— Ты ужинал?

— Да, заехал в кафе.

— Кирилл, я должна тебе кое-что рассказать.

Он поднял брови и прищурил глаза:

— Да, уж изволь.

— На самом деле Даня — мой племянник, родила его Настя. Она встречалась с мужчиной, он был женат и ребенка не захотел. Не хотела его и она. Но я уговорила не делать аборт. Настя с трудом, но согласилась, при условии, что я стану его мамой и никто ничего не узнает, в том числе и Даня. Никогда.

— То есть, если бы не воспалился твой аппендикс, я бы ничего не узнал?! Ты не собиралась мне рассказывать?

— Нет. Это тайна усыновления, и ее я собиралась хранить всю оставшуюся жизнь.

Кирилл подошел к окну и отвернулся от меня. Смотрел куда-то в темноту. Я не понимала, почему он так реагирует. Какая разница? Даня все равно мой. Ничего не изменится.

— Кирилл, что с тобой? Почему ты так воспринимаешь эту новость? Какая разница кто родил? Он — мой сын. Мой. И только это важно.

— Ты действительно не понимаешь? — повернулся он.

Я не понимала, что означает выражение его лица, его реакция. Я словно предала, обманула его, причинила какую-то боль.

— Нет, не понимаю.

— Ты не представляешь, сколько раз я себя ругал, винил, что не вернулся тогда, что ушел. Это ведь мог быть мой сын. Мы могли бы прожить этот год вместе, — так я думал с тех пор, как встретил тебя с коляской. Я безумно ревновал тебя к отцу твоего сына. Ты могла быть со мной, а была с ним. Меня просто разрывало это чувство.

— Прости. Значит хорошо, что случился этот аппендицит, что ты все узнал, и пришел конец твоим терзаниям. В каком-то смысле это даже важнее, чем первая брачная ночь.

— Ты позволишь мне усыновить Даню?

— Усыновить? Зачем?

— Я хочу быть ему отцом, а не отчимом.

— Мне надо подумать.

— Подумай, я не тороплю. Подожди, — что-то вспомнил Кирилл и задал совершенно неожиданный вопрос: — а тогда кто такой Виктор?

— Виктор? Откуда ты взял это имя? — в груди запылало, а руки и ноги похолодели.

— Сначала расскажи кто он, и что у вас было? Если он не отец Дани, то кто? — Кирилл был взволнован и едва сдерживался.

— Виктор — знакомый, с которым у нас ничего не было. Мы ни разу не целовались и тем более никогда не спали. У тебя совершенно нет повода для ревности. Откуда ты узнал о нем?

— Ты повторяла его имя, когда выходила из наркоза, — объяснил он.

Сердце заколотилось еще сильнее, что я могла наговорить под наркозом?!

— Только имя или еще что-то? Я заставила тебя краснеть перед коллегами?

— Нет, только имя. Несколько раз ты позвала его.

— Хорошо.

— Что хорошего?! Ты под наркозом зовешь какого-то мужика! И при этом говоришь, что он просто знакомый!

— Кирилл, он умер два с половиной года назад. Если хочешь, то мы можем сходить на его могилу

— Умер? Прости… Кем он был для тебя?

— Кем? — я задумалась. — Просто знакомый. Он трагически погиб, не так давно я была на его похоронах. Спустя два года после смерти его хоронили. Эта история очень впечатлила меня. Вероятно, поэтому я вспомнила о нем под наркозом.

Мне не хотелось обманывать Кирилла, но и посвящать его в подробности я тоже не хотела. Не нужны они ему.

Взгляд его потеплел, он присел на край кровати и взял меня за руку. Я приподнялась, чтобы обнять его.

— Тише, тише. Не напрягай живот, — предостерег Кирилл.

Как же тепло в его объятьях. Мы потеряли год. Этот ужасный год мог бы быть другим. С Кириллом все было бы по-другому. Не было бы страданий, разочарований, боли. Не было бы ненужных встреч. Как интересно получилось: один Кирилл чуть не убил меня, другой спас жизнь и стал мне мужем.

Виктор… Он снился мне, когда я спала под наркозом. Почему-то один… без Лилии. Мы были на нашем пляже и спешили навстречу друг другу. Я торопилась, почти бежала, а он распахнул руки, чтобы обнять меня. Я радовалась встрече, радовалась его улыбке и счастливым глазам. Не знаю, был ли это просто сон или послание мне, но мне стало спокойно за него, ему там хорошо. Вот для кого я прошла через все это — для него я прожила этот год. Всего лишь год, чтобы спасти его заплутавшую душу. Не так уж много. Может когда-нибудь кто-то спасет и мою... Мысли потекли не в то русло. Здесь и сейчас я счастлива. Рядом любимый муж. Для него и наших детей я буду жить. Я всегда этого хотела— большую дружную семью. Мечты сбываются — это правда.

— Дедушка Мороз, а можно следующий Новый год мы не будем отмечать? — тяжело вздохнув спросила я.

— Нет, внученька, нельзя. Мальчик наш уже подрастет, мы с ним елку будем наряжать, а потом хороводы водить. Обязательно будем праздновать.

— Ну, что ж, рискнем, — опять согласилась я.

Мечты сбываются. Мы неслись на встречу ветру по опустевшей вечерней трассе. Воздух еще прохладный, но по-весеннему свежий и легкий. Я обхватила Кирилла сзади и прижалась к нему покрепче. Адреналин зашкаливал, такого яркого и мощного всплеска восторга, счастья и безумства я не испытывала никогда. Страшно не было совсем. Мощный надежный байк, такой же, как и его хозяин, уверено мчал нас к горизонту. Мимо пролетали ряды едва зазеленевших деревьев, желтые поля одуванчиков. Мир казался раем для нас двоих. Нет, троих. Он все узнает, но позже. Мне нужна была эта поездка, это ощущение полета и свободы. Я как будто переродилась и воспрянула. По венам потекла новая кровь, я зарядилась энергией и силой. Нельзя откладывать мечты. Его мечта тоже скоро исполнится. Эта поездка первая не только для меня, но и для нашей доченьки Машеньки. Она родится в Новый год. Его мы снова встретим в больнице.