моих глазах.

— Что случилось? Плохие новости?

— Да. К сожалению, — на выдохе произнесла я и опустила голову.

— С ребенком что-то? С сестрой? С тобой? — быстро озвучивал он предположения.

Я только махала головой на каждый его вопрос. Мне трудно было произнести вслух то, что я проговаривала в мыслях, но мучить его дальше тоже невыносимо.

— Виктор, послушай. Сегодня у Кирилла Попова день рождения, и я подумала, что логично встретить кого-то из его близких на кладбище. Я была там.

Виктор оживился и одновременно насторожился, пристально смотрел мне в глаза, не задавая никаких вопросов. Я продолжила:

— Я была на твоей могиле. Встретила и пообщалась с его матерью.

Подробно я пересказала наш разговор. Он не перебивал, вслушивался в каждое сказанное мной слово. Когда я дошла до самого страшного, остановилась, чтобы перевести дух. Но Виктор принял это за конец повествования и спросил:

— Зачем ему это надо? Кто он такой?

— Подожди, это еще не все. Сейчас ты поймешь гораздо больше. Виктор, рядом с его, то есть с твоей могилой, находится могила его жены.

— Меня похоронили рядом с его женой, потому что приняли за него. Это понятно, — перебил меня Виктор.

Из-за стука сердца я почти не слышала ни себя, ни его. Голоса казались далекими и чужими.

— У них разные фамилии, она не захотела брать фамилию мужа. Рядом с тобой похоронена Лилия Климова. Вы вместе погибли в автокатастрофе.

Лицо Виктора исказилось и потемнело, за мгновенье он превратился в мертвеца из моих кошмаров. Он взвыл и прорычал, как чудище из фильмов-ужасов:

— Так вот почему я не смог найти ее среди живых. Лиляяяя… Нееет!

От страха у меня похолодел затылок. Это уже был не тот Виктор, с которым я беззаботно болтала ночами.

— Мне очень жаль. Вы были красивой парой, — не знаю зачем сказала я.

— Не могу видеть тебя. Отпусти меня! — со злобой и ненавистью выкрикнул он мне.

— Я тебя не держу. Уходи.

Он исчез. Я плакала в подушку, чтобы снова не напугать Настю. Почему он со мной так? Я же ни в чем не виновата. Я только пыталась помочь. О Викторе я старалась не думать. Но ситуация не выходила из головы. Я должна завершить начатое? Или на этом моя миссия закончилась? Теперь он найдет ее? И они будут вместе? Кто знает, как там все устроено…

Сегодня у меня выходной. Но вчера был вроде как прогул. Идти на работу или нет? Я размышляла, стоя у окна с чашкой кофе. Болезненное состояние после бессонной ночи — обычное дело.

Редкие прохожие в предрассветном сумраке спешили по делам. По утрам люди особенно торопливы. В такое время редко встретишь размеренно вышагивающего прохожего. В голове и в сердце я чувствовала пустоту. Не впервые. Ощущения не новы, но привыкнуть к такому невозможно. Меня бросили, я бросила — это уже не имеет никакого значения. Одиночество — это всегда пустота. Брешь, которую нужно чем-то заполнять. Дима? Он — мое одиночество вдвоем, мой самообман.

Как же быть с работой? Позвонить Тане? У нее тоже выходной, пусть спит. Телефон я так и не включала. Возможно в нем разгадка. Три звонка в течение дня от начальницы. Две эсэмэски от Тани утром и вечером: «Ты где? Что случилось?» и «Похоже у тебя неприятности». Вот удивила! Неприятности!